Я продолжала более мягко:
— Ты можешь подождать нас здесь, если хочешь. Ты еще очень молод. Ты сможешь разобраться во всем, о чем я тебе говорила, когда станешь постарше, когда наберешься опыта, чтобы не делать ошибок. Всегда ведь можно передумать…
Деку не понадобилось и секунды на размышления: Он покачал головой:
— Нет, я пойду с вами. Просто мне жаль, что у меня нет меча, вот и все.
— Я тебе скоро его раздобуду, обещаю. И я позабочусь о том, чтобы ты научился им пользоваться.
Дек радостно заулыбался, а я подавила вздох.
К нам присоединилась Флейм. Она была угрюма, что меня не удивило: на следующий день ей так или иначе предстояло столкнуться с человеком, который ее изнасиловал и осквернил.
— Ты хорошо себя чувствуешь? — спросила я ее, когда Дек уснул.
Флейм взяла меня за руку.
— Ты слишком много тревожишься. Со мной все в порядке. — Она мне улыбнулась своей прежней полной любви улыбкой. Клянусь: в ней не было и намека на предательство. Она было той же Флейм, что и раньше: смелой, решительной, лукавой… — Конечно, я испытываю напряжение, но и облегчение тоже — облегчение от того, что все скоро кончится. Он где-то рядом, Блейз. Я это чувствую.
Я согласилась с ней. В окружающей остров дун-магии было что-то, от чего так и разило Мортредом.
Я стиснула руку Флейм.
— Мы обязательно его остановим, — сказала я ей.
Как ни странно, я спокойно уснула. Должно быть, я спала крепко, потому что не услышала, как Флейм среди ночи покинула наш лагерь. Я проснулась только за час до рассвета, когда кто-то сильно ударил меня в бок.
Глава 18 Рассказчик — Келвин
Нам с Тором Райдером не удалось поговорить до середины следующего дня, когда плот сделал очередную остановку. Тем утром нас подняли рано, и у нас не было возможности уединиться, пока мы не причалили к берегу, чтобы пообедать. Подали нам угрей, испеченных на углях. Я доел остатки сыра.
Райдер со своей миской уселся рядом со мной поодаль от остальных.
— Тебе не нравится эта еда? — спросил он.
— Мои сородичи не употребляют в пищу специально убитых живых существ.
— Это, должно быть, нелегко.
— Ну, на Небесной равнине трудностей не возникает.
Райдер улыбнулся.
— Тебе виднее. Джакан сказал мне, что тебя зовут Келвин Гилфитер, и я догадался, что ты, должно быть, с Крыши Мекате. Меня интересует, как ты повстречался с Блейз. Не расскажешь ли? — Внешне он казался спокойным, на лице его ничего нельзя было прочесть, только от меня-то скрыть свои чувства он не мог.
— Почему бы и нет? — пожал я плечами. — Думаю, Блейз хотела бы, чтобы ты узнал, что с ней все в порядке… если бы могла предположить, что наши дороги пересекутся. Знаешь, ей ведь и в голову не приходило, что ты за ней последуешь. Как я понимаю, твоя цель именно такова?
— Более или менее, — кивнул Райдер. То, как он сказал это, заставило меня заподозрить, что говорить неправду ему очень неприятно.
— Мы… э-э… встретились в Мекатехевене. Они с Флейм добрались туда, приплыв на морском пони с косы Гортан и высадившись на мысе Кан.
Я с изумлением увидел, что патриарх побледнел.
— Они… что? Как только им могла прийти в голову такая опасная… и такая глупая затея? — Даже зная, что все кончилось хорошо, он не мог успокоиться.
Я рассказал ему то, что знал о приключениях Блейз и Флейм: с того момента, когда Блейз спасла Флейм от Датрика, до игры в карты в гостинице Мекатехевена, потом вкратце описал, как мы добрались до Амкабрейга и там расстались. О собственных обстоятельствах я распространяться не стал, упомянув лишь, что оказался в Мекатехевене в связи со смертью моей жены. Эвфемизм, конечно, да что поделаешь… Я сомневался, что когда-нибудь окажусь в силах спокойно сказать: «Это было как раз тогда, когда я убил свою жену. Чтобы она не мучилась, знаешь ли».
— Так как же случилось, — спросил Райдер, — что ты теперь направляешься к Плавучей Заросли, после того как столь решительно отказался быть втянутым в это дело?
Я пожал плечами, стараясь не показать своих чувств (и скорее всего самым жалким образом выдав себя).
— Я понял, что дун-магии нужно положить конец. Я своими глазами увидел, какая это… скверна: совсем юную девчушку изнасиловал дун-маг… или компания дун-магов… так что она тоже стала одной из них.
Райдер нахмурил брови.
— И что дальше?
— А еще мне объяснили, что у меня ничего не осталось в жизни, кроме друзей, а Блейз и Флейм стали мне друзьями.
— Ну, судя по всему, они скорее подложили тебе огромную свинью. Из-за них тебя изгнали с Небесной равнины.
— Они во мне нуждаются, — просто ответил я.
Патриарх вежливо кивнул, хоть мне было ясно: он не представляет себе, какая от меня может быть польза.
— Флейм не очень здорова, — объяснил я. — Мне кажется, ее не полностью очистили от осквернения дун-магией. Время от времени это проявляется. Я врач и, может быть, смог бы помочь.
