— У тебя есть какое-нибудь оружие? — спросил, критически оглядывая меня, Райдер: должно быть, он хотел оценить, какая польза от меня будет, когда начнутся неприятности.
Я покраснел — опять.
— Только дирк. Ну и еще хирургический нож в моем мешке.
— Ты воспользуешься дирком?
— Ты имеешь в виду в схватке? Не знаю, — честно ответил я.
Он кивнул, приняв это к сведению. Я развязал мешок и вытащил кинжал — он был достаточно острым, чтобы рассечь вдоль волосок селвера. Райдер тоже порылся в своем мешке, вытащил тетиву и с обманчивой легкостью надел ее на лук.
— Что ты сейчас чуешь? — спросил он меня.
В его голосе все еще звучал скептицизм, поэтому мой ответ в значительной мере был продиктован мальчишеским «Вот я тебе сейчас покажу».
— По большей части только дун-магию — ее зловоние все забивает. Но я сказал бы… — я помедлил, производя подсчет, — что в деревне находятся сорок пять — сорок шесть человек, не считая тех четверых, что несут дозор в лодках. — Я понизил голос до едва слышного шепота. — Большинство сидят в домах, из них около двадцати — обычные люди. Остальные — Блейз, Флейм и Дек и еще один — должно быть, твой злой колдун…
— Ты уверен? Откуда ты можешь знать, что это он?
— Ну, дело в том, что он воняет сильнее всех. Гораздо сильнее. И еще от двоих тоже — должно быть, они прирожденные дун-маги. Все другие… — Я заколебался. — Наверное, это и есть те, кого ты называешь оскверненными силвами. От них слегка пахнет так же, как раньше пахло от Флейм, но в основном — отвратительно. — Такое описание и близко не передавало всей мерзостности запаха. — Их всего девятнадцать: трое перед амбаром, пятеро вокруг деревни… на довольно большом расстоянии. Можно предположить, что стоят на часах вроде тех, что в лодках на озере. Блейз, Флейм и Дек где-то поблизости, я думаю, что в амбаре, но точно сказать не могу — все слишком пронизывает запах дун-магии.
— Можешь ты определить — они одни?
— С ними главный колдун и один обычный человек, а также примерно двенадцать бывших силвов. И еще те два дун-мага. Руарта я вообще не чую, может быть, потому что он такой маленький, а дун-магия уж очень смердит.
Морщинки в углах глаз Райдера углубились, но это было единственным внешним проявлением той боли, которую он испытывал.
— Как, Бога ради, — тихо прошептал Райдер — скорее себе, чем мне, — сумела эта идиотка снова попасть в лапы дун-магов? — Он мог иметь в виду обеих женщин, но я знал, что говорит он о Блейз. — Я не ожидал, что здесь окажется так много оскверненных силвов, — уже более ровным голосом обратился он ко мне. — Я предполагал, что тут прячется маленькая группа приспешников Мортреда, но он явно уже давно готовил для себя второе убежище. Со злыми колдунами я мог бы справиться: они привыкли слишком полагаться на магию и вряд ли хорошо владеют оружием. Но бывшие силвы… Многие из них прошли подготовку в академии хранителей — это опытные бойцы.
Я печально кивнул.
— На «Свободе хранителей» было восемь силвов — по крайней мере так мне говорила Блейз. Они все могут быть здесь.
— Мортред уже давно охотится на силвов-хранителей — желает иметь в своем распоряжении лучших… Так скажи мне, горец, как мы с тобой — с одним мечом на двоих и без помощи магии — сможем вызволить двух безрассудных женщин и мальчишку из этой ловушки?
Я ничего не мог предложить.
Глава 20 Рассказчица — Блейз
Получить удар по ребрам — не самый приятный способ проснуться. Как только сапог врезается тебе в бок, ты понимаешь, что влипла хуже некуда. Еще не открыв глаз, я потянулась за мечом — и у меня под рукой, где ему полагалось быть, меча не оказалось.
Лучи рассвета окрасили небо перламутром, к тому же наш лагерь освещало несколько колдовских огоньков — таких, какие зажигают силвы; только все они имели зловещий красноватый оттенок… Первым, кого я увидела, был Мортред.
Пнув меня в бок, он отступил на безопасное расстояние и теперь смотрел на меня сверху вниз, держа в руке фонарь.
— Привет, Блейз, — промурлыкал он. — Вот мы и встретились снова. — Позади него выстроились оскверненные силвы, все как один хранители, все с обнаженными мечами, за исключением одного — со взведенным арбалетом. Позади экс-силвов стояли два дун-мага.
Одно неверное движение, и я умру. Конечно, не сделав движения, я все равно умру, и, возможно, гораздо более мучительно… Дек зашевелился на своей подстилке и высунул голову из-под одеяла. От изумления он пискнул, как морской огурец, на который наступили.
— Тихо, малыш, — предостерегла его я.
— Здравый совет, — кивнул Мортред.
Я пристально смотрела на него и с трудом узнавала. В нем ничего не осталось от калеки, которым был Янко, слуга в «Приюте пьянчуги» в Гортанской Пристани, ничего не осталось и от пародии на человека, каким стал он после поражения в Криде. Мортред был прекрасен — голубоглазый южанин, высокий, стройный, с очаровательной улыбкой, не смягчавшей, впрочем, жестокой радости в его глазах и злорадства в голосе. Заметив, как я поражена, он добавил:
— Обожаю сюрпризы. Ты разделяешь мое мнение?
