– И ты его закончишь. До замужества, – неожиданно пообещал отец, останавливаясь напротив резных дверей зала для приемов. – Я включил этот пункт в брачный контракт.
– Мы составляем брачный контракт? – поразилась я.
Было с чего. По законам Аэры, не важно, северным или южным, жена всегда принадлежала мужу. Целиком и полностью, душой и телом, вместе со своими платьями, шляпками, драгоценностями и приданым. Нет, конечно, нас не приравнивали к вещам. Почти не приравнивали, но… брачный контракт составляли очень редко, и почти всегда это вызывало скандалы и толки в обществе, потому что он нужен был только для одного. Для защиты невесты. Для защиты ее интересов и состояния. В контракте могло оговариваться все что угодно, вплоть до количества детей и ежегодной ренты. Надо ли говорить, что с женихом, согласившимся на такие унизительные условия, должно быть что-то не так. Сильно не так.
– Да, – кратко ответил папенька и, видя, что я уже готова засыпать его вопросами, скупо улыбнулся и добавил: – Все устроится наилучшим образом, Иви, даю слово.
Я шумно выдохнула. Странно, но стало на самую чуточку легче. Слова матушки лишь растревожили, а вот это скупое «даю слово» вернуло толику самообладания. Граф Астер всегда держал слово, чего бы ему это ни стоило.
Отец кивнул старому Муру, которого привез с собой из Илистой Норы, и тот, распахнув резные створки, торжественно объявил:
– Граф Максаим Оро Кльер Астер. – Голос дворецкого был скрипучим, как несмазанная телега, но папенька наотрез отказывался расстаться со старым слугой, наверняка так же, как отец серой отказывался расстаться со своим гвардейцем. Мур как-то сказал, что, если граф даст разрешение, он будет рад лечь в землю рядом со своим господином. – С дочерью.
Разговоры стали стихать, то один, то другой гость или гостья поворачивались к входной двери. Десятки взглядов остановились на мне, ощупывая, обшаривая каждый сантиметр тела.
Нет, не подурнела от учения. Нет, не растолстела на магических хлебах, и светлое платье только подчеркивало тонкую талию, не зря же горничные затягивали корсет.
Манон кашлянула и отвернулась, зато младшая дочка бургомистра Косетт одобряюще улыбнулась, обнажив чуть кривоватые зубы. Леонард Гиве перестал пялиться на стол, и его пивной живот колыхнулся.
Взгляд перебегал с одного знакомого лица на другое. Кто мой жених? И что с ним не так? Вот тот старик с желчным лицом скряги? Или, может, увечный солдат в углу, что неловко выставил несгибающуюся ногу и пытается дотянуться до бокала?
Нет, иначе бы Лиди не назвала его красавчиком. Хотя она и нескладного Гийома считает симпатичным. Все равно нет, иначе горничные не закатывали бы глаза и не шушукались по углам. Да и маменька предупредила бы.
Кто же?
Я поймала на себе взгляд мистера Филберта, его черные глаза не отрываясь следовали за мной. Одно время он учил нас с Илбертом географии, а потом… Я не знаю, почему папенька принял решение отказаться от его услуг. Тогда нам с братом это казалось совсем неважным, мы предпочитали просто радоваться освободившимся часам.
Гости расступались и расступались, пока… Пока я не поняла, куда ведет меня отец. Пока не увидела молодого человека, стоящего вполоборота ко мне и беседующего с Илбертом. Высокий, даже выше брата, который комплекцией и ростом пошел в маменьку. Форма сидела на женихе превосходно, привлекая внимание к широким плечам и ученическому шеврону мага на кителе.
Молодой человек повернулся, и русые волосы, сейчас собранные в хвост, качнулись, одна прядь выбилась и упала на тонкое аристократическое лицо.
– Леди Астер, – склонился он, подавая руку, и отец тут же вложил в нее мою.
– Милорд Хоторн, – прошептала я, едва найдя в себе силы не вырвать пальцы из его руки.
Никаких скандалов.
«Даю слово», – сказал отец.
Девы, нужно только верить. Ничего другого просто не осталось. Либо это, либо отказ от семьи.
Лиди не ошиблась, он граф. Мэрдок Ирс Хоторн. Ледяной красавец курса. Вот что с ним не так. Вернее, не с ним, а с его родом. Он беден, как амбарная мышь в засушливый год. Поговаривали, чтобы оплатить обучение, он был вынужден взять заем в банке. Будь оно все неладно!
Не счесть бессонных ночей, которые я провела, мечтая о нем и выбирая свадебное платье. А сейчас все силы уходили на то, чтобы не расплакаться. Будьте осторожны в своих желаниях, они имеют свойство сбываться.
Я выдержала два часа. Полтора – за столом. А когда начались танцы, сбежала. И вроде мне было не на что жаловаться. Пламя в светильниках колыхалось, слуги разносили еду, сестры Вэйланд завидовали, скрывая улыбки за веерами, но большинству гостей было попросту все равно. Ну выходит дочь Астеров замуж, ну и что? Ей так на роду написано. Интереснее было бы, если бы не выходила, если бы сбежала с сыном садовника, она же магичка, а от них всего можно ожидать.
Только вот матушка продолжала хмуриться и кидать обеспокоенные взгляды то на отца, то на старика с желтым лицом, что устроился по левую руку от меня за столом.
– Мой опекун, – представил его Мэрдок, – Грэн Роук, нотариус третьего ранга.
