но. Кости наружу, внутри – небрезгливый в таких делах Виталий глянул – месиво. Разрывная пуля, и, скорее всего, самопальная. От тех, что делают (делают-делают, конвенции – не более чем бумажки) в заводских условиях, раны другие, куда более серьезные. Но этой троице хватило и таких.
А вот священник ушел. Проклятие! Виталий, пачкая руки в крови, быстро проверил карманы убитых. Не то чтобы он всерьез рассчитывал найти там ключи от своей цепи – ну а вдруг? Не нашел, естественно, зато стал обладателем двух пистолетов, «макарова» и ТТ, складного ножа устрашающего вида и сомнительной функциональности, ключей от машины, как оказалось, своих собственных, запасных обойм к пистолетам, трех носовых платков, непочатой коробки презервативов и, в принципе, все. Негусто. Ладно, попробуем по-киношному…
Пытаться выбить пулей дверной замок или, как вот сейчас, перебить цепь, не посоветуешь и врагу. Можно считать везением, что Виталий отделался только разорванной штаниной и длинной царапиной на ноге – рикошет, чтоб его… Могло и насквозь пробить. Тем не менее после четвертого выстрела цепь лопнула, и он остался со «всего лишь» полуметровым обрывком на запястье. Раздражает, мешает, но хотя бы не держит. Грозно звякая железкой, он распахнул дверь – и шарахнулся назад, зацепив глазом едва различимую тень, шевельнувшуюся в уже подернутой вечерним полумраком комнате первого этажа.
Банг! От косяка, перед которым за долю секунды до этого находилась голова Виталия, откололась длинная щепка. Почти сразу по ушам врезал режущий и неприятно громкий в замкнутом пространстве звук выстрела. Ах ты ж…
Выстрел в ответ – и тут же в стене появилась большая, ощерившаяся выбитой щепой дыра. Паршиво. Внизу, как он успел заметить, стены вполне добротные, бревенчатые, пуля в таких застрянет. Второй этаж – сравнительно тонкие досочки, прошиваемые насквозь. Кстати, непонятно, какое оружие у противника. Не «макаров» и не ТТ, явно что-то более мощное. Одно радует: судя по темпу стрельбы, патронов у засевшего внизу святоши не ящик.
Гранату бы… Виталий поморщился – глупо мечтать о несбыточном. Хотя…
– Эй, генацвале, лови!
Короткий стук, будто от катящегося по ступеням детского мяча… Вопль… Ну да, милый, оторванная голова действует на нервы. И вбивает в ступор непривычного человека на какую-то пару секунд, не более. Вполне достаточно, чтобы броском преодолеть лестницу и всадить в него две пули. И, поняв, кто перед ним, контрольную – в голову.
– Черт! – смачно высказал свое отношение к вопросу Виталий. – Черт, черт, черт…
Убитый не был священником. Виталий быстро проверил остальные помещения, которых и было-то кухня да кладовка. Никого. У настежь распахнутой задней дверей, на снегу, четко различимые следы машины. И как он не услышал? Впрочем, если ты увлечен боем, посторонние звуки проходят мимо сознания, да и машины нынешние практически бесшумны. Чуть в стороне – его «субару», колеса спущены. Все предусмотрено. Ушел, гад…
Плюнув, он вернулся в комнату, осмотрел труп. Ничего особенного, еще одна уголовная рожа вроде тех, что остались наверху. Разве что выбрит почище, одет пореспектабельнее, в костюм и даже с галстуком, а по большому счету – одно и то же дерьмо. И пистолет не то чтобы серьезнее – на реальных дистанциях боя разницы особой нет, – но попрестижнее точно. Настоящий «глок», новенький, не потертый еще. Виталий извлек обойму. И с чего этот урод так берег патроны? Мог изрешетить всю комнату, двух обойм для этого с избытком. Неплохое приобретение.
Быстро обшарил комнату и в кои-то веки обрел повод для оптимизма. Куртка на вешалке, шапка – там же. Ящик старого обеденного стола, до половины заполненный всякой ерундой вроде замызганных пассатижей и мятых полиэтиленовых пакетов, явил его собственные документы. Очень здорово, даже бумажник на месте – видимо, отец Николай до последней минуты рассчитывал договориться полюбовно, а потом уже не было времени все это забирать. Очень хорошо, а то за утрату служебного удостоверения по головке бы точно не погладили. Там же нашлась и проволока, твердая, сталистая. Распихав по карманам свои вещи, Виталий тут же ею воспользовался, в два счета раскрыв наручники и отцепив, наконец, изрядно надоевшую цепь. Потер исцарапанное запястье – свободу попугаям, блин!..
Дверь скрипнула. Виталий резко повернулся, вскидывая руку с пистолетом, и увидел прямо перед собой аккуратное круглое отверстие, способное в любой момент выплюнуть пулю. Ствол карабина был направлен ему точно в лицо, и лишь через несколько секунд он понял, кто находится на другом конце оружия. А чуть позже к нему пришло и понимание, как глупо он выглядит. Киношный супермен, пистолет в правой руке, пистолет в левой… Притом что если бы его хотели убить, отправили бы к праотцам сразу, еще там, наверху, просто выстрелив через окно еще раз.
– Виктория Тихоновна…
– Мы, кажется, были на «ты»? – уточнила Саблина, опуская карабин.
– Были… Биатлон? Мне стоило догадаться… Адвоката тоже ты?
– Нет, они, – Саблина пнула обутой в тяжелый высокий ботинок ногой безжизненное тело. – Пошли?