— Если дун-магия — действительно болезнь.
— Вот именно.
— Тебе известно, что уже выпало на долю этим женщинам?
Я кивнул.
— Мне рассказала Блейз… и Руарт. Флейм тоже — отчасти. Никто не должен испытывать такие страдания.
Мы переглянулись, испытывая какой-то смутный стыд, словно были в чем-то виноваты.
— Мне не следовало оставлять их одних, — сказал Райдер.
— Мне тоже, — вздохнул я. — Почему вообще ты уехал?
— Я полагал, что мой долг — завершить то, чего не сумел закончить Алайн Джентел на Спаттах. Он был тем самым священником, которого убили пушки хранителей в Криде. В конце концов на Спатты я так и не попал; я передумал и прямиком отправился к верховному патриарху на Тенкор: я понял, что срочно должен сообщить ему о пушках хранителей, о Мортреде и о том, как он оскверняет силвов, о Деве Замка Лиссал. На Спатты я собирался выехать потом.
— Но вместо этого верховный патриарх отправил тебя сюда.
— Да. Чтобы найти Мортреда и Флейм.
— Так ты — агент менодиан?
— В том же смысле, как Датрик — агент Совета хранителей. Я выполняю поручения Патриархии. — Райдер отодвинул свою миску, почти не прикоснувшись к рыбе. — Теперь я, правда, сам стал членом ее Совета… — Он криво улыбнулся. — Никогда к этому не стремился — слишком много на меня легло обязанностей вроде присутствия на скучных совещаниях и обсуждения вопросов насчет того, достаточно ли у нас единоверцев в какой-нибудь деревушке, чтобы основать там молельню, или схоластических дискуссий о природе греха. По счастью, первое, что мне поручили, было найти Флейм и в случае необходимости защитить ее, а Блейз — помочь избавиться от Мортреда и его присных.
— Откуда ты знал, где их искать?
— Этого как раз я и не знал. Я просто шел по следу Мортреда. Я выслеживал его так же, как это стала бы делать Блейз: расспрашивая обладающих Взглядом, хотя обратиться к гхемфам я не догадался. Я полагался на помощь менодиан. Гилфитер, как я слышал, врачи с Небесной равнины очень искусны. Сможешь ли ты помочь Флейм?
— Не знаю.
Райдер тихо, почти про себя, проговорил:
— Когда случаются подобные вещи, моя вера слабеет. Иногда… иногда так трудно верить в то, что Бог справедлив.
Я не знал, что ему сказать, поэтому просто переменил тему.
— И как же поступит Патриархия с Лиссал? Вернет ее отцу и обречет на нежеланный брак?
Райдер изумленно заморгал.
— Ты знаешь, кто Флейм на самом деле? Похоже, немного есть такого, что было бы тебе неизвестно.
— Да. Блейз рассказала мне обо всем: почему она отправилась на косу Гортан и что там произошло. Да, я знаю, что Флейм — Дева Замка.
Райдер пристально посмотрел на меня и сказал, качая головой:
— Должно быть, Блейз очень высоко тебя ценит.
— Блейз передо мной в большом долгу.
Райдер помолчал, обдумывая мои слова, потом ответил на мой первый вопрос:
— Нет, конечно, мы не отправим Флейм обратно на Цирказе, чтобы ее выдали замуж. Это мерзкую сделку задумали властитель Брета и хранители: властитель хотел, чтобы хранители официально одобрили его брак с гражданкой другого островного государства, а те стремились получить от этого выгоду.
— Хранителям нужны ингредиенты того черного порошка, который они используют в своих пушках.
— Да. Это какой-то минерал, добываемый на Брете; его называют селитрой и находят в пещерах. Я не узнал бы подробностей, если бы не везение: возвращаясь с косы Гортан, я познакомился на корабле с торговцем, который поставлял селитру хранителям. Он рассказал мне, что хранители уже давно покупают ее в небольших количествах, а теперь, когда им понадобилось много, властитель уперся и требует от них ответной услуги. Деньги ему не нужны, он желает иметь наследника, а Дева Замка, похоже, единственная женщина, которая ему приглянулась. Обычно он предпочитает маленьких мальчиков.
— Блейз говорила, что черный порошок страшнее дун-магии, он за минуту может сровнять с землей целый город. Тот, в чьих руках окажется черный порошок, станет хозяином Райских островов.
— Боюсь, она права. Как будто у хранителей и без того мало власти! Я видел на косе Гортан такие вещи… Самое отвратительное — это когда силвы используют свое целительство как предмет сделки. Да и вообще то, что они творят во имя своего девиза «Свобода, равенство, закон», просто не поддается описанию. Они делаются все более алчными, они грабят другие острова с помощью хитрых уловок и ростовщичества. Они добиваются власти любой ценой, а следы преступлений скрывают с помощью иллюзий. По мере того как их сила растет, оправдания для ее применения делаются все более туманными, так что в конце концов хранители перестают осознавать, какими черными стали их души. Не знаю, что хуже: дун-маг, понимающий, что он творит зло и наслаждающийся этим, или силв, который не видит того, что его поступки греховны. — Взгляд Тора был скорее обеспокоенным, чем угрожающим, но я чувствовал в нем нарастающий гнев.
— Хранители все еще охотятся за Флейм?