— Да, государь. Он себя чувствует великолепно.
— И этот человек принимал ванны с человеческой кровью и заставлял впускать в свои жилы кровь добродетельных и невинных девушек?
— Да, государь.
— И это происходило в Париже?
— Да, государь.
— А я этого не знал! И начальник полиции мне не доложил. Возможно, он сам об этом не знал.
Сен-Жермен утвердительно кивнул.
— Прекратим эти шутки, — продолжал Людовик XV, — о них тяжело слышать. Притом просто невозможно поверить в подобную гнусность.
— Если бы не было Тиберия, маршала де Жие и других личностей подобного рода, — продолжал Сен-Жермен, — я мог бы сомневаться. Но король не должен удивляться, когда в наше время повторяют то, что делали прежде…
— Какова бы ни была причина, а все-таки подобные люди, если они действительно существуют, не живут же в воображаемых пространствах, и начальник полиции должен знать, где их найти.
— Это правда, — медленно ответил Сен-Жермен, — для того, чтобы захватить главного виновника, того, кто вызвал князя в Париж, нужно недалеко протянуть руку.
Произнеся последние слова, Сен-Жермен посмотрел на графа де Шароле. Принц Бурбон остался бесстрастен и выдержал этот взгляд, как человек, не понимающий его выражения.
— Вы можете назвать того, кто следовал рецепту монгольского доктора? — спросил король.
— Государь, — с достоинством сказал Сен-Жермен, — я могу открыть обстоятельства, но мне не следует называть высокопоставленного преступника.
— Высокопоставленного преступника, — повторил король.
Людовик XV выпрямился, и его лицо приняло то серьезное и торжественное выражение, которое внушало уважение всем видевшим его на больших церемониях, где король был истинно королем.
— Ваше величество должны догадываться, что дело касается королевского семейства.
— Милостивый государь, — сказал король, — берегитесь! Вы играете вашей жизнью!
— Знаю, государь, — холодно ответил Сен-Жермен, — но я выиграю.
Король молчал. Он медленно поднял голову и обвел всех присутствующих вопросительным взглядом.
— Господа! — сказал он. — Кто-нибудь, кроме графа де Сен-Жермена, знал, что в Париже есть люди, принимающие ванны из крови?
Настала минута нерешительности и замешательства, потом Ришелье обратился к королю:
— Государь, — сказал он, — слухи об этих ваннах из крови ходили давно и ходят до сих пор.
— Говорят также, — сказал герцог де Бриссак, — что надо смешивать бычью кровь с кровью молодой девушки и ребенка, приготовленной в известных условиях.
— Уже давно, — сказал маркиз д’Аржансон, — Париж страдает от многочисленных убийств девушек и детей. Нельзя понять мотивы этих убийств, в них обвиняют Петушиного Рыцаря. Имя его покрывало безнаказанность того, о котором говорит граф де Сен-Жермен, если только граф не ошибается.
— Обвиняли Петушиного Рыцаря, — сказал де Сен-Жермен, — не зная, кто является истинным преступником.
— Как? — с негодованием сказал Людовик. — Подобные происшествия остаются безнаказанными?
— Я хочу слышать имя злодея, который вместе с татарским князем по советам монгольского доктора согласился принимать ванны из человеческой крови, — твердо сказал король.
— Я не могу назвать его, государь.
— Я хочу знать, кто он!
— Я могу указать на него, ваше величество.
— Укажите же!
— Государь, в этом мне должен помочь дух. Я вызову его — он придет!
Сен-Жермен, встав, простер перед собой обе руки.
— Да будет мрак! — сказал он громким и звучным голосом.
Не успел он кончить, как одно окно открылось, и сильный порыв ветра ворвался в столовую и задул свечи.
Внезапный переход от яркого света к глубокой темноте подействовал на гостей короля и на него самого. Все замерли и были не в силах говорить. Бледный свет показался на стене, напротив короля, на том месте, к которому граф де Шароле сидел спиной. Этот свет, сначала слабый, стал усиливаться, и на этой светлой поверхности возникла картина.
Картина представляла парижскую улицу с большим зданием слева. Ришелье, Таванн, Креки и другие тотчас узнали улицу Тампль и особняк Субиз.
Улица была пуста. Вдруг появилось изображение молодой женщины почти в натуральную величину… Она бежала, как будто вне себя… В ту минуту, когда она пробегала мимо особняка, из окна выскочил человек, бросился на молодую женщину с кинжалом в руке и вонзил оружие ей в грудь… Молодая женщина упала…
Мужчина наклонился к ней, как бы затем, чтобы унести ее, но остановился и стал прислушиваться… Он посмотрел вдаль, потом попятился назад, затирая свои следы на снегу, и медленно отступил к стене особняка. Затем по стене он влез в окно.
Этот человек был высокого роста, у него были черные, длинные и густые усы, меховая шапка скрывала верхнюю часть лица. Он исчез в окне в ту минуту, когда к девушке подбежал молодой человек.
Молодой человек стал на колени возле молодой девушки… Свет освещал лица обоих.
— Сабина Дажé! — сказал король.
— И Таванн! — прибавил Ришелье.