Я могла думать только об одном: как удалось Янко стать таким?
— Не возражаешь, если я встану? — вежливо сказала я. — Лежа я чувствую себя в невыгодном положении.
Мортред изумленно вытаращил глаза, потом расхохотался.
— Не лезешь в карман за словом, а, Блейз? Ну ничего — скоро я заткну тебе рот.
Он сделал еще один шаг назад, потом знаком разрешил мне подняться. Я встала с подчеркнутой осторожностью — так, чтобы враги все время видели мои руки. Дек последовал моему примеру. Двигаясь нарочито медленно, я воспользовалась возможностью бросить быстрый взгляд вокруг — чтобы оценить, насколько тяжело наше положение.
Защита, установленная Флейм, конечно, исчезла. Сама Флейм стояла на коленях позади силвов, зажимая рукой пасть Следопыта. Пес обеспокоенно скулил, но не вырывался — в конце концов, предполагалось, что Флейм — наш друг… Она равнодушно смотрела на меня. В ней не было заметно голубизны силва — только полная апатия.
Руарт сидел неподалеку на ветке и непрерывно чирикал, обращаясь, насколько я могла судить, к Флейм. Он пытался заставить ее взглянуть на него, чтобы что-то ей сообщить, но Флейм, похоже, не обращала на него внимания. Никто другой тоже не обращал внимания на птичку, и это было хорошо: значит, наши враги не знали про Руарта.
Мой ум метался, как малек, спасающийся от губана; мне нужно было быстро сообразить, что же случилось. Защита исчезла, и Следопыт был обезврежен… обе эти вещи могли случиться только в одном случае: если Флейм нас предала. Она, должно быть, встала ночью и предупредила Мортреда. Она намеренно отдала нас с Деком в руки злого колдуна… нас, но не Руарта.
Мортред поманил одного из силвов, чтобы тот нас обыскал; бывший хранитель подчинился, хотя и с большой осторожностью. Может быть, моя репутация опередила меня… Я улыбнулась ему, оскалив зубы: я всегда стараюсь показать, что моя репутация заслуженна, даже если это не соответствует действительности. Найти силв ничего не нашел: меч у меня уже отобрали, а остальное оружие было вне досягаемости. Следопыт зарычал, шерсть его встала дыбом. Происходящее ему не нравилось, да и к Флейм он уже давно относился с настороженностью. Эх, нужно мне было к нему прислушаться…
Что ж, в какой-то степени я к нему прислушивалась, как прислушивалась к Гилфитеру и к собственным сомнениям. Только ничто и никто не предупредил меня, что Флейм готова нас предать… что она сделает это при первой возможности. Я ведь наблюдала за ней и сравнивала то, что вижу, с ее состоянием в Гортанской Пристани, когда она страдала от заражения дун-магией. Сходства не было: теперь дун-магией от нее пахло редко и еле заметно. Ее поведение стало хуже, это правда; хуже и зловреднее. Мне все еще трудно было поверить в то, что случившееся с ней было просто возвращением той скверны, от которой она пострадала на косе Гортан. Оскверненные силвы выглядели не так, как Флейм. В их глазах сохранялось выражение затравленности: в них доброе начало безуспешно боролось с тем, чем они стали. Это были сильные и здоровые люди, вынужденные делать то, чего делать они не хотели, беспомощные перед более могущественной магией.
Флейм же просто казалась больной… вялой и иногда разъяренной.
Я что-то упустила… все мы упустили нечто ужасно важное.
— Ты переменился, — сказала я Мортреду. Мой ум все еще метался, оценивал, ловил малейшие подробности, пусть и не важные. Никогда не знаешь, что может в дальнейшем пригодиться. Если, конечно, у тебя это «в дальнейшем» будет… Флейм отпустила Следопыта и теперь стояла позади силвов, безразлично глядя в пустоту.
Мортред светился даже не красным, а почти лиловым цветом. Он казался более высоким, чем я помнила, возможно, потому, что мог теперь стоять прямо. Глаза его стали более ясными и менее… Менее яростными? Нет, дело было в другом. Безумие тоже никуда не делось, просто теперь Мортред лучше держал себя в руках. Самообладание — да, именно. Колдун полностью держал ситуацию под контролем, чего раньше не было. Сердце у меня оборвалось. Не было никакой надежды на то, что теперь он поддастся на те же уловки, которые я с успехом использовала в Криде.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала я спокойно. — И стал очень, — я оценивающе оглядела его с ног до головы, — красив. Как ты этого добился? — Я постаралась, чтобы в моем голосе не было и следа насмешки.
Глаза Дека стали огромными, как у осьминога; он смотрел на меня так, словно не мог поверить своим ушам. Мортред улыбнулся своей очаровательной улыбкой.
— Мне потребовалось для этого почти сто лет, но я наконец нашел решение своей маленькой… э-э… проблемы. — Он поманил меня за собой и двинулся прочь от нашего лагеря.
— Не возражаешь, если я сначала надену сапоги? — спросила я так, словно это была совершенно разумная просьба, на которую он, несомненно, согласится.
Жестом, который должен был продемонстрировать его великодушие, Мортред разрешил мне обуться. Я села и натянула сапоги, не вытряхивая: не такая уж удачная идея, если ночуешь под открытым небом; впрочем, на этот раз никто в них не заполз. Дек сунул ноги в башмаки, не спрашивая разрешения.