– Бывает. К примеру, один аферист завербовался по поддельным документам врачом на эсминец. Американский, опять же. И неплохо лечил, делал успешно достаточно сложные операции по учебникам… Когда обман раскрылся, против него не то что дело не завели – отпускать не хотели. Я это все к тому, что хороший аферист – человек умный, способный к обучению и вдобавок неплохой психолог.
– Слушай, откуда ты все это знаешь?
– Есть старая притча. Будда с учениками подошел к реке и стал искать лодку. А на другом берегу оказывается йог, переходит реку по воде и спрашивает: «Почему же ты так не можешь?» Будда в ответ: «А сколько времени ты потратил на то, чтобы научиться ходить по воде?» Йог гордо отвечает: «Всю жизнь!» Будда спрашивает у лодочника: «Сколько стоит перевезти нас на тот берег?» Лодочник: «Три медяка». Будда йогу: «Вот три медяка твоя жизнь и стоит».
– И… к чему это?
– К тому, что нельзя зацикливаться на чем-то одном. Не знаю уж, что хотели сказать древние индусы, но для меня вывод один: совершенствуясь в чем-то одном и ради этого сужая кругозор, ты можешь потерять больше, чем приобретешь.
– А ты философ.
– Не без этого…
Виталий плеснул еще шампанского. Пузырьки уже ударили в голову, но данный факт его не слишком беспокоил.
– И эти знания реально приносят пользу?
– Не всегда, – честно признался Виталий. – Огромный массив информации – пустой мусор. Хотя позволяет, например, произвести впечатление на девушек. К примеру, поймав их на том, что они считают вроде как само собой разумеющимся.
– Например?
– Гм… Вот объясни, например, зачем вы, женщины, постоянно таскаете этот мужской аксессуар на шапке?
– Какой?!
Недоумение на лице было написано огромными буквами. Виталий усмехнулся:
– Помпон, конечно. Вон он у тебя какой огромный.
– Для красоты… Но почему он мужской?
– Изначально это – предмет одежды, точнее, часть головного убора французского матроса. Видишь ли, раньше корабли были деревянные, пространство между палубами маленькое, потолки низкие. И вот, чтобы головы не расшибать, стали на береты такую финтифлюшку нашивать. Раз помпон прижился – значит, и впрямь помогало. Я слышал, что по цвету и форме помпона можно было даже определить, с какого корабля матрос, но насколько это правда, не знаю, врать не буду.
Насладившись произведенным эффектом, Виталий протянул руку, кончиком пальца толкнул вверх отвисшую челюсть собеседницы и сунул ей в руку бокал с шампанским:
– Так выпьем же за кибернетика!
– Слушай, ну вот почему ты такой?
Жидкость из бокала исчезла словно по волшебству.
– Какой?
– Ну, умный, начитанный, а ведешь себя, как хам.
– Скорее, как сволочь. Безразличная к другим, ехидная и злопамятная сволочь. Это нужно.
– Зачем?
– Затем, – Виталий осушил свой бокал, – что такого человека не хотят эксплуатировать без крайней нужды, не рискуют кинуть, боятся оскорбить. И, кстати, поздравляю, ты обратила внимание на то, что другие не понимают. Но все же расскажи, чем у вас разговор-то закончился.
– Да ничем, – раздраженно махнула рукой Саблина. – Я пообещала его пристрелить – он и смылся.
– Пристрелить? – Виталий удивленно поднял брови.
– Ну да. Я тоже… не зацикливаюсь. И кроме гимнастики и карате занималась биатлоном. У меня неплохо получалось.
– А почему именно гимнастику выбрала?
– А она у меня получалась лучше всего.
– Поня-атно… И он так сразу тебе поверил?
– А почему нет? Всем известно: нет ничего страшнее оскорбленной женщины.
– Ну да, ну да, – понимающе кивнул Виталий. – Все женщины стервы… Просто у некоторых грудь больше.
По морде он, как ни странно, не получил, хотя был готов к такому финалу. Саблина лишь рассмеялась: похоже, алкоголь малость снял напряжение, и теперь она могла говорить, не обдумывая каждую фразу, дабы не нарваться на очередную подколку.
– За это вы нас, кстати, и любите.
– Мы вас любим за загадочность.
– Неужели?
– Ну да. Должна быть в женщине какая-то загадка. Например, где у нее талия.
– Вот здесь, вот здесь, – спортсменка погладила себя по бокам и рассмеялась.
Виталий ответил тем же и полез в стол за второй бутылкой. Уж больно первая хорошо пошла. И вообще, нельзя быть одновременно веселым, трезвым и умным. Но выбрать два пункта вполне можно. Особенно когда уже принял на грудь…
Когда они расходились по домам, некоторое время он не мог понять, что же его зацепило сегодня. Совсем несильно, однако словно бы скрежетнула какая-то деталь по задворкам сознания. Но сколько он ни пытался, ассоциативный ряд упорно отказывался выстраиваться, и, плюнув, Виталий просто зашагал домой. Снег, выпавший днем, чуть слышно похрустывал под ногами.
Машина вновь осталась у дома. А куда деваться? Пил? Пил. И неважно, что доза для здорового, достаточно крупного мужика вроде бы невеликая. Есть правила, написанные кровью. Стало быть, нечего за руль садиться. Пока не выветрится хмель, разумеется. Потом – да хоть во Владивосток. Туда, кстати, предстоит в ближайшее время слетать, но это дело будущего. Пока же – такси да собственные ноги. И да поможет вам святой Цитрамон!