— Чудо! — сказал Креки. — Это произошло именно так!
Свет погас, и лица исчезли в темноте. Представленное действие было так правдоподобно, что эффект был потрясающим. Свет опять появился на стене. Место действия сменилось: показалось кладбище, у которого стояла карета, запряженная парой лошадей, в дверце показалась женская головка, закутанная в мантилью. Человек в бархатной маске, весь в черном стоял возле кареты и разговаривал с женщиной. Шел сильный снег…
Раздался крик удивления — это вскрикнула маркиза Помпадур.
— Что с вами? — спросил король.
— Ничего… государь… — ответила фаворитка. — Удивление… Изумление… Все это так странно…
Свет померк, живая картина исчезла на стене. Вокруг стола было еще темно.
— Но в этой картине не было ответа на мой вопрос, — сказал король.
— Государь, — ответил Сен-Жермен шепотом, — духи не всегда тотчас повинуются, часто я вынужден подчиняться их прихоти и ждать, когда они захотят рассказывать.
Отступив назад, граф прошептал какие-то странные слова.
Свет мало-помалу стал прибавляться. Можно было увидеть сероватое небо, покрытое тучами. Вот тучи разошлись, показалась веселая местность и многочисленная армия: кавалерия, инфантерия и артиллерия проходили через горы и реки.
На первом плане виднелась блестящая группа, в центре которой находился всадник в позолоченном вооружении. В зале все вскрикнули: это был маршал Саксонский. Вокруг его головы блистал ореол славы… Но тучи сомкнулись под громкие крики одобрения.
— Это очаровательно! Это ослепительно! — говорила маркиза Помпадур.
— Как объяснить это видение? — спросил король.
— Для духов нет ничего невозможного, государь, — ответил Сен-Жермен.
Тучи снова разошлись, на этот раз все присутствующие встали с восторгом. Это был как бы апофеоз. На золотом троне под лазурным небом, усыпанным звездами, сидел Людовик XV в королевской мантии, держа в руке обнаженный меч, вокруг трона стояли офицеры и маршалы, лица которых можно было узнать. По правую руку трона находилась победоносная французская армия, солдаты махали шляпами и знаменами; по левую — безоружные английские солдаты на коленях. Перед престолом стоял маршал Саксонский, подававший одной рукой королю французское знамя, а другой — английские знамена.
— Да здравствует король! — закричал Ришелье в порыве энтузиазма.
— Да здравствует король! — повторили все.
— Государь, — сказал Сен-Жермен, — 11 мая эта картина осуществится.
— Я обязуюсь, — прибавил маршал громким голосом.
— В этот день, граф де Сен-Жермен, — сказал Людовик XV, — я исполню просьбу, с которой вы обратитесь ко мне.
— Вот будущее, государь, — продолжал Сен-Жермен, — а теперь вот и настоящее!
Золотые облака окружили великолепную картину, и свет тотчас погас.
Наступило продолжительное молчание. Тучи разошлись, и в комнате со стенами, совершенно позолоченными, показалась большая ванна из черного мрамора. Ванна стояла таким образом, что можно было видеть ее содержимое. В этой ванне была красная жидкость — кровь.
В нескольких шагах от этой ванны лежало тело молодой девушки со вскрытыми венами и с широкой раной в груди.
Человек с большими усами, во всем похожий на того, который в первой картине выскочил из особняка Субиз и напал на молодую девушку, стоял возле тела и собирал в вазу человеческую кровь, которую затем выливал в ванну. В этой ванне, погрузившись по шею, сидел другой человек. Его голова была отчетливо видна.
Крик ужаса и негодования раздался в зале: в человеке, сидящем в ванне, присутствующие узнали графа де Шароле. Свет исчез, страшная картина пропала, потом пламя пробежало у потолка и зажгло постепенно все свечи.
Яркий огонь, осветив столовую, как будто возвратил к жизни всех, сидевших за столом. Вздох облегчения вырвался из уст присутствующих. Сен-Жермен, стоявший напротив короля, низко ему поклонился.
— Государь, — сказал он, — духи ответили.
Король был очень бледен, и молния негодования сверкала в его глазах.
— Вы, Шароле! Вы? — воскликнул король, бросив на графа сверкающий взгляд.
— Государь! — ответил принц Бурбон. — Или этот человек сумасшедший — и тогда надо его простить, или он насмехается над вашим величеством — и тогда надо его наказать.
— Поклянитесь вашей честью, принц, — сказал граф де Сен-Жермен, — что обвинение несправедливо, и тогда я признаю себя или сумасшедшим, или гнусным лжецом.
— Мне нечего ответить на эти слова, — заявил граф.
— Почему же?
— Потому что я не желаю принимать участия в шарлатанстве.
— Я исполнял приказание короля, — возразил Сен-Жермен. — Я сожалею, что дух явился в вашем облике, но духи не ошибаются никогда.
— Государь! — обратился граф де Шароле к королю. — Этот человек забывает, с кем говорит.
— Я с вами не согласен, — сказал король тоном, который заставил побледнеть присутствовавших. — Граф де Сен-Жермен не забывает, с кем говорит, он напоминает вам приказание, которое я ему отдал.