Старик склонился, поправил монокль и, подняв рюмку с мятным ликером, лихо опрокинул ее в себя.
– Опекун? – удивилась я.
– Боюсь огорчить вас, Ивидель, – проговорил Мэрдок, – но мои родители ушли к Девам.
– Или обрадовать. – Старичок меленько захихикал. – Не будет над вами старших. Окромя меня, конечно.
– Да и вас не будет. – Отец подал знак слугам разносить блюда. – Насколько я знаю, после женитьбы граф Хоторн станет считаться совершеннолетним.
– Ну, чай, не чужие люди, – кисло промямлил нотариус. – Может, и не забудут старика. – Видимо, тут он попытался пустить слезу, но слеза так и не появилась, и опекун, достав платок, шумно в него зафыркал.
Я посмотрела на Мэрдока, все еще сжимавшего мою ладонь.
– Они погибли, Ивидель. Десять лет назад, на воздушной гондоле князя, – пояснил парень.
– Соболезную.
– Трудно найти род, не понесший утраты в тот день. – Матушка сложила веер. – Давайте не будем о грустном.
– Да, вы ведь тоже понесли… хм… утрату, – прожевал последнее слово старичок и спросил: – И что, ваш старший брат не оставил наследников?
– Нет, – скупо ответил отец.
– А как же легенда? – спросила Манон.
Сидевший рядом с ней Илберт закатил глаза.
– Какая легенда? – переспросил старичок, и именно в этот момент дворецкий Мур поставил перед гостем тарелку, от которой тот отпрянул, словно она была полна гремучих змей. За спиной нотариуса тут же вырос широкоплечий мужчина с рябым лицом. – Позвольте мой слуга все сделает сам, – промокнув губы и отставив очередную рюмку, проговорил старик.
– Мой опекун уже давно не принимает пищу ни из чьих рук, кроме Ороса, – пояснил Мэрдок. – Причуда старика, не более, – попытался парень сгладить неловкость.
Девы, почему он никак не отпустит мою руку?
Мур посмотрел на отца, тот едва заметно кивнул, хотя… Повод для оскорбления был – лучше не придумаешь, вон как зашушукались Леонард Гиве и тот колченогий солдат, а старенький целитель Огюст снял и протер очки. Такое не забывают. Веер в матушкиной руке хрустнул.
Старый нотариус бросил мимолетный взгляд на Мура. Тонкие старческие губы едва заметно дрогнули. Я знала, куда он смотрит, куда смотрели все, кто впервые оказывался в нашем доме, даже Мэрдок, но у большинства хватало такта промолчать. Они смотрели на след от ошейника на его шее.
Бывший маг, бывший раб, что сбежал из Отречения и по воле богинь смог добраться до Илистой Норы, где и вознамерился почить на крыльце. Отец заплатил за него виру жрицам, а потом, перерезав ошейник, велел либо начинать работать, либо убираться и не портить видом своего тщедушного тела клумбы матушки. С тех пор Мур с нами. Немного слуга и немного господин, почти член семьи, невидимка за спиной отца, его поверенный и хранитель.
Дворецкий передал поднос рябому и спокойно отошел.
– Так что за легенда? – переспросил Мэрдок.
– А вы не знаете? – хихикнула Манон. – Здесь, на равнине Павших, нельзя проливать кровь Змея. Иначе за тобой придет тень демона и отомстит, – закончила она замогильным голосом.
Средняя дочь бургомистра Лулу прыснула. Сам бургомистр опрокинул очередную рюмку и раскраснелся еще больше.
– Это правда? – повернулся ко мне Мэрдок.
– А вы попробуйте. – У меня еле заметно дрогнули пальцы.
– Говорят, эту привилегию выторговал себе первый Змей при переговорах с демонами Разлома, он очень не хотел быть убитым, – продолжила Манон.
– Ну, не знаю, – скептически протянул Илберт, леди Витерс что-то зашептала на ухо мужу, задев локтем тарелку, столовые приборы звякнули. – Деда вроде медведь задрал, кровищи было… и никакие демоны ему не помогли.
– Откуда вы знаете, Илберт? – Дочка бургомистра обиженно стукнула брата веером по руке. – Вполне возможно, что это последнее, что сделал тот медведь.
– А Людвиг Астер, мой прапрапрапрадед, что сложил голову в походе к Проклятым островам? – не сдавался Илберт. – Что-то я не заметил, чтобы полчища демонов мстили тем, кто снял буйную голову с его плеч.
– Всех повесили у Белого камня, – добавил отец.
– И вообще, подумайте сами, как глупо звучит эта легенда, – продолжал брат, игнорируя суровый матушкин взгляд. – Змей уговорил – само по себе смешно, но пусть будет… уговорил демонов перестать беспорядочно лезть из Разлома, остановил бойню, хотя люди были почти разгромлены, да еще и обязал их хранить его жизнь или мстить за его смерть.
– И что в этом глупого? – не поняла старшая дочь бургомистра.
– А что демоны получили взамен? Что мог пообещать им человек? Чтобы выполнить обещание? Вряд ли они занимались благотворительностью.
– Мы говорим о том самом Змее, – влез нотариус, принимая из рук рябого слуги рюмку, – маге-отступнике, брате первого князя? Старший брат не смог казнить младшего за богопротивную магию, первого Астера всего лишь отрезали от силы и сослали сюда, к Разлому.