— Совершенно, только я считаю нужным прибавить кое-что.
— Будьте так любезны.
— Сабину нашли распростертой на снегу. Вокруг нее виднелись кровавые пятна, но не было никаких следов. Это указывало на то, что молодая девушка не сделала ни одного шага после того, как была ранена.
— Да, — подтвердил Кене.
— Далее, — сказал Фейдо, слушавший с чрезвычайным интересом.
— Не было видно никаких следов борьбы.
— Это значит, что нападение было неожиданным!.. Далее, далее, продолжайте!
— Сабину не обокрали: у нее на шее осталась золотая цепочка с крестом, в ушах серьги, а в кармане кошелек с деньгами.
— Ее не обокрали? — спросил звучный голос.
Все обернулись. Жильбер, не пропустивший ни слова из разговора, вышел из своего укрытия.
— Кто вы? — спросил начальник полиции, пристально глядя на него.
— Жених мадемуазель Дажé, — ответил Жильбер.
— Как вас зовут?
— Жильбер… Впрочем, герцог меня знает, я имею честь быть его оружейником.
— Правда, — сказал Ришелье, — это Жильбер.
Молодой человек поклонился.
Все молчали.
— На руках и на теле имеются следы насилия? — продолжал Жильбер.
— Нет, — ответили в один голос Кене и Кинон.
— Значит, ее ранили в ту минуту, когда она меньше всего ожидала нападения и не старалась защищаться. Но зачем она пришла на улицу Темпль?
— Неизвестно. Брат ее сегодня утром опросил всю прислугу, всех соседей и ничего не смог выяснить. В котором часу она выходила, зачем выходила одна, никому не сказав, — этого никто не знает.
— Вы ничего не хотите добавить? — спросил Фейдо у Кинон.
— Я сказала все.
— А вы, доктор?
— Я тоже сказал все, что знал.
— Тогда составьте протокол, о котором я вас просил.
Кене подошел к столу и стал писать. Жильбер неподвижно стоял, опустив голову, погруженный в размышления. На долгое время в комнате воцарилась тишина. Дверь тихо отворилась, и вошел Ролан.
— Отец непременно хочет видеть Сабину, — сказал он.
— Пусть войдет, — ответил Кене, не переставая писать. — Мы обсудили все, что следовало.
X. Герцог де Ришелье
Десять минут спустя герцог и начальник полиции сидели в карете, которую мчали во весь опор две рослые лошади. Герцог Ришелье протянул ноги на переднюю скамейку. Фейдо де Марвиль, скрестив руки, откинулся в угол кареты и был погружен в глубокую задумчивость.
— Она поистине очаровательна! — сказал герцог.
Фейдо не отвечал. Ришелье обернулся к нему и спросил:
— Что с вами, мой друг? Вы как будто замышляете преступление. Какой у вас мрачный вид! Что с вами?
Начальник полиции подавил вздох.
— Я встревожен и раздражен, — сказал он.
— Чем?
— Тем, что в настоящее время все обратилось против меня.
— Каким образом?
— Герцог, — сказал Фейдо, — вы столько раз удостаивали меня своей благосклонностью, что я не хочу скрывать от вас того, что чувствую. Прошу вас как друга выслушать меня.
— Я всегда слушаю вас как друг, Марвиль. Что вы мне хотите рассказать?
— Вам известно, что король высказал мне сегодня свое неудовольствие…
— Насчет Петушиного Рыцаря?
— Именно.
— Это происшествие наделает шуму. Теперь весь двор переполошится. Завтра только о нем и будут говорить.
— Обязательно.
— Дажé потребует правосудия. Его величество захочет узнать подробности, вызовет меня и будет расспрашивать. Что я ему скажу?
— То, что знаете.
— Я ничего не знаю.
— Черт побери! Так оно и есть.
— Так может случиться.
— Многие подобные покушения, оставшиеся без наказания, дадут возможность моим врагам повредить мне, а одному Богу известно, сколько их у меня!
— Да, я это знаю, любезный Марвиль. Что вы намерены предпринять?
— Ума не приложу — это и приводит меня в отчаяние! Я не могу предоставить подробных сведений его величеству, а он опять выразит мне свое неудовольствие. Я не могу подать в отставку, потому что после этого нового злодеяния, оставшегося безнаказанным, все мои недруги забросают меня камнями…
— Что же делать?
— Не знаю, решительно не знаю!
Ришелье наклонился к своему соседу и сказал:
— Ну, если вы не знаете… то знаю я.
— Вы, герцог? Вы знаете, что делать?
— Знаю: радоваться, а не отчаиваться.
— Как так?
— Хотите меня выслушать? Так слушайте. В моей голове зародилась чудная мысль.
— Я весь внимание, герцог!
Ришелье вынул табакерку, раскрыл ее и взял табак двумя пальцами.
— Любезный месье де Марвиль, — начал он, — я прежде всего должен сказать вам, что услуга, которую я вам окажу, должна быть следствием услуги, которую, в свою очередь, вы окажете мне. Я заранее расплачиваюсь с вами.
— Я должен оказать вам услугу, герцог?
— То, о чем я буду вас просить, исполнить нелегко.
