Прошло еще четверть часа; шлюпка все продолжала двигаться в том же направлении.
В воздухе и на море царствовала совершенная тишина, полное спокойствие.
Пенкроф и Айртон отлично поняли замысел каторжников отрезать их от острова, но они не собирались покидать свой пост по многим соображениям — ни к чему было обнаруживать перед нападающими свое присутствие, становясь мишенью для орудий «Быстрого», а кроме того, они рассчитывали на Спилетта и Наба, которые затаились у устья реки, и на Смита и Герберта, засевших в скалах «Труб».
Спустя двадцать минут после того, как стихли выстрелы, шлюпка пришла к реке Милосердия и находилась от устья всего в двух кабельтовых. Прилив уже начался, и волны с силой стремились в узкий проход, увлекая шлюпку в реку. Каторжники с большим трудом могли удержаться в проливе, но им все-таки пришлось плыть на очень близком расстоянии от устья реки, и тут их приветствовали двумя пулями, которые свалили еще двух человек. Наб и Спилетт не промахнулись.
С брига тотчас же послали второе ядро, нацелив прямо в то место, где взвился дымок от выстрелов Наба и Спилетта, но это ядро только оторвало несколько кусков гранита и не причинило никакого вреда колонистам.
В шлюпке оставалось теперь всего три боеспособных человека, и, невзирая на все их старания, они не в состоянии были справиться с течением — шлюпку повлекло в пролив, и она быстро пронеслась мимо Смита и Герберта, затем, обогнув северную оконечность островка Спасения, направилась к бригу.
Смит и Герберт не стреляли, вероятно посчитав, что выстрелы не попадут в цель на таком расстоянии.
До сих пор колонисты не могли пожаловаться. Начало борьбы не обещало ничего хорошего их противникам — у тех было уже четверо тяжелораненых, а может быть, и убитых, — ни одна пуля не пропала даром, а у них никто не был даже оцарапан. Если каторжники намерены были продолжать осаду таким же образом, то есть посылая к берегу шлюпку с незначительным отрядом, то с достоверностью можно было предположить, что колонисты перебьют их всех до единого.
— Отлично придумал господин Смит! — говорил Пенкроф. — Теперь эти бестии думают, что нас тут целый полк… Отлично придумал! Экая голова!
Шлюпка, которой на обратном пути приходилось бороться с морским течением, только через полчаса причалила к бригу.
При виде раненых на «Быстром» раздались проклятия и угрозы, и три или четыре пушечных ядра были посланы на островок, где, как и прежде, раздробили только часть гранитного утеса.
Но каторжники, не помня себя от ярости, тотчас же решили снова отправиться к берегу. Двенадцать человек бросились в шлюпку, из которой убрали раненых, и быстро поплыли к островку. Следом за этой шлюпкой была спущена на море и другая, где поместилось восемь человек. Шлюпка устремилась ко входу в устье реки. Очевидно, первая партия разбойников намеревалась расправиться с неприятелем, притаившимся на островке, а вторая — с неприятелем, засевшим около речного устья.
Положение Пенкрофа и Айртона становилось чрезвычайно опасным, и они поняли, что им следует как можно скорее перебраться на остров.
Они, впрочем, обождали, пока первая шлюпка не подойдет на расстояние ружейного выстрела, и пустили в нее две пули, которые, вероятно, попали метко, потому что среди экипажа воцарилось сильное смятение. Затем Пенкроф и Айртон, сделав еще около десятка выстрелов по неприятелю, выскочили из своей засады, во всю прыть перебежали островок, кинулись в пирогу, переплыли пролив, причалили к берегу в ту самую минуту, когда вторая неприятельская шлюпка достигла его южной оконечности, и укрылись в «Трубах».
Едва они успели соединиться со Смитом и Гербертом, как пираты заняли островок и принялись бегать по нему, разыскивая, где спрятались так метко стрелявшие островитяне.
Почти в ту же минуту раздались новые выстрелы около устья реки, куда приблизилась вторая шлюпка. Из восьми плывших в ней человек двое были смертельно ранены, а шлюпка, увлеченная течением, ударилась о подводные скалы и разбилась. Шестеро уцелевших разбойников, подняв ружья над головой, чтобы уберечь их от воды, выбрались на правый берег реки, но, сообразив, что здесь того и гляди попотчуют меткой пулей, тотчас же пустились бежать из-под выстрелов и попали на мыс Находки.
Итак, на островке было теперь двенадцать каторжников — из них, правда, многие были ранены, — имевших в своем распоряжении шлюпку, а на острове шестеро, но они не могли достигнуть Гранитного дворца, имея преграду — реку.
— Пока все хорошо! — сказал Пенкроф. — Как вы полагаете, господин Смит?
— Я полагаю, что дело примет другой оборот, Пенкроф, — отвечал инженер.
— Почему так, господин Смит?
— Я уверен, что каторжники наконец сообразят, как нелепы и малорезультативны подобные нападения малыми партиями…
— Пусть себе соображают как хотят, а через пролив им все-таки со всеми их соображениями не переправиться! — сказал моряк. — Карабины господина Спилетта и Айртона им помешают. Вы ведь знаете, что эти карабины бьют на целую милю, даже дальше!
— Это правда, — заметил Герберт, — но что же могут сделать два карабина против четырех пушек?
— Э! До пушек еще далеко! Бриг-то ведь не в проливе! — отвечал Пенкроф.
— А если он войдет в пролив? — сказал Смит.
— Не войдет, господин Смит, они побоятся… Ведь они рискуют здесь наткнуться на подводные камни и разбиться.
— Это ничего не значит, — сказал Айртон. — Они могут подождать прилива и войти в протоку… Потом, при отливе, бриг, может быть, и разобьется, но пока он будет цел, нам опасно оставаться здесь под выстрелами из пушек…
— Тысяча тысяч чертей! — воскликнул Пенкроф. — Кажется, эти негодяи в самом деле собираются сняться с якоря!
— Нам, может быть, лучше укрыться в Гранитном дворце? — спросил Герберт.
— Подождем еще, — отвечал Смит.
— А как же Наб и мистер Спилетт? — осведомился Пенкроф.
— Они успеют присоединиться к нам, когда наступит время. Будьте начеку, Айртон. Теперь слово за вашим карабином, равно как и за карабином Спилетта.
Замечание Пенкрофа было совершенно справедливо! «Быстрый» поворачивался на якоре, явно намереваясь подойти к острову. Прилив продлится еще часа полтора, и так как течение стало слабее, бриг мог легко маневрировать. Но Пенкроф никак не желