Оказалось, немного. Несмотря на явно избыточный вес, священник выметнулся из машины, как пробка из бутылки теплого шампанского. Потянул из-под куртки оружие – и замер.
– Брось. Брось каку, я сказал, – Виталий уже стоял практически рядом, держа в руке трофейный «глок». Не потому, что был высокого мнения об этой пушке, а исключительно из-за ее брутального вида. – Аккуратно, медленно, двумя пальцами… Ну! Мне тебя учить, что ли?
Священник так громко скрипнул зубами, что звук, казалось, эхом прокатился вдоль дороги, но перечить не рискнул. Держа левую руку на виду, он осторожно расстегнул куртку и потянул из подмышечной кобуры пистолет.
Сейчас, когда не было искажающей фигуру рясы, он уже не производил впечатления заплывшего жиром толстяка. Просто чрезмерно крупный мужик, раздобревший на сидячей работе. И лицо – спокойное-спокойное, будто все для себя он уже решил.
Пистолет у него был, кстати, серьезный. Настоящий АПС, такой у бандюков встретишь нечасто. У них или что попроще, или уж навороченное дальше некуда. А это – оружие тех, кому плевать на понты, зато эффективность они ценят. Мощный, надежный пистолет с большой обоймой, хорошей прицельной дальностью, возможностью автоматической стрельбы… Да и с патронами нет проблем, такие же, как на «макаров». Конкретно этот экземпляр мог еще и глушителем похвастаться… Да уж, святой отец, похоже, был морально готов к любым неожиданностям.
– Клади на снег. Вот так, молодец. А теперь аккуратно толкни его ногой в мою сторону, а сам – три шага назад. Руки держать на виду. И на затылок их не клади, а то прострелю колено.
Отец Николай выполнил приказ и замер, настороженно глядя на Виталия. Тот подошел, но нагибаться, чтобы поднять трофейный пистолет, не стал. Мало ли. Движением ноги отправил его под машину, усмехнулся:
– Очень хорошо. А теперь лицом вниз и руки за спину. Живо!
Пока священник выполнял приказ, неторопливо опускаясь на колени, а потом ложась на снег, Виталий бросил взгляд на пробитое колесо. Да уж, сработано не то чтобы чисто, но эффективно. Покрышку разнесло в клочья. Вообще, бескамерки – штука прочная, так запросто не разрушаются, но когда в нее попадает разрывная пуля… Точнее, не разрывная, правильнее сказать, экспансивная, но сути это не меняет. Виктория призналась, что сама лично надрезала им кончики – запас патронов к карабину был ограниченным, а достать новые, тем более не простые, и не привлечь к себе внимания не получалось. Вот и занялась творческой самодеятельностью.
Хорошо еще, пули были древние, со свинцовым сердечником. По нынешним временам анахронизм жуткий, но вот пригодились – с более современными образцами такой фокус не пройдет. Ну и вдвойне хорошо, что Виктория разбиралась в оружии. Соответственно, понимала, что и как делать, благодаря чему получила вполне приемлемые образцы. С несчастных полусотни метров (а в дачном поселке дистанция была и того меньше) работать она могла предельно точно. Ее квалификация, в принципе, сейчас и подтвердилась. Одна пуля угодила в крыло автомобиля, оставив после себя внушительную дыру. Сколько попало в колесо, одна или две, неясно, однако ему хватило. Теперь его только выбрасывать и ставить запаску. Или бросать микроавтобус прямо здесь. Не лучший вариант, прямо скажем.
– Ну, и что дальше? – голос священника звучал мрачно-спокойно.
– Сейчас я тебя малость зафиксирую, а дальше будем разговоры разговаривать, – Виталий извлек из кармана наручники, те самые, которые не так давно красовались на его собственном запястье. – И только от твоей откровенности…
Договорить он не успел. Движение обманчиво-неповоротливого толстяка оказалось столь быстрым, что Виталий попросту не успел отреагировать. Как священник извернулся и подбил ему ноги, он даже сообразить не смог, и опомнился, лишь больно ударившись спиной о подмороженный, едва прикрытый снежком гравий дороги. Второй удар, аккурат по костяшке, на несколько секунд «отсушил» руку ниже локтя, и «глок» отправился вслед за «стечкиным». Единственное, что сумел Виталий в такой ситуации, это откатиться в сторону, разрывая дистанцию, и вскочить на ноги. А напротив него, вроде бы не торопясь, но как-то очень споро, встал во весь свой богатырский рост отец Николай.
– Ну что, мальчик, поиграемся? – священник шевельнул плечами, сбрасывая куртку.
Вот для чего полностью расстегивал-то – чтобы в любой момент одним движением избавиться от стесняющей движения одежды. Спокойным движением извлек из кармана узкий длинный нож – явно не из тех, что долгими часами полируют на зонах. Этот был погрубее, зато функциональнее, да и металл наверняка куда лучше. Впрочем, не все ли равно, чем тебе выпустят кишки?
– Ну что же, давай…
Скидывать куртку Виталию не было нужды, она у него была короткой, из толстой кожи, вполне способной ослабить не слишком точный удар. И нож тоже имелся, совсем недавно затрофеенный в доме складник. И хотя стиль «Рэмбо отдыхает» на деле весьма малоэффективен, заточен он был на совесть, и ливер таким выпустить можно вполне.
– Хе-хе, знакомая вещичка, – отец Николай крутанул свое оружие в пальцах. Движение вышло на редкость узнаваемым.
Виталий прищурился:
– Где служил?
– Тебя там не было.
Его выпад был стремительным и неуловимо-изящным, но Виталий был к нему готов. Уклонился, резанул сам… Несколько секунд они крутились по кругу, пыхтя, как два медведя, и обмениваясь короткими, больше прощупывающими друг друга, чем реально угрожающими выпадами. А потом… потом священник Виталия еще раз удивил.
Вот чего он ожидал в последнюю очередь, так это способности при такой массе тела махать ногами не хуже ребятишек из секции тхэквондо. Они всегда славились умением задирать ноги выше головы, и сейчас произошло как раз это. И хотя Виталий всегда считал их стиль больше гимнастикой, чем реально эффективной системой рукопашного боя, такой подход внес солидный элемент внезапности – то, чего атакованной стороне надо постоянно опасаться.
Удар! Виталий в последний момент успел дернуть головой, и ботинок священника лишь слегка задел его по щеке подошвой. Этого «слегка» как раз хватило, чтобы ободрать кожу и на миг потерять ориентацию. Удар ножом он еще успел заблокировать, а вот прямой в челюсть с левой – нет. И улетел аккурат спиной в борт микроавтобуса, чтобы в финале потерять равновесие и неэстетично распластаться по дороге. Успел еще сунуть руку за пояс, чтобы достать второй пистолет, и тут же получил сильнейший удар ногой. Глаза залило болью, он еще увидел, как священник замахивается, чтобы пнуть вторично, – и тут грохнул выстрел.
Священник с размаху грохнулся на задницу – левая нога его была натурально разорвана, кровь хлынула разом и много. Тяжелая свинцовая пуля из карабина, да еще в упор, штука страшная. Виктория, а это была именно она, не теряя времени, подскочила к упавшему и коротким, точным движением отоварила его прикладом по голове. Отец Николай разом обмяк и осел на дорогу. Девушка повернулась к Виталию:
– Ты что творишь, придурок? Не мог его сразу подстрелить? Пижон!
– Прости, – с трудом пробормотал Виталий, медленно, словно через силу принимая вертикальное положение. Ему и впрямь было стыдно.
– Проехали. Он тебе все еще нужен?
– Да…
– Тогда перевязывай, я в крови мараться не собираюсь. И быстро, иначе кровью истечет и сдохнет.
– Разве что похудеет…
Виталий с трудом доковылял до потерявшего сознание Папы Коли, разрезал взятым у него же ножом штанину, присвистнул. Да уж, после такого надо срочно в больницу, а то и впрямь если не сдохнет, так ноги лишится. Да и хрен бы с ней, с чужой ногой. Виталий оглянулся и увидел, что Виктория, умная все же девчонка, уже тащит из своей машины аптечку.
– Давай жгут!
Несколько минут спустя бледный как смерть отец Николай сидел в салоне «мерседеса». Впрочем, тот факт, что он находится в собственной машине, похоже, мало его радовал. Наручники тоже повода для оптимизма не добавляли – Виталий, конечно, умом понимал, что с такими ранениями дергаться сложно, однако же, с другой стороны, противник заставил себя и уважать, и опасаться. Иллюзий Виталий не строил, прекрасно зная, что в мире хватает людей, превосходящих его по подготовке, сам не раз сталкивался с ними, но конкретно сейчас происшедшее изрядно попортило ему настроение.
Сам он расположился напротив пленного, крутя в руках трофейный пистолет. «Стечкин» ему всегда нравился, а этот вдобавок очень ухоженный – за оружием святоша, надо признаться, следил. Оставить себе для коллекции? Если на пистолете ничего не висит, так и сделает. А оружие почти наверняка чистое, вряд ли отец Николай такой идиот, чтобы таскать с собой паленый ствол. Однако это – дело будущего, сейчас имелись вопросы поважнее.
– Так и будем сидеть? – ну, это Виктория. Она сидела чуть позади, и Виталий, бросив на нее короткий взгляд, понял, что адреналин уже сошел, и девушка смертельно устала. Однако же играет в несгибаемую героиню, опершись о свой карабин и сверля глазами пленного. Получалось у нее, правда, не очень, мутноватый взгляд был. – Или все же задашь свои вопросы?
– Задам, – кивнул Виталий и повернулся к пленному. – В общем, святой папаша, давай так. Или ты отвечаешь на вопросы, или нет. В первом случае, не скрою, ты серьезно рискуешь. Но, во-первых, те, кто на тебя обидятся, далеко. Во-вторых, будешь ты говорить или молчать, убрать они тебя все равно постараются. Ну а в-третьих, будешь сотрудничать – обещаю, что постараюсь тебе помочь. Во всяком случае, охрану, пока в больнице лежишь, организую. А если информация будет важной, то уже завтра с утра отвезем тебя в Первопрестольную, в нашу клинику. И работать с тобой будут люди куда более серьезные, чем я. Глядишь, за жизнь сговоритесь, а то и за свободу.
– А если промолчу? – облизнул пересохшие губы священник.
– Помнишь, что ты со мной хотел сделать? Там, на даче? У меня здесь есть паяльник, так он сыворотку правды заменяет неплохо, сам знаешь. И поверь, рука у меня не дрогнет. Не ты первый, не ты последний.