употребляют в пищу. Но можно было предположить, что тут существуют и другие змеи, как, например, глухие гадюки с раздвоенным хвостом, которые мгновенно выпрямляются, если наступить на них ногой, или так называемые крылатые змеи, кидающиеся на свою добычу с невероятной быстротой, а укус этих последних смертелен.
Топ после первой минуты удивления с особым остервенением охотился за пресмыкающимися, что заставляло колонистов беспрестанно за него бояться. Смит то и дело звал его к себе и не позволял далеко уходить.
Скоро отряд достиг устья Красного ручья, где он впадал в озеро. Исследователи узнали на другом берегу место, где они уже были, спустившись с горы Франклина. Смит утверждал, что в озеро из ручья прибывает довольно значительное количество воды и, следовательно, где-нибудь неподалеку сама природа устроила для стока лишней воды жерло и что жерло это надо открыть, потому что оно образует, вероятно, нечто вроде водопада, которым можно было бы воспользоваться как механической силой.
Колонисты, не спеша и не слишком отдаляясь друг от друга, начинали огибать крутой берег озера. Воды, казалось, изобиловали рыбой, и Пенкроф обещал себе сделать снасти, чтобы со временем заняться здесь рыбной ловлей.
Прежде всего они обогнули острую северо-восточную стрелку. Можно было предполагать, что в этом именно месте находится сток воды, потому что здесь край озера почти сравнивался с краем плато.
Но ничего подобного не оказалось. Колонисты пошли далее по берегу, который после легкого изгиба спускался параллельно береговой линии.
С этой стороны берег был менее лесист, но несколько групп деревьев, раскинутых там и сям, составляли живописный пейзаж. Озеро отсюда было видно на всем своем протяжении, и ни малейшее дуновение ветерка не рябило его гладкой поверхности.
Топ, рыская по кустам, поднимал целые стаи различных птиц, которых Спилетт и Герберт приветствовали стрелами. Одна из этих пернатых была ловко подстрелена мальчиком и упала в болотную траву. Топ бросился к ней и принес красивую птицу аспидного цвета, с коротким, сжатым с боков клювом, с широкой лысиной на голове, с перепончатыми лапами, с крыльями, окаймленными белой опушкой. Это была лысуха, величиной с большую куропатку, принадлежавшая к отряду длиннопалых, который является промежуточным звеном между голенастыми и перепончатопалыми, — дичь довольно мелкая и не особенно вкусная. Топ в этом случае был менее разборчив, чем его хозяева, и согласился поужинать лысухой.
Колонисты между тем продвигались по восточному берегу озера. Смит был очень удивлен, не находя нигде спуска для воды.
Вдруг Топ, который до сих пор вел себя весьма смирно, начал выказывать признаки беспокойства. Умное животное ходило взад и вперед по берегу, то вдруг останавливалось и глядело на воду, подняв лапу, словно делая стойку над какой-то невидимой дичью, то принималось яростно лаять, то вдруг умолкало.
Ни Смит, ни его товарищи сначала не обращали никакого внимания на тревогу Топа. Но скоро лай так участился, что Смита это несколько озаботило.
— Что там такое, Топ? — спросил инженер.
Собака сделала несколько прыжков по направлению к хозяину, ясно выказывая сильное беспокойство, и снова кинулась на крутой берег. Затем она вдруг бросилась в озеро.
— Топ, сюда! — крикнул Смит, не желавший подвергать собаку опасности.
— Что это там под водой происходит? — спросил Пенкроф, внимательно осматривая поверхность озера.
— Топ, вероятно, чует какое-нибудь земноводное, — ответил Герберт.
— Может быть, крокодила? — предположил Спилетт.
— Я не думаю, — ответил Смит, — крокодилы встречаются в более жарких странах.
Между тем Топ вернулся на зов хозяина, выплыл на берег, но все не мог успокоиться. Он прыгал по высокой траве и, казалось, следил за каким-то невидимым зверем, который скользил под водой, касаясь берега. Однако вода не всплескивалась и не колыхалась. Несколько раз колонисты останавливались на берегу и внимательно смотрели на неподвижную поверхность озера. Ничто не показывалось. Тут была какая-то тайна.
Инженер был весьма озадачен.
— Будем дальше производить свои исследования, — сказал он.
Полчаса спустя колонисты достигли юго-восточного края озера и очутились на самом плато Дальнего Вида.
В этом месте исследование озерных берегов должно было считаться законченным, а между тем Смит так и не обнаружил, где и каким образом происходит сток озерной воды.
— Однако этот сток непременно существует, — сказал он. — Если его не видно снаружи, то он внутри, в гранитной скале берега.
— Да что вас так занимает этот сток? — спросил Спилетт.
— Если сток воды, — ответил Смит, — проходит через гранитную скалу, то очень возможно, что там существует какая-нибудь впадина, которую легко можно сделать обитаемой, если отвести воду другим ходом.
— А разве не может быть, что вода уходит через дно озера, — спросил Герберт, — и что она соединяется с морем каким-нибудь подземным ходом?
