— Надо позвать Айртона, — сказал Спилетт. — Он один может решить, «Дункан» это или нет.
Спилетт тотчас же отправил Айртону депешу:
«Приходите как можно скорее».
Через несколько минут раздался ответный звонок.
«Иду», — телеграфировал Айртон.
— Если это «Дункан», — сказал Герберт, — то Айртон тотчас же его узнает, ведь он на нем плавал.
— Сердце-то у него, надо полагать, дрогнет! — прибавил Пенкроф.
— Да, — отвечал Смит, — но теперь Айртон может смело сказать, что он другой человек… Он искупил свое прошлое. Дай бог, чтобы это была яхта лорда Гленарвана! Всякое другое судно показалось бы мне подозрительным. Я боюсь, как бы наш остров не посетили малайские пираты…
— Мы его будем защищать! — воскликнул Герберт.
— Конечно будем, дитя мое, — отвечал, улыбаясь, инженер, — но лучше, если бы не пришлось…
— Позвольте мне сделать одно замечание, — сказал Спилетт. — Остров Линкольна не занесен даже на самые новейшие карты; следовательно, он совершенно неизвестен морякам, и мне кажется, что каждое судно, завидев новую землю, естественно, пожелает осмотреть ее.
— Что правда, то правда, — сказал Пенкроф.
— Я тоже так думаю, — сказал инженер. — По-моему, это даже прямой долг капитана корабля.
— Ну, положим, корабль бросит якорь около острова, — сказал Пенкроф. — Что нам тогда делать?
Вопрос минуты две-три оставался без ответа; затем Смит сказал со свойственным ему спокойствием:
— Мы сделаем вот что, друзья мои: мы войдем в переговоры с этим кораблем, займем на нем места и покинем остров Линкольна, который мы объявим владением Соединенных Штатов. Затем мы снова сюда приедем, захватив с собой всех тех, кто захочет следовать за нами, чтобы превратить наш остров в колонию. Я надеюсь, много найдется людей, которые пожелают принести в дар Американской Республике возделанную территорию в этой части Тихого океана!
— Ура! — воскликнул Пенкроф. — Мы своей стране преподнесем немалый подарок! Ведь колонизация острова, как это называет господин Спилетт, уже окончена: мы дали имена всем мысам, заливам, бухтам, горам и рекам, открыли порт, запасы пресной воды, мы проложили дороги, устроили телеграф, построили мельницу, завод; теперь остается только занести Линкольн на географические карты.
— А если во время нашего отсутствия кто-нибудь завладеет Линкольном? — заметил Спилетт.
— Тысячу чертей! — воскликнул Пенкроф. — Да я лучше останусь сторожить его один-одинешенек.
— Один-одинешенек, Пенкроф?
— Да! И ручаюсь, что у меня его не стащат, как часы из кармана какого-нибудь ротозея!
Еще целый час колонисты не могли решить, направлялось судно к Линкольну или нет; судно между тем все приближалось.
— Только бы мне распознать, каким галсом оно идет! — говорил Пенкроф. — Да ничего не рассмотришь в такой дали! Ветер-то тянет, впрочем, с северо-востока, и надо полагать, что оно идет правым галсом… Ветер подгоняет его прямо к Линкольну, а море такое тихое, что ему нечего опасаться, хотя глубина и не промерена.
Около четырех часов, ровно через час после вызова, в Гранитный дворец, явился Айртон.
— Айртон, мы вас звали по важному делу: какой-то корабль на горизонте.
Айртон слегка побледнел; глаза его как будто затуманились. Но он скоро овладел собой и, наклонясь к окну, окинул взглядом все видимое пространство.
— Я ничего не вижу, — проговорил он.
— Возьмите подзорную трубу, — сказал Спилетт, — и присмотритесь хорошенько, Айртон: очень может быть, что это «Дункан», который должен вас взять и отвезти на родину.
— «Дункан»! — прошептал Айртон. — Уже!
Последнее слово вырвалось как бы невольно из уст Айртона; он обеими руками взялся за голову и крепко ее сжал.
— Нет. Это не «Дункан»!
— Посмотрите еще раз, посмотрите хорошенько, — сказал инженер. — Дело очень важное. Вы понимаете: надо убедиться, что это за судно, и наперед знать, как действовать.
Айртон снова взял трубу. Несколько минут он неподвижно, безмолвно наблюдал, затем сказал решительно:
— Да, это корабль, но не «Дункан».
— Почему же вы заключаете, что не «Дункан»? — спросил Спилетт.
— «Дункан» — паровая яхта, а я не вижу никакого дыма ни над судном, ни за судном.
— А может, оно идет под парусами? — заметил Пенкроф. — Ветер ему попутный, а если ветер попутный, так зачем ему даром изводить уголь? Он далеко от всякой земли и должен уголь беречь.
— Может, вы и правы, господин Пенкроф, — отвечал Айртон, — может, это паровое судно… Подождем, пока оно не подойдет к острову, тогда увидим.
Айртон отошел от окна и сел в углу. Колонисты продолжали высказывать разные предположения, но он не вмешивался в их беседу.
Все пришли в такое волнение, что были просто не в состоянии вернуться к прерванной работе. Особенно волновались Спилетт и Пенкроф; они не могли минуты усидеть на одном месте: ходили взад и вперед, из угла в угол, высовывались то из одного окна, то из другого. Герберта больше всего одолевало любопытство. Один Наб сохранял свое обычное спокойствие: его родина была там, где его господин.
