— А наш ботик? — сказал Герберт.
— О, ботик стоит в бухте Воздушного Шара, — отвечал Пенкроф, — и я ручаюсь, что этим негодяям его не отыскать.
Скоро Наб и Айртон уже снимали крылья с ветряной мельницы. Остальные принесли из леса огромное количество ветвей и лиан, которыми намеревались так прикрыть окна Гранитного дворца, чтобы издали представлялось, будто сама природа образовала все эти зеленые гирлянды и плетеницы. Затем приготовили оружие и боевые снаряды.
— Друзья мои, — голос Смита слегка дрожал, — если эти презренные люди вздумают завладеть островом, мы станем его защищать, не правда ли?
— Да, — ответил Спилетт, — и, если нужно, умрем, защищая наше владение!
Инженер протянул руку своим товарищам, которые с жаром ее пожали.
Один Айртон, снова отошедший в угол, не произнес ни слова. Быть может, он думал, что ему, бывшему каторжнику, не следует выказывать своих чувств.
Смит, угадывая, что происходит в его душе, подошел к нему и сказал:
— А вы, Айртон, что вы думаете делать?
— Я исполню свой долг, — отвечал Айртон.
Кругом все более и более темнело. Между тем бриг уклонился к северу, подхваченный приливом.
— Он уж входит в бухту Союза, — сказал Пенкроф. — Посмотрите: видите прямую линию от мыса Коготь до мыса Челюстей? Эта линия проходит уже западнее! Он, видно, хочет войти в бухту…
— Да, — сказал Спилетт, — желательно бы поскорее узнать намерения капитана этого брига. Быть может, он ограничится осмотром побережья, не будет высаживать экипаж на берег и отправится восвояси… Через час мы будем это знать. Остается ждать.
Зайдет ли бриг вглубь бухты? Вот какой вопрос особенно волновал колонистов. А зайдя в бухту, бросит ли он там якорь? Этот вопрос тоже мучил их. Возможно, он ограничится лишь осмотром побережья и уйдет в открытое море, не высадив на сушу экипаж? Ответ на этот вопрос будет дан меньше чем через час. Колонистам оставалось, таким образом, лишь одно — ждать.
Сайрес Смит с нескрываемой тревогой думал о подозрительном бриге, на мачте которого развевался черный флаг. Неужели он несет с собой угрозу их общему делу, делу их колонии, всему, чего они сумели добиться своим трудом? Неужели пираты (теперь уже не оставалось сомнения в том, что экипаж брига — это морские разбойники) посещали и раньше этот остров? Иначе, подплывая к нему, они не стали бы поднимать флаг. Высаживались ли они прежде на его берег? Если да, то это пролило бы свет на некоторые пока еще загадочные обстоятельства. Уж не укрываются ли где-нибудь на неисследованной части острова их сообщники, которые только и ждут высадки, чтобы присоединиться к своим дружкам? Ни на один из этих вопросов, которые Сайрес Смит задавал себе мысленно, он не находил ответа; он понимал только, что прибытие пиратского брига ставит колонистов перед лицом серьезной опасности.
Тем не менее его товарищи и он сам твердо решили сопротивляться до последней возможности. Как велико количество пиратов, превышают ли они численностью колонистов, насколько лучше вооружены пришельцы — вот что необходимо было узнать в первую очередь! Но как добраться до брига?
Спустилась ночь. Молодой месяц, померкший в лучах заката, уже исчез с небосвода. Глубокий мрак окутывал остров и море. Тяжелые тучи обложили горизонт, не пропуская ни единого луча света. С наступлением сумерек ветер совсем стих. На деревьях не шелестела листва, ленивые волны бесшумно набегали на берег. Корабль пропал во тьме, огни на нем затушили, и если он по-прежнему шел вблизи острова, уже невозможно было определить его местонахождение.
— Чего загодя тревожиться, — сказал Пенкроф. — Может, это проклятое судно пошло дальше и на рассвете мы его уж не увидим…
Как бы в ответ моряку во мраке блеснул огонек, затем раздался пушечный выстрел.
Между блеснувшим огоньком и выстрелом прошло всего шесть секунд; значит, бриг находился от берега всего в одной миле с четвертью.
В то же время колонисты услыхали звяканье цепей.
Бриг бросил якорь неподалеку от Гранитного дворца.
II. Подвиг Айртона
Невозможно было сомневаться в намерениях пиратов. Они бросили якорь близ острова и, очевидно, на следующее утро собирались сесть в шлюпку и сойти на берег.
Смит и его товарищи решили, как действовать, и не колебались, но, как бы они ни были отважны, они не желали проливать кровь и потому считали за лучшее сначала попробовать избавиться от опасности без схватки и боя.
— Если они только высадятся на берег и не пойдут вглубь острова, — сказал инженер, — то, весьма вероятно, мы успеем от них укрыться.
— Может, они только хотят запастись пресной водой? — сказал Пенкроф.
— Значит, они поплывут по реке Милосердия, а там мост! — заметил Герберт.
— От устья до моста полторы мили, — возразил Пенкроф, — зачем им забираться так далеко? Вот у нас в «Трубах» разные постройки, так, пожалуй, могут броситься в глаза… Да нет, им не придет в голову там шарить…
— Во всяком случае, наша позиция недурна, — сказал инженер, — и нас трудно найти… Отверстие прежнего стока так заплетено травами и кустами, что неприятель не сможет его открыть, а раз он его не откроет, он не сможет проникнуть в Гранитный дворец.