Зато перед этим, звоня Иванову, не пришлось играть с голосом. Испуг изобразить можно, но сложно, а хрипотца, поселившаяся в голосе, замаскировала все остальное практически идеально. И главное, как по заказу получилось. Шампанское, а потом неспешная прогулка по улице, где температура разом упала почти до минус десяти мороза – вполне нормальное для их мест явление, – голос поменяли качественно. И, кстати, заставили опасаться, что завтра он сядет окончательно, и дело кончится банальнейшей и крайне неприятной ангиной. Впрочем, это будет завтра. Не стоило бежать впереди паровозного дыма, и проблемы надо решать по мере их возникновения. Пока же главным было то, что звучал голос достоверно, и Виталия это вполне устраивало.
Иванов поверил в успех. И встречу назначил – на этот раз не в ресторане. Много чести водить в ресторан проигравшего. Ну, что же, блажен, кто верует. Пока же приходилось смиренно топать в назначенную точку, чуть приволакивая ноги. Последнее, кстати, тоже получалось само собой – за последние дни Виталий порядком устал.
Шел – и посмеивался, не мог удержаться. Первейший закон прикладной химии – горячая колба выглядит точно так же, как и холодная. Вот и посмотрим, как господин адвокат удержит в руках раскаленный сосуд. Может, это будет ему уроком на будущее. И кто сказал, что учиться просто? Тяжело в учении – легко в очаге поражения!
А на улице было по-настоящему хорошо. Снег, морозец практически не ощущался, и ветра не было вовсе. Красота! И женщины, освещенные многочисленными (мэра в свое время капитально вздрючили, и воровал он теперь в меру) фонарями, сновали, одетые так, словно вот прямо сейчас отправятся на бал. Это вам не Запад, где народ в обыденной жизни серый и безликий. Виталий невольно вспомнил Париж и лахудр, которые считались там красавицами. Он подозревал, что если их хорошенько накрасить, будут не хуже русских. Вот только его соотечественницы понимали, что пикет «Мир без косметики», состоящий из ненакрашенных женщин, способен распугать гейпарад, ОМОН и шабаш сатанистов. А во Франции (Англии, Бельгии, Голландии, нужное подчеркнуть, недостающее вставить) об этом, увы, забыли.
Машину Иванов купил неплохую. Внушительный «мерседес», длинный, наверняка скоростной и удобный. Виталию в таком сидеть еще не приходилось. Из минусов, пожалуй, то, что в небольшом городе на нем вертеться удовольствие ниже среднего. На улице еще туда-сюда, а в небольших дворах, заставленных машинами, развернуться проблематично. Учитывая, что проектировщики отечественных кварталов, построенных во времена СССР, не предполагали, что почти каждая семья будет иметь личную машину, а то и не одну, это являлось серьезной проблемой.
Второй минус – цена. «Мерседесы» – авто неприлично дорогие даже в простеньком варианте. Здесь же машина претендовала на громкий титул представительского класса. Пыль в глаза пускать, ага. Так что стоимость полированного гражданского танка наверняка зашкаливала. Интересно, на какие деньги его купил не слишком преуспевающий юрист?
Дверь, когда Виталий садился, хлопнула мягко. Породисто. Виталий поерзал в кресле, еще раз убедившись, что немецкий автопром – это серьезно. Ни одна клеточка тела не чувствовала себя дискомфортно, утопая в мягкой, приятно пахнущей коже. А ведь машина не под него индивидуально подгонялась, это, как ни крути, усредненный вариант. Может, стоит подумать о такой?
Иванов, сидя за рулем, кажется, излучал самодовольство, как плутоний – нейтроны. Боги, какая пошлость! За рулем такой машины должен сидеть персональный водитель, а хозяин располагается сзади, на диване, со всем комфортом. С точки зрения Виталия, сидел адвокат не слишком удобно. Ну и ладно, это не проблема.
– Добрый вечер, Петр Сергеевич…
– Добрый, добрый. Я рад, что вы согласились с моими доводами. А то ваше упрямство могло оказаться вредным для здоровья.
– Уже оказалось, – вздохнул не любивший такие разговоры Виталий и одним коротким, точным ударом сломал Иванову нос. – Для вашего.
Удобное место выбрал адвокат. Вроде бы и центр города – и в то же время людей практически нет, машин – тоже. Хотя это все мелочи, стекла-то тонированные. Прошла всего пара секунд, а владелец «мерседеса» уже сидел, позабыв о носе. Куда больше его интересовала сейчас возможность дышать. Не носом, а вообще: ремнем безопасности Виталий захлестнул ему горло и слегка натянул. Так, чтобы кислород еще поступал, но каждая молекула проникала внутрь организма ценой нешуточных усилий. Посмотрел в выпученные, искаженные болью и ужасом глаза Иванова и по-волчьи оскалился:
– Я ж тебе говорил, мальчик, не лезь на поляну, которую взрослые дяди окучивают. Ты что думал, нанял троих ушлепков, и весь мир у тебя в кармане? Да я тебя сейчас даже убивать не буду – просто затяну руки-ноги веревками покрепче. К утру сами отомрут. Как, соплежуй, будешь жить калекой – или расскажешь все, что знаешь? Что за документы ты искал, я уже в курсе. Как ты о них узнал? Колись, урод!