Что касается инженера, то он был занят какими-то мыслями; в душе он скорее страшился, чем желал прибытия неизвестного корабля.
Корабль между тем все приближался. С помощью трубы уже можно было различить, что это был настоящий корабль, а не малайский прао, на котором плавают пираты Тихого океана. Позволительно было думать, что мрачные предчувствия инженера не подтвердятся и что появление этого корабля в водах, омывающих остров Линкольна, не грозит колонистам никакой опасностью.
— Ваши предчувствия, к счастью, не оправдались, Смит, — сказал Спилетт, — это не пираты…
— Я очень рад, Спилетт, — отвечал инженер.
— Это бриг, — сказал Пенкроф, еще раз всмотревшись в трубу, — и идет он левым галсом под нижними парусами… И идет к Линкольну… Поглядите-ка, Айртон.
Айртон подтвердил слова Пенкрофа.
— А вот что, — продолжал Пенкроф, — если бриг будет идти все левым галсом, он скоро скроется от нас за мысом Коготь, и нам тогда надо поскорее взобраться на скалы залива Вашингтона, около бухты Воздушного Шара…
— Да ведь уже пять часов, Пенкроф, — заметил Герберт, — скоро наступит темнота и нельзя будет наблюдать…
— Правда, правда!.. Экая досада! — вздохнул моряк.
— Да, — сказал Спилетт, — ночь скоро наступит, и что же тогда делать? Не зажечь ли огонь на вершине скалы и тем подать сигнал, что на острове есть люди?
Вопрос был чрезвычайно важный. Инженер, видимо, колебался, но, невзирая на эти колебания, ответил утвердительно. В продолжение ночи корабль мог уйти, а кто поручится, что когда-нибудь здесь появится другой? Кто мог предвидеть, что готовит колонистам будущее?
Но в ту самую минуту, как Пенкроф и Наб собирались спускаться из Гранитного дворца, судно переменило ход и пошло прямо к острову, направляясь к бухте Союза.
— Погодите, Пенкроф! — крикнул Спилетт. — Бриг повернул…
— Да, да, — сказал Пенкроф, поглядев в подзорную трубу. — Славный ходок этот бриг! Ишь как несется!
— Айртон, поглядите, не «Дункан» ли… Ведь шотландская яхта тоже так оснащена, — сказал Смит.
— Смотрите, есть ли труба между мачт, — сказал Пенкроф. — Я вот трубы-то не вижу…
Было еще светло, и бриг находился всего в десяти милях. Айртон скоро опустил трубу:
— Это не «Дункан». Это не может быть «Дункан»!
Пенкроф снова схватил трубу.
— Этот бриг, — говорил он, всматриваясь, — в триста, а то и в четыреста тонн… Постройка мастерская… Легок, должно полагать, на ходу и может летать птицей по морю…
— Какой страны? — спросил инженер.
— Не знаю… Флаг висит, да я не могу различить его цвета…
— Через полчаса узнаем, — сказал Спилетт. — Капитан, очевидно, намерен пристать к острову; следовательно, если не сегодня, то завтра наши сомнения разрешатся…
— Разумеется, разумеется, — отвечал Пенкроф, — а все же лучше заранее знать, с кем будешь иметь дело… И я бы не прочь распознать поскорее, под каким флагом идет этот молодец!
Разговаривая, моряк не опускал подзорной трубы и не переставал внимательно наблюдать.
Вечерело, и вместе с наступлением сумерек утихал ветер. Флаг брига повис, и теперь его труднее было различать между фалами.
— Это флаг не американский, — говорил время от времени Пенкроф, — и не английский… На английском флаге красное поле сразу бросается в глаза… И не французский, и не немецкий… Это и не русский… И не испанский, не желтый… Этот флаг словно одноцветный… Постойте, какие корабли больше всего плавают в этих местах?.. Не чилийский ли это флаг? Нет, чилийский трехцветный… Не бразильский ли?.. Бразильский — зеленый… Может, японский? Да нет, и не японский! Японский черный с желтым… А этот… этот…
В эту минуту порыв ветерка натянул неизвестный флаг. Айртон, схватив трубу, опущенную Пенкрофом, приставил ее к глазам и проговорил глухим голосом:
— Флаг черный!
Да, черный флаг развевался на бриге!
Неужто предчувствия инженера оправдались? Неужто это судно принадлежало пиратам? Зачем приближалось оно к Линкольну, чего искало у его берегов? Подходило оно к Линкольну как к неизвестной земле, которая, быть может, окажется удобным местом для хранения похищенных грузов? Или надеялось найти здесь приют на зимние месяцы? Неужели владение колонистов превратится в бесчестный вертеп, в стоянку разбойников Тихого океана?
Все эти мысли волновали колонистов. Сомнений не было: черный флаг мог развеваться только на судне пиратов.
Колонисты не стали терять время на рассуждения.
— Друзья мои, — сказал Смит, — быть может, это судно намерено только осмотреть берега острова; быть может, его экипаж не высадится на землю… Но, так или иначе, мы должны сделать все, чтобы разбойники не догадались о нашем присутствии. Наша ветряная мельница на плато Дальнего Вида сейчас же бросится им в глаза. Пусть Айртон и Наб немедля снимут крылья… Надо также получше прикрыть окна Гранитного дворца… Везде погасить огни… Пусть думают, что остров необитаем…