— А наши плантации? Наши посевы? Птицы? Скотный двор? — воскликнул Пенкроф, топнув ногой. — Они могут все разрушить, все уничтожить в несколько часов!
— Да, — отвечал Смит, — и мы не в состоянии им помешать…
— Сколько их — вот вопрос! Если человек двенадцать, так сумеем с ними справиться, но если их человек сорок или пятьдесят, тогда дело другое…
— Господин Смит, — сказал Айртон, приближаясь к инженеру, — дадите ли вы мне позволение?..
— Какое, мой друг? Говорите.
— Позвольте мне пробраться на бриг — высмотреть, сколько на нем экипажа и как он вооружен.
— Но, Айртон, вы рискуете жизнью, — ответил Смит.
— Отчего ж мне и не рискнуть, господин Смит?
— Вы сказали, что исполните ваш долг, но это уже более чем исполнить долг…
— Исполнить долг мало, господин Смит; я должен сделать больше…
— Вы хотите подплыть в пироге к самому бригу? — спросил Спилетт.
— Нет, господин Спилетт, я не возьму пироги — я сам поплыву. Пирога не пройдет там, где может проскользнуть человек.
— Бриг почти в полутора милях от берега! — сказал Герберт.
— Я хороший пловец, — отвечал Айртон.
— Говорю вам, вы рискуете жизнью, — сказал инженер.
— Стоит ли об этом толковать! — отвечал Айртон. — Господин Смит, я прошу у вас этого позволения как великой милости! Это, быть может, успокоит меня, утешит…
— Ступайте, Айртон, — сказал инженер, чувствовавший, что отказ огорчил бы и оскорбил бывшего каторжника.
— Я с вами, — сказал Пенкроф.
— Вы мне не доверяете?.. — с живостью спросил Айртон. Но тотчас подавил эту вспышку и прибавил: — Вы имеете на это полное право!
— Вы ошибаетесь, Айртон, вы ошибаетесь! — с жаром возразил Смит. — Пенкроф вовсе не хотел сказать, что не доверяет вам. Вы не так истолковали его слова!
— Совсем не так, — подтвердил моряк. — Я хотел проводить вас только до островка Спасения; потому что, не ровен час, какой-нибудь тип из этой шайки уже выбрался на берег и шастает где-нибудь поблизости, и в случае чего двоим легче помешать ему поднять тревогу… Я подожду вас на островке, Айртон, а вы один плывите к бригу, как вызвались. Ладно?
— Ладно, — отвечал Айртон.
Замысел его был очень смел, но он мог рассчитывать на успех благодаря темноте пасмурной ночи. Он надеялся, добравшись до брига, уцепиться за цепь или канат, высмотреть, сколько там людей, а может быть, и узнать из их разговора, что они намерены здесь делать.
Айртон разделся и натерся жиром, чтобы не слишком зябнуть в холодной воде.
Тем временем Пенкроф и Наб пошли за пирогой, которая стояла в нескольких сотнях шагов выше, у берега реки Милосердия; когда они возвратились, Айртон уже был готов и ждал их, завернувшись в одеяло.
— Прощайте, Айртон, — сказал инженер, — я не говорю вам об осторожности: вы сами понимаете, как это необходимо…
— Не беспокойтесь, господин Смит, — отвечал Айртон.
Колонисты в последний раз пожали ему руку.
Айртон сел в пирогу с Пенкрофом.
Было ровно половина одиннадцатого, когда оба исчезли в темноте.
Колонисты отправились в «Трубы», где намерены были ожидать их возвращения.
Разведчики быстро пересекли пролив. Пирога остановилась у островка. Плавание было совершено с подобающей осмотрительностью.
— Не шатается ли здесь кто из них? — шепнул Пенкроф, ступая на островок.
Но после тщательного осмотра оказалось, что на островке нет ни души. Айртон перешел его быстрым шагом, затем, не колеблясь ни секунды, кинулся в море и поплыл без шума, как рыба, прямо к бригу. На бриге зажгли огонь; полосы света обозначали место, где он стоял.
Пенкроф же укрылся между выступами береговой скалы и стал ожидать возвращения товарища.
Айртон плыл, не производя ни малейшего шума. Его уносило течением, и он быстро удалялся от берега. Его голова лишь слегка выдавалась над поверхностью воды, а внимательный взгляд был прикован к темному силуэту судна, огни которого отражались в море. Он помнил лишь одно: нужно во что бы то ни стало сдержать данное товарищам слово — выполнить свой долг; ему даже не приходила в голову мысль ни об опасностях, подстерегающих его на борту корабля, ни об акулах, которые нередко появлялись возле острова. Течение несло его, и берег остался далеко позади.
Спустя полчаса Айртон подплыл к самому бригу и схватился одной рукой за цепь. Он перевел дух и, поднимаясь по цепям, достиг оконечности бушприта. Тут сушились матросские штаны. Он снял одни и надел на себя. Затем он устроился поудобнее и прислушался.
На бриге не спали. Напротив, спорили, пели, смеялись. Айртон между разными шутками и проклятиями услыхал:
— Наш бриг хоть куда! Это знатное приобретеньице!
— Ходок отличный! Стоит своего имени! Уж подлинно «Быстрый»!