Замереть на бегу,
Улыбнуться, как солнцу,
И затмить все на свете…
Помню, помню, все помню.
Повторить не могу.
Я любила тебя достаточно,
Чтоб теперь навсегда забыть,
Чтоб надеждами и утратами
Для разлуки путь намостить.
Чтобы больше в часы печальные
Не придумывать новых встреч,
Чтобы даже слова прощальные,
Письма давние не беречь,
Чтоб вины за собой не чувствовать,
Уходя от тебя навек.
Все. Будь счастлив в мое отсутствие,
Мой разлюбленный человек.
О, как с годами любим мы сильней,
Мудрее став, а может быть, добрее.
Переосмысливаем заново потери,
Не затуманенные пламенем страстей.
И мы готовы больше отдавать,
Не требуя признаний и награды,
Но, боже, как порой бываем рады,
Ответный уловив во взгляде знак…
Сквозь равнодушье, скуку, нежеланье
Пусть не любовь – хотя бы пониманье.
Одиночество стучит в мое окно,
Говорит, что заглянуло невзначай.
Нет, не ночью, чаще просто в выходной,
По утрам. И набивается на чай.
Говорит, я просто рядом посижу,
Мне не надо чашку с ложкой доставать.
Что за книжку ты читаешь, погляжу
И заправлю аккуратненько кровать.
Тапки лишние на мусорку снесу,
Телефон молчащий к уху приложу,
Тихо сердце покачаю на весу
И с тобою крепко-крепко подружусь.
Одиночество скребется за окном,
Как котенок, кем-то брошенный, пищит.
Говорит, что лучше с ним, чем быть одной.
Говорит, других попробуй поищи.
Что же делать? Начинается зима.
Снег замерзшие следы запорошил.
Потихоньку забываю я сама
Тех, кто некогда со мною рядом жил.
Пил на кухне утром чай по выходным,
В лес ходил весною ландыши искать.
Был когда-то самым близким и родным,
А теперь и не догнать, и не позвать…
Подыши мне в затылок,
Отогрей поцелуем висок —
Я почти что забыла
Твои руки, твое лицо.
Как давно это было —
На поляне засохла трава,
Я почти что забыла
Твои губы, твои слова.
Я всегда одинока,
Даже если со мною друзья,
Отзовись, мой далекий,
Невесомо в эфире скользя.
Прикоснись ко мне взглядом,
Знак подай бестелесной рукой,
Словно все еще рядом
Ты со мной в этой жизни земной.
За неведомым краем
Я опять повстречаюсь с тобой,
Обещай, что узнаем
Мы друг друга душа душой.
В синем шифоне ночных облаков
Прячет улыбку луна.
Высвобождая мечты из оков,
Таю в объятиях сна.
В синем шифоне осенних ветров
Письма несу на восток,
Где до утра не закрыто окно
И сигареты дымок.
В синем шифоне прохладной зари
Воспоминанья ясней,
В них запоздавшей звездою горит
Горечь утраты твоей.
В синем шифоне таинственных снов
Ты меня ждешь у окна,
И полустертое облако слов
Тихо читает луна.
Хорошо-то как, коль пишется, как дышится.
Хорошо, когда живется, как поется.
Хорошо, когда в ответ не эхо слышится,
А приветливое слово раздается.
Хорошо, когда ты в ком-то растворяешься,
И в себе взаимно чувства растворяешь.
Хорошо, когда совсем не притворяешься,
И себя другим в угоду не теряешь.
Хорошо гореть, гореть без сожаления,
Не оглядываясь – сколько там останется,
Не бояться, что исчезнет вдохновение,
И писать не для других, а то, что нравится.
Решиться и узнать свой срок,
Второстепенное отбросить,
Не ждать, когда наступит осень,
Последний рассчитав глоток.
Успеть, пока не скован взгляд
Биением секундной стрелки,
Пока лекарства на тарелке
Мои желанья не съедят.
И все отдать, и взять в ответ
Любовь, печаль, непониманье
И, сокращая угасанье,
Гореть, раздаривая свет.
Что будет там – к чему гадать,
Ведь изменить не в наших силах.
Судьба завесу приоткрыла…
Решусь ли дар ее принять?
Цвела сирень надушенным шарфом,
Окутав майский вечер под окном.
Рука спешила в облаке цветов
Пять отыскать заветных лепестков.
Цвела сирень, и верилось опять,
Что счастье так же просто отыскать.
Ледяными пальцами зима
На лицо накладывает маску,
На деревьях вяжет кружева,
Украшает мехом рукава,
И, туманом обратив слова,
Белую придумывает сказку.