— И это может быть, — ответил Смит, — но в таком случае мы вынуждены будем сами строить себе дом, так как природа не взяла на себя первых расходов по этой постройке.
Было пять часов вечера, и колонисты уже собирались перейти плато, чтобы направиться к «Трубам», как вдруг Топ снова начал выказывать признаки сильной тревоги. Он с бешенством залаял и, прежде чем Смит успел его задержать, во второй раз бросился в озеро.
Все кинулись на берег. Топ был уже футах в двадцати, и Смит напрасно звал его назад.
Вдруг на поверхности озера, которое в этом месте было неглубоко, показалась огромная голова.
Герберт тотчас же узнал породу земноводного, которому принадлежала коническая, с большими глазами и длинными шелковистыми усами голова.
— Ламантин![17] — воскликнул он.
Это был не ламантин, но представитель того же отряда китообразных — дюгонь[18].
Огромное животное устремилось на собаку, которая тщетно хотела увернуться от него, направляясь к берегу. Смит ничего не мог сделать для спасения Топа, и, прежде чем Спилетту и Герберту пришло на ум натянуть лук, Топ, схваченный дюгонем, исчез под водой. Наб, с железной рогатиной в руке, хотел кинуться на помощь собаке, решившись напасть на страшное животное даже в воде.
— Нет, Наб! — крикнул Смит, удерживая своего верного слугу.
Между тем под водой происходила битва, битва необъяснимая, потому что при таких условиях Топ, очевидно, не мог бороться против ужасного врага, битва яростная, судя по клокотанию воды.
— Бедный Топ погиб! — воскликнул Герберт.
Но вдруг Топ показался на поверхности озера.
Он взлетел футов на десять над водой, словно вышвырнутый какой-то неизвестной силой, затем снова упал в воду и, спасенный каким-то чудом, скоро достиг берега.
— Ни единой ранки! — воскликнул Наб, осматривая собаку.
Смит и его товарищи смотрели на все происходящее и ничего не могли понять.
Но еще труднее было объяснить, что битва как будто все еще продолжалась под водой. Вероятно, дюгонь, атакованный, в свою очередь, каким-то сильным животным, бросил собаку и начал защищаться от нового, более опасного врага.
Битва продолжалась недолго. Вода покраснела от крови, и тело дюгоня, вынырнувшее из алой скатерти, далеко развернувшейся по поверхности озера, скоро остановилось на мелком месте.
Колонисты бросились к нему. Дюгонь был мертв.
— Какое громадное животное! — воскликнул Герберт. — Оно будет длиной пятнадцать или шестнадцать футов и должно весить около ста пудов. Ах! На шее у него рана… Смотрите: точно нанесена каким-то режущим орудием…
Но что это за удивительное земноводное, которое могло таким страшным ударом убить дюгоня?
Никто не мог на это ответить, и колонисты, сильно озадаченные происшествием, вернулись к «Трубам».
XVII. Взрыв
На другой день, 7 мая, Смит и Спилетт, предоставив Набу готовить завтрак, начали карабкаться на плато Дальнего Вида, а Герберт и Пенкроф тем временем поднялись вверх по реке, чтобы пополнить запас дров.
Инженер и Спилетт вскоре прибыли к тому месту песчаного берега, где был оставлен убитый дюгонь. Целые стаи птиц сидели на этой мясистой массе, и их надо было разгонять камнями, так как Смит хотел приберечь жир дюгоня для нужд колонии. Что касается его мяса, то им тоже можно было воспользоваться; известно, что у малайцев оно специально приберегается к столу туземных князей. Но забота об этом лежала на Набе.
Смит был занят совсем иными мыслями. Вчерашнее происшествие никак не выходило у него из головы. Инженер хотел проникнуть в тайну подводной битвы и узнать, какое водяное чудовище нанесло дюгоню смертельную рану.
Он приблизился к самому берегу, глядел, рассматривал, но ничего не мог заметить в спокойных водах, которые сверкали при лучах восходящего солнца.
У берега, где лежал убитый дюгонь, было не особенно глубоко, но далее дно быстро опускалось, и можно было предположить, что в центре озера должна быть значительная глубина. Озеро было обширным и, вероятно, наполнялось водами Красного ручья.
— Ну, Смит, — спросил Спилетт, — неужто вам все еще кажется, что эти воды подозрительны? Они тихи и гладки, как зеркало.
— Да, — ответил инженер, — а между тем я не знаю, как объяснить вчерашнее приключение…
— Признаюсь, — сказал Спилетт, — рана, нанесенная дюгоню, непонятна! Еще менее могу я объяснить, кто так энергично вышвырнул Топа из воды. Можно подумать, что его схватила какая-нибудь могучая рука и что та же рука, вооруженная кинжалом, умертвила затем дюгоня!
— Да, — ответил инженер, раздумывая, — да… Тут есть что-то необъяснимое… А понимаете вы, любезный Спилетт, как я сам-то спасся, как я мог вырваться из волн и очутиться на дюнах? Нет, не правда ли? Я предчувствую тут какую-то тайну, которую мы со временем откроем. Будем наблюдать, ничего не говоря товарищам. Прибережем свои замечания про себя и будем делать свое дело.