— Дайте! — решился Ришелье. Он взял перо и поставил подпись.
— Теперь будем действовать каждый со своей стороны, — продолжал Сен-Жермен. — Обещаю вам, что возле второго редута в колонне будет пробита брешь.
Ришелье ускакал к королю. Сен-Жермен же бросился направо, быстро повернул к редуту и, вынув из кармана черную бархатную маску, надел ее и вошел в Фонтенуа, где почти половина домов была сожжена или разрушена. На площади, возле церкви, уцелело рядом четыре дома. Сен-Жермен вошел в один из них.
Только он переступил через порог, как раздалось громкое «Кукареку!», потом со всех сторон сбежались люди во французских мундирах. Первым показался Тюлип и одним прыжком очутился возле Сен-Жермена.
— Ты действовал? — спросил Сен-Жермен.
— Да, — ответил сержант.
— Сабина?
— Была похищена.
— А В?
— Идет по ее следам. Все удалось прекрасно!
— Хорошо! — сказал Сен-Жермен. — Хохлатый Петух, я тобой доволен.
Обернувшись ко всем окружавшим его, он сказал:
— «Петухи», «куры» и «цыплята»! Все вы, удаленные мной с нечестного пути и поставленные на путь чести, все вы, кого я научил, что зло дурно, а добро хорошо, вы должны заплатить мне сегодня ваш долг. Мундиры, которые вы носите, облагораживают вас. Покажите же англичанам, что могут сделать ваша сила и ловкость!
— Вперед! — ответило двести голосов.
Штыки и сабли заблистали. Сен-Жермен обернулся к сержанту и спросил:
— Где он?
— Там, — ответил Тюлип и указал на дверь.
Сен-Жермен открыл ее и вошел в небольшую комнатку, сняв маску. В этой комнате находился гренадер, ухватившийся за решетку окна и трясший ее изо всех сил, как бы намереваясь сломать.
— Ролан! — позвал Сен-Жермен.
— Жильбер! — вскрикнул Ролан, обернувшись и подбегая к нему. — Ах! Я свободен наконец.
— Да, ты свободен и будешь сражаться.
— Я хочу умереть.
Ролан хотел броситься к двери, Сен-Жермен удержал его.
— Это я запер тебя здесь, — сказал он.
— Ты? — вскрикнул Ролан.
— Я хотел спасти тебя до того часа, когда смогу сказать тебе: вперед! Послушай, Ролан, это великая минута. Тебя ждут преданные солдаты, командуй ими. Тебя поведет сержант Тюлип.
— Тот, кто насильно затащил меня сюда и запер?
— По моему приказанию. Но слушай же! Он поведет тебя. Ты нападешь на английскую колонну… Не удивляйся тому, что случится… Дерись, Ролан, ты же французский солдат… А пока ты будешь драться, я пойду освобождать ту, которая страдает! Я встречу тебя победителем, и тебя будет благодарить Нисетта!
— Нисетта!
— Она придет со мной!
— Ты меня обманываешь, ты хочешь мне дать ложную надежду!
— Она жива — я всегда так думал, а теперь имею этому доказательство. Я отправлюсь за ней, пока ты будешь сражаться. Делай, что я тебе говорю!
Отворив дверь, Сен-Жермен вытолкнул Ролана в большую залу и закричал:
— Вперед!
Солдаты увлекли Ролана. Сержант Тюлип бежал впереди. Сен-Жермен, оставшись один, вошел в другую комнату и пробыл там несколько минут. Когда он вышел, это был уже не благородный граф де Сен-Жермен, а Петушиный Рыцарь. Он выпрыгнул в окно. На дворе стояла оседланная лошадь, он вскочил в седло и поскакал прямо к английскому лагерю. В эту минуту Ришелье, исполненный решимости, прискакал к королю.
— Все спасено! — закричал Ришелье.
— Какие новости? — спросил Людовик.
— Сражение выиграно, государь, — ответил Ришелье, — возьмем пушки с калоньской батареи и нападем на англичан.
— Да, — король мгновенно оценил эту идею. — Велите выдвинуть вперед резервные пушки. Герцог де Ришелье, назначаю вас главнокомандующим моих приближенных. Станьте во главе их и подайте пример.
Пекиньи и Иснар, офицеры туренского полка, привезли пушки, и те загрохотали.
— Вперед, приближенные короля! — крикнул Ришелье, бросаясь вперед с обнаженной шпагой.
И весь цвет французского дворянства устремился на неприятеля. Солдаты, стыдясь бегства, стали останавливаться, многие бросились вслед за ними.
XXIV. Джон
— Ты взял все золото, Сомбой?
— Все, что я мог собрать, Тропадский.
— Сколько?
— Десять тысяч фунтов стерлингов.
— Нести будет тяжело.
— Всего четыре мешка, Нестор и Венера сильны.
— Позови Джона!
Сомбой свистнул. Английский лакей, любимый слуга герцога Кумберлендского, быстро явился на этот зов. Эта сцена происходила в палатке главнокомандующего английской армией в то самое время, когда англо-голландская колонна приближалась к Шельде и когда ее атаковали приближенные короля. Английский лагерь был почти пуст.
Сомбой и русский князь встали на колени перед большим отверстием, сделанным над походной кроватью герцога.
— Другого тайника нет? — спросил Сомбой Джона, вошедшего в палатку.
— Нет, — ответил Джон.
— Для большей верности я возьму тебя с собой.
— Как прикажете.
— Возьми два мешка и погрузи на лошадей, ты знаешь, где они.
Джон поклонился и взвалил мешки на плечи, князь взял оставшиеся.
— Какая тяжесть! — сказал он. — Мы оказываем герцогу услугу — ему будет легче бежать без такого груза.
Они вышли из палатки командующего. Так как Джон был любимым слугой герцога, то никто не сделал ему ни малейшего замечания относительно мешков: все думали, что он исполняет приказание своего господина. Мешки погрузили на лошадей, князь и Джон взяли животных за узду и повели шагом.
— К Красному Кресту, — шепнул Сомбой на ухо князю. — Ты ничего не забыл из моих указаний?
— Решительно ничего.
— Следуй туда с Джоном, а я пойду за обеими женщинами.
— Тебе нужна моя помощь?
— Я справлюсь один. Если я поведу одну, то другая пойдет сама, к тому же Иван и Павел стерегут дом.
Они достигли границы лагеря. Джон шел впереди и, поравнявшись с часовым, сказал:
— Слуги его королевского величества.
Так как на Джоне была ливрея герцога Кумберлендского, то часовой посторонился без малейшего возражения. Все трое прошли. Сомбой сделал быстрый знак Тропадскому и повторил:
— К Красному Кресту!
— Буду ждать тебя, — ответил князь, — если я понадоблюсь тебе, подай сигнал. Джон будет караулить лошадей.
Князь и Джон, ведя лошадей, подошли к лесу Лез, а Сомбой повернул к домику, окруженному высокой садовой оградой.
Сомбой быстро шагал по тенистой аллее, начинавшейся у самого леса. Подойдя к ограде, он остановился, внимательно осмотрелся вокруг и отпер своим ключом массивную калитку. За поясом Сомбой нес пару пистолетов, кинжал и длинную саблю с широким лезвием. Отворив калитку, он вошел на двор.
Раздалось глухое рычание, и показались три собаки. Сомбой провел рукой по головам собак, которые сжались скорее от страха, чем от радости.
— Нет лучших часовых и более верных сторожей, чем вы! — сказал он.
Сомбой прошел через двор в сопровождении собак, вторым ключом открыл дверь и вошел в дом. Лишь только дверь закрылась, как у крыльца появился мужчина в черной одежде, с черной маской на лице. Незнакомец поднял правую руку и приложил палец к губам. Собаки безмолвно легли на землю.
Человек в маске быстро взошел на ступени крыльца, вложил ключ в замок двери, запер ее, оставив в замке ключ, а в кольцо ключа продел цепь, которую привязал к двум толстым штырям, вбитым в стену с каждой стороны двери. Теперь невозможно было выйти из дома. Человек в маске спустился на двор и обошел дом кругом. Под каждым окном лежал человек. Незнакомец вернулся к крыльцу и уселся на ступени с пистолетом в каждой руке.
XXV. Лицом к лицу
Войдя в дом, Сомбой открыл дверь и вошел в зал. Он быстро осмотрелся вокруг, и брови его нахмурились. Он пересек зал и открыл вторую дверь, ведущую в другую комнату. Эта комната была пуста, как и первая. Сомбой с нетерпением топнул ногой.
— Иван! — позвал он.
Никто не отвечал.
— Иван! Павел! — позвал он еще громче.
То же безмолвие.
— Что за дьявол! — выругался Сомбой с глухим гневом. — Куда девались эти мерзавцы?
Он бросился к лестнице, которая вела на верхний этаж, и остановился у первых ступеней.
— И тут тишина! Ни звука!
Сомбой подошел к железной двери, запертой двумя замками, и открыл их двумя разными ключами, которые вынул из кармана.
— Так, — сказал он удовлетворенно, — напрасно я боялся измены, эти замки никто и не пытался открыть.
Закончив с замками, он вставил лезвие кинжала в расщелину кладки. Камень медленно приподнялся и открыл темное отверстие возле самой двери, в которое Сомбой засунул довольно глубоко правую руку. Раздался щелчок, и дверь отворилась сама. Сомбой опустил камень на место, потом переступил порог двери и вошел в небольшую комнату, где стояли две кровати и другая мебель. Он остановился в изумлении.
— Их здесь нет! Исчезли!
Сомбой осмотрел мебель и кровати, перевернул тюфяки, подошел к окну: наружные решетки были целы. «Никаких следов побега, — думал он. — Неужели Иван и Павел предали? Но они не знали секрета дверей… Да и зачем им снова запирать дверь?»
Он осмотрел стены комнаты. «Уж не князь ли?» — мелькнула тревожная мысль. Он быстро взбежал на второй этаж, где четыре двери выходили на площадку.
— О, — пробормотал Сомбой, останавливаясь, — кровь!
В самом деле по дубовому полу медленно струился ручеек крови из-под второй двери. Сомбой поспешно отворил ее. На полу лежали два трупа, оба с перерезанным горлом.
— Кто их прикончил?
— Я! — раздался голос.
Сомбой обернулся и отскочил назад, как тигр. Перед ним стоял высокий человек с черными длинными волосами, лицо его скрывали густые усы и борода. Он был вооружен пистолетами, кинжалом и короткой шпагой. Безмолвные, неподвижные, со сверкающими глазами, противники стояли друг перед другом.
— Ты? — хрипло проговорил Сомбой.
— Да, я! Разве ты не знаешь, кто я? Я тот, чью мать ты убил самым низким образом, а отца убил еще подлее! Я был Жильбером, сыном Урсулы и Рено, а ты был бароном Монжуа! Но я теперь Петушиный Рыцарь, а ты Сомбой. Ты явился сюда за несчастными жертвами, а нашел мстителя. Я однажды уже убил тебя, но ты ожил неизвестным мне образом. Теперь я убью тебя во второй раз и сам похороню!