Инеем прическу серебрит,
Надевает бисер на запястья.
То полночи с ветром говорит,
То с пуховки снегом насорит,
То считает звезды до зари,
В ожидании любви и счастья.
То дохнет печально на стекло
И напишет тайно чье-то имя.
Как ей с красотою повезло,
Да вот стороною обошло,
Предназначенное ей тепло
Временами отнято другими.
Мурлыкала кошка на солнце весной на пригорке,
И шел человек – ему грустно и горько.
Казалось ему, что живет он не сладко,
Хотелось ему, чтобы было всегда все в порядке.
Чтоб ежели хлеб, то, конечно, с колбаской и маслом,
И чтоб поскорей прямо в руки – огромное счастье.
Чтоб дом, как дворец, а машина – ну да, иномарка.
Зимою тепло, ну а летом не очень уж жарко.
Он шел и страдал, и не видел ни солнца, ни неба…
Он кошке отдал полкусочка засохшего хлеба.
Кусочек намок, кошка съела его без остатка
И, греясь на солнце, мурлыкала сонно и сладко.
Под лапами кошки довольно урчали котята,
И это урчание было простым и приятным,
И солнышко грело, и где-то смеялись синицы,
И радостно было, что вот умудрились родиться
Холодной зимою такие здоровые детки,
Что птицы так низко сидят беззаботно на ветке,
Что дни все теплее, что съедена вкусная корка…
Мурлыкала кошка, задремывая на пригорке.
10.01.2011 (публикуется впервые)
Ты влюбился, ну да, влюбился,
Я ведь вижу все по глазам.
Вот и голос невольно сбился,
А всего-то «здравствуй» сказал.
А всего-то перрон вокзальный,
И нечаянный взгляд в окно.
Сколько ж лет меж нами печальных
Черно-белым прошло кино.
Расскажи мне. Да нет, не надо,
Ни к чему мне былая боль.
Отогреться со мною рядом
Неприметно сердцу позволь.
«Помнишь?» Нет, я уже не помню.
«Знаешь?» Знаю, но не вернуть.
Перекатываются волны,
Волны прошлого через путь,
По которому врозь шагаем.
Хоть и манит издалека
Птица счастья, нет, не поймает,
Не дотянется к ней рука.
Да, я рада тому, что встреча
Получилась так невзначай.
Я надеюсь, что будет легче
Впредь на письма не отвечать.
Закружилось воспоминанье,
Как цветной загадочный сон —
Чувства, взгляды, миг узнаванья
И чужой вокзальный перрон.
19.05.2009 (публикуется впервые)
В комнате плакала женщина,
А я за дверью стоял
И не решался войти,
Думал, может быть лучше,
Когда человек один
Выплачет свое горе,
Беды пересчитав,
Уменьшит валун боли,
Где задохнулась душа.
В комнате плакала женщина
Нежная, молодая,
Что никем не обещана
Любовь,
Что надежды тают…
В комнате плакала женщина,
Музыка заглушала
Порою ее рыданья,
А я все стоял, не в силах
Сделать ее счастливой,
Одарить добротой, любовью…
И заходилось болью
Сердце мое,
А в комнате
Одиноко плакала женщина.
1975
Не бойся смотреть в высоту и упасть,
Лети в вертикаль, в небесную твердь!
И смерти не будет, ты вечен, поверь,
Исчезнет из страхов земная напасть!
Волосы покрашу в черный цвет,
Буду петь вам голосом туманным,
Стану, несмотря на пепел лет,
Героиней вашего романа.
Вы ко мне с букетом хризантем
Будете являться вечерами
И, от ожидания сомлев,
Говорить забытыми стихами.
Губы к обнаженному плечу,
Локоны по шелковой подушке.
Страсти позабытую свечу —
Нежные слова в горящем ушке…
А потом настанут холода,
И привычка вытеснит желанье,
И свиданий наших навсегда
С осенью уйдет очарованье.
Вдруг метелью закружат дела,
Дни разлуки станут все длиннее,
Чтобы я однажды поняла,
Что о вас уже не сожалею.
Перестану волосы чернить
И писать вам трепетно и странно.
Что поделать, перестали быть
Вы героем моего романа.
Волосы покрашу в золотой.
Стану робкой и наивно-нежной,
Чтобы снова кто-нибудь другой
Подарил мне новые надежды.
29.09.1999
Из поэтического сборника Евы Карат «Золотые кудри».
Колыбельная