– Куда торопиться?
– За этим… святым угодником.
– Умчался святой угодник. Надо было ему ногу прострелить, что ли.
– Он очень шустро убрался с линии огня, – Саблина безразлично пожала плечами. – Догоним.
– Ты мою машину видела?
– Да. Постарались, сволочи. Я на своей. Вперед?
– А давай, – Виталий рывком застегнул молнию куртки. – Оружие?
Саблина молча показала карабин. Виталий так же молча протянул ей «макаров», который девушка вполне профессионально осмотрела и сунула в карман. Вдвоем они выбрались из дома, ну а за углом и впрямь обнаружилось транспортное средство. Что же, значит, игра еще не окончена, их противник при всем желании не мог далеко уйти.
Двигатель УАЗа надсадно ревел. Машина новенькая, с иголочки, жаль, мощности не хватает. Даже перепрошивка не спасает. Однако же был у нее серьезный плюс – выдающаяся проходимость, и сейчас это пришлось как нельзя кстати.
Дачный поселок лентой вытянулся вдоль реки, повторяя ее изгибы. В это время года весьма укромное место, но и недостаток имелся – обустроенный выезд на шоссе всего один, и чтобы до него добраться, требовалось изрядно попетлять по узким кривым улочкам. Или рвануть напрямик, но машина священника, микроавтобус от немецкого производителя, внедорожными достоинствами не блистала. А вот детище родного автопрома – наоборот.
Если вы, аки Христос, пошли по воде – значит, где-то рядом разрыв высоковольтного кабеля. Или вы за рулем вот такого вот крейсера. Саблина управлялась со считающейся неженской машиной весьма сноровисто, и Виталий не видел в ее действиях явных огрехов. К тому же она неплохо знала местность. В результате «русский армейский джип», как маленький танк (а в сравнении с первыми образцами боевых машин, не такой уж и маленький), пер вперед, целеустремленно срезая дорогу, пару раз проломив хлипкие заборы, нанеся потраву заботливо укрытым от холода кустам и ходом взяв довольно глубокий ручей. Если бы еще не рев явно недостаточно мощного для такой машины двигателя…
Они почти успели. Их машина как раз выбиралась на ведущую к шоссе дорогу, когда впереди замаячили габаритные огни «мерседеса». Совсем недалеко, метрах в двухстах.
– Черт, не успели…
– Спокойно, Вик, спокойно. В город он не поедет.
– Почему?
– Время, – терпеливо, как маленькой, объяснил Виталий. – Сейчас час пик. Там не протолкнуться, а он вдобавок уверен, что я с полицаями вась-вась. Попасть в обезьянник – умереть однозначно, причем очень болезненно. Слишком многие в этом заинтересованы. Попасть ко мне – то же самое, я его наизнанку выверну. Стало быть, попытается выйти на трассу и рвануть куда подальше. О, поворачивает налево, значит, я прав. Гони за ним.
– У него движок вдвое…
– Это вряд ли, – резонно отозвался Виталий. – Если и мощнее, то чуть. Да и плевать. Гони, а я покажу, где свернуть.
– Куда?
– Налево. Потому что настоящий мужчина всегда ходит налево. Гони давай! Ты знаешь дачный поселок, а я знаю, что вокруг города. И, смею надеяться, лучше этого жиртреста.
На трассе «мерседес», пускай даже ни разу не спортивный, кроет отечественный внедорожник, как бык овцу. С этим не поспоришь, и дело тут не только в двигателе, но и банально в изначально разном предназначении этих машин. То, что хорошо для вездехода, не всегда пользительно для бегуна. Иная подвеска, развесовка, привод… Даже тип покрышек влияет серьезно. И неудивительно, что микроавтобус легко ушел в отрыв, буквально через несколько минут скрывшись за поворотом.
– Не торопись, – видя, как закаменело лицо девушки, Виталий положил ей руку на запястье. – Не торопись. Еще два километра – и отворотка. Он пойдет по грунтовке, по-настоящему гнать не сможет. До асфальта ему тащиться километров сорок. Мы тоже по грунтовке, но у нас она будет намного короче…
Виктория кивнула, губы сжались в тоненькую ниточку, на скулах заиграли желваки, и Виталий почему-то очень хорошо представил, как она лежит, мягко, практически нежно обнимая карабин и выцеливая одной ей понятную мишень. Вот с таким же лицом, ага. И к ней очень много вопросов. Но – потом, а сейчас есть дела поважнее.
– Стой!
Пискнув тормозами, машина остановилась. Команды девочка исполнять умеет, дисциплина если не армейская, то близкая к этому. Ну да профессиональный спорт требует не только роста мышц.
Виталий махнул рукой:
– Меняемся местами.
– Но…
– Я тут ездил и знаю дорогу. Ты – нет. Бегом!
Виктория поджала губы, но оспаривать приказ не стала. Быстро вылезла, и спустя несколько секунд Виталий занял место за рулем. Шевельнул баранку, оценивая усилие, кивнул удовлетворенно, подключил передок и аккуратно притопил газ.
– Поехали…
Аккуратно, очень медленно машина съехала в кювет, с виду грязный и топкий, но на поверку неплохо выдерживающий массу автомобиля. Так же неторопливо полез наверх, в какой-то момент, казалось, завис, но перевалил-таки через канаву. Еще рывок, поворот – и внезапно, безо всякого перехода, они оказались на узкой дороге, полностью скрытой от чужих глаз густо растущими деревьями.