Все трое, по-видимому, говорили правду. Начальник долго молча смотрел на них.
XXI. Загадка
Начальник с нетерпением обратился к В, спросив:
— Петух Яго пришел?
В быстро подошел к двери, распахнул ее и обменялся несколькими словами с Леонардой.
— Да, — сказал он.
— Пусть войдет.
Не прошло и минуты, как высокий человек вошел в комнату. Этот человек со смуглым лицом, черными волосами и тонкими чертами лица имел какой-то восточный отпечаток.
— Ты был в особняке Альбре прошлой ночью с двумя «курицами»? — спросил начальник.
— Да.
— До которого часа оставался ты там?
— До часу ночи.
— Где были остальные твои «курицы»?
— Шесть «куриц» находились в первом доме на улице Трех Павильонов. Я караулил на углу улицы.
— Кого ты видел?
— От часа до минуты нападения никого.
— Никого! — закричал Петух Коротышка. — А трех человек, которые без четверти три прошли улицу Фран-Буржуа?
— Трех человек? — повторил Петух Яго с удивлением.
— Да, трех человек, закутанных в большие плащи и в треугольных шляпах.
— Они прошли на улицу Фран-Буржуа без четверти три?
— Они мне даже заплатили, а я стоял у стены монастыря Святого Анастасия, то есть на конце улицы, выходящей на улицу Тампль.
— А я в час был на этой самой улице на углу Трех Павильонов, напротив особняка Альбре, но никто не проходил — я клянусь в этом!
— Но на улице Фран-Буржуа, — сказал В, глаза которого сверкали сквозь отверстия бархатной маски, — начиная от улицы Тампль до улицы Трех Павильонов только монастырь Святого Анастасия, особняк Шароле и особняк Альбре. Три человека, войдя с одного конца улицы, должны были выйти с другого, если только они не вошли в одно из этих трех жилищ.
— Они не входили в монастырь Святого Анастасия, — сказал Петух Коротышка, — я видел, как они направились к особняку Шароле.
— Они не входили в особняк Альбре, — сказал Петух Яго, — повторяю: я не видел никого.
— Леонарда! — позвал начальник.
Старуха вошла.
— Ты была в кухне особняка Шароле, — сказал начальник, — ты подожгла его. После отъезда графа кто-нибудь входил в особняк?
— Граф уехал в девять часов, — ответила Леонарда, — в половине десятого вернулись управляющий и камердинер, которых не было дома. С этой минуты в особняк не входил никто.
— А выходил ли кто-нибудь?
— Никто!
В резко подался вперед. Начальник успокоил его движением руки.
— Позовите Золотого Петуха! — сказал он.
Человек с золотистым пером на шляпе появился на пороге.
— Ты занимал нынешнюю ночь с двадцатью «курицами» улицу Четырех Сыновей и улицу Жемчужную, — сказал ему начальник, — то есть контролировал пространство от особняка Субиз до особняка Комарго?
— Да, — ответил Золотой Петух.
— От полуночи до времени нападения на особняк Шароле что ты видел?
— Ничего, кроме тела молодой девушки в три часа утра.
— А от полуночи до трех часов?
— Ни по улице Тампль, ни по улице Четырех Сыновей, ни по улице Жемчужной не проходил никто.
— А молодая девушка?
— Она, вероятно, шла по другой стороне улицы, я ее не видел.
— А тот, кто ее ранил?
— Его я тоже не видел.
— Это невозможно! Растрепанный Петух уверяет, что не видел никого, кто шел бы со стороны улицы Барбетт и улицы Субиз.
— Начальник, вот как было дело. От полуночи до трех часов ни одно человеческое существо не проходило мимо нас. Шел сильный снег, но мои «курицы» стояли очень близко друг к другу, так что никто не мог пройти незамеченным. Я услышал глухой шум, как бы от падения тела на снег, и пронзительный крик, за которым последовал стон. Я хотел броситься туда, как вдруг окна в особняке Комарго распахнулись, и поток света осветил улицу. Я и мои «курицы» скрылись в тени. Появились слуги с факелами и фонарями. С ними шли маркиз де Креки, виконт де Таванн и князь де Ликсен. У окон стояли Кинон, Комарго, Сале, Дюмениль, Госсен. Вышедшие из особняка принялись все осматривать и обыскивать. Я последовал за ними ползком по стене сада. Перед особняком Субиз, почти на углу улицы Четырех Сыновей, на улице Тампль виконт де Таванн нашел в луже крови бесчувственную девушку. Ее унесли в особняк. Желая узнать причину этого происшествия, я осмотрел все, когда остался один. На снегу не было никаких следов около того места, где упала девушка. Я поднял глаза, в этой части особняка не было окон. Мои «курицы» не видели никого. Каким образом она очутилась тут и кто ее ранил, я не понимаю.
Начальник сделал знак пяти Петухам и Леонарде приблизиться.
— Итак, — сказал он, — в прошлую ночь от половины третьего до трех часов два человека исчезли на улице Тампль, между улицей Рая и улицей Субиз, и мы не знаем, куда они девались; три человека также исчезли на улице Фран-Буржуа. Наконец, женщина была ранена и найдена без чувств и в крови на снегу. Ей оказали помощь посторонние, а между тем в этом квартале все выходы охранялись пятью Петухами и пятьюдесятью восемью «курицами»!
Начальник скрестил руки на груди и обвел всех грозным взглядом.
— Как это объяснить? — спросил он после некоторого молчания.
Все переглядывались с выражением беспокойства, смешанного с недоверием и любопытством.
— Идите вниз и ждите моих приказаний.
Пять Петухов в сопровождении Леонарды вышли из комнаты, и дверь закрылась за ними.
XXII. Совещание
Начальник и В остались одни.
— Вы думаете, что Зеленая Голова сможет все разъяснить? — спросил начальник.
— Я надеюсь, — ответил В.
— Но что он может сказать?
— Когда он вернется, вы узнаете.
— Но если он не вернется?
— Это невозможно.
— Почему же? Разве он не может изменить?
— Зеленая Голова — самый преданный из наших людей, он не изменник!
— Однако кто-то изменяет!
Начальник быстро ходил по комнате. Вдруг он остановился перед В.
— Кто изменяет? Я должен это выяснить во что бы то ни стало, и притом не теряя ни минуты, даже если бы мне пришлось употребить самые крайние средства.
И он начал снова быстро ходить по комнате в самом сильном волнении. В следил за ним с выражением беспокойства, которое проглядывало сквозь его маску.
— Хотите видеть Хохлатого Петуха? — спросил он. — Он пришел!
— Нет. Прошлой ночью он ужинал далеко от того места, где это случилось, — ответил начальник.
— А Черного Петуха?
— Он ничего не знает: я его допрашивал сегодня. Нет-нет! Мне нужен Зеленая Голова!
В понимающе кивнул. Начальник поднял глаза на В.
— Все сделано? — спросил он.
— Да, сделано в половине двенадцатого, за несколько минут до того, как я пришел сюда.
— Хорошо! А рапорт?
— Он будет составлен этой ночью.
— Ничего не будет упущено?
— Все будет описано в мельчайших подробностях, и вы получите отчет завтра утром, никак не позже.
— Его нужно передать до полудня начальнику полиции, чтобы он мог прочесть донесение королю. — Он хлопнул себя по лбу и прибавил: — Но все это не объясняет таинственного дела бедной Сабины. А я должен все узнать: оставаться в подобной неизвестности — значит изменить нашему делу. Позовите сюда Бриссо, черт возьми! Она или заговорит, или я клещами раскрою ей рот.
В вышел из комнаты. Начальник, оставшись один, стал медленно прохаживаться, склонив голову.
— Кто же этот враг, который уже шесть месяцев вредит мне?
Начальник поднял голову, лоб его прояснился внезапной мыслью, пальцы сжались.
— Да, ночь на тридцатое января трагична для всех, кого я люблю, — сказал он. — Я отомщу тем, кто наделал мне столько зла! Отомщу! Но, — сказал он, переменив тон, — кто все-таки этот невидимый враг?
Начальник погрузился в глубокое раздумье.
— Эта двойная жизнь была так прекрасна, — сказал он, — сколько радостей я принес обиженным! Скольких я осчастливил! Как будущее мне улыбалось! И на вершине этих успехов неизвестная рука вдруг поразила ангела моих мечтаний и моей жизни!
— Горе! Горе ему, — продолжал он, — я отомщу!
Начальник стоял с нахмуренными бровями, на лбу его появились складки, предшественники бури. Раздался скрип, и дверь отворилась.
XXIII. Бриссо
В, все еще в маске, вошел в комнату и, шагнув в сторону, пропустил вперед себя женщину. Это была известная сводница Бриссо, вписавшая свое имя в любовные летописи царствования Людовика XV. О ней часто упоминают, повествуя о приключениях той эпохи.
Бриссо была высока ростом и чрезвычайно стройна. Ее рост и сложение говорили о физической силе, присущей не многим женщинам. Она была одета в костюм яркого цвета. Войдя в комнату, она очутилась лицом к лицу с начальником и отступила, как бы пораженная ужасом.
Действительно, вид этого человека, освещенного лампой, имел что-то страшное и фантастическое. Рост его был очень высок, пояс, за которым были заткнуты шпага, пистолеты и кинжал, стягивал стройный стан.
Бриссо отпрянула назад.
— Подойди! — сказал ей начальник властным тоном.
После довольно продолжительного молчания он продолжил:
— Ты знаешь, перед кем находишься?
— Нет, — нерешительно ответила Бриссо.
Начальник отворил железную дверь небольшого шкафа, вынул мешок, который бросил на стол, а возле мешка положил заряженный пистолет.
— В этом мешке двадцать тысяч ливров золотом, — сказал он, — а в этом пистолете пуля. Если ты будешь служить мне, как я хочу, Кэти, двадцать тысяч станут твоей наградой. Если ты попытаешься меня обмануть, я всажу эту пулю тебе в лоб. — После минутного молчания он прибавил: — Я Петушиный Рыцарь!
Назвав себя, он отступил назад, и свет лампы хорошо осветил его. Он предстал во всем блеске гнева. Бриссо сложила руки на груди и не имела сил даже вскрикнуть, будто грозное имя вдруг парализовало ее. Наконец, она, сделав усилие, упала на колени.