— Если не совсем невозможно… Но не поясните ли, о чем речь…
— Любезный де Марвиль, — начал герцог, — дело касается покойной герцогини де Шатору… Вы помните, что случилось после смерти мадам де Вентимиль, сестры и предшественницы прелестной герцогини, четыре года тому назад? Особняк ее опечатали, и король приказал принести к себе портфель мадам де Вентимиль, чтобы изъять свои письма. К несчастью, кроме писем короля нашлись и другие. Вы знаете, к чему это привело?
— Многие попали в немилость и были изгнаны.
— Вот именно! Но это не должно повториться на сей раз.
— Как, герцог, вы боитесь…
— Я боюсь, любезный де Марвиль, что король может рассердиться на меня за советы, которые я ей давал. Самые добрые намерения можно перетолковать в дурную сторону.
— Я хочу, чтобы, прежде чем печати будут сняты и король прикажет принести ему портфель герцогини, мои письма оказались в моих руках.
Фейдо покачал головой.
— Это очень трудно, — сказал он.
— Трудно, но возможно.
— Как же поступить?
— Это ваша забота, любезный друг. Я ничего вам не советую, я только выражаю мое желание. Вы сами должны сообразить, можете ли вы обеспечить мое спокойствие. Теперь оставим это и перейдем к делу Сабины Дажé, которое так вас беспокоит. Девочка просто очаровательна и как раз годилась бы для короля.
— Вы думаете, герцог? — спросил начальник полиции, вздрогнув.
— Я думаю, мой милый, что из этого скверного дела может выйти нечто воистину великолепное. Король очень скучает. После смерти герцогини сердце его не занято. Пора его величеству найти себе развлечение. Вы не находите? Вылечите скорее Сабину Дажé и учтите, что место герцогини де Шатору не может долго оставаться вакантным.
Карета остановилась, и лакей отворил дверцу.
— До свидания, любезный де Марвиль.
Начальник полиции вышел, дверца захлопнулась, и карета уехала. Де Марвиль осмотрелся вокруг. Он стоял на бульваре, эта часть Парижа была совершенно пуста. Напротив была калитка. Он вынул из кармана ключ и вложил в замок. В эту минуту подошел какой-то человек.
— Милостивый государь, — обратился он к Фейдо.
Начальник полиции узнал Жильбера, которого видел в комнате Сабины Дажé.
— Что вам угодно от меня? — спросил он.
— Поговорить. Я следовал за вами с тех пор, как вы ушли от Дажé.
— О чем вы хотите поговорить?
— Я хотел спросить вас, какой причине приписываете вы это ужасное злодеяние? Кто мог его совершить?
— Я не готов вам ответить сейчас, сударь.
— Позвольте мне поговорить с вами откровенно. Я люблю Сабину… Я люблю ее всеми силами моего сердца и души. Только она и моя сестра привязывают меня к жизни. Кто осмелился покуситься на жизнь Сабины и зачем — вот что я должен узнать во что бы то ни стало!
— Сходите к комиссарам, и вам будут сообщать сведения каждый день.
— Нет, я хочу иметь дело только с вами.
— Со мной?
— С вами. Два раза днем и два раза ночью я буду проходить по этому бульвару мимо этой двери: в полночь, в полдень, в три часа и в семь часов. Когда у вас будут какие-нибудь сведения для меня, я буду у вас под рукой, и я сам, если буду в состоянии, стану сообщать вам все, что узнаю об этом деле. Не удивляйтесь моим словам, я совсем не таков, каким кажусь. Взамен услуги, которую вы мне окажете, я окажу вам услугу более значительную.
— Услугу? Мне? — с удивлением спросил начальник полиции. — Позвольте спросить какую?
— Я сведу вас лицом к лицу с Петушиным Рыцарем.
— Лицом к лицу с Петушиным Рыцарем! — повторил, вздрогнув, Фейдо. — И где же?
— В вашем особняке, в вашем кабинете.
— Берегитесь, милостивый государь! Опасно шутить таким образом с таким человеком, как я.
— Клянусь жизнью Сабины, я говорю серьезно!
— И когда вы сведете меня лицом к лицу с Петушиным Рыцарем?
— В тот самый день, когда я узнаю, кто ранил Сабину.
— А если я это узнаю через час?
— Вы через час увидите Петушиного Рыцаря в вашем особняке.
Жильбер перенес без смущения взгляд начальника полиции, взгляд, от которого трепетали многие.
— Приходите каждый день и каждую ночь в часы, назначенные вами, — продолжал Фейдо. — Когда я захочу говорить с вами, дам вам знать. — С этими словами начальник полиции вошел в свой сад.
XI. Затруднительная ситуация
Фейдо де Марвиль не спеша прошел через сад к лестнице, которая вела в его личные апартаменты. Едва он поднялся на последнюю ступеньку, к нему подбежал слуга.
— Его превосходительство министр иностранных дел ждет ваше превосходительство в гостиной.
Фейдо поспешно прошел в гостиную. Маркиз д’Аржансон действительно ждал его там. Это был человек высокого роста, выражение его лица трудно было бы однозначно описать: в нем смешивались и доброта, и холодность, и робость. Из-за его неуверенности, сутулой осанки и несвязной речи ему дали прозвище д’Аржансон-дурак. Не имея внешности умного человека, он, однако, обладал быстротой ума и большой проницательностью. Людовик XV оценил его по достоинству и назначил министром, несмотря на насмешки, сыпавшиеся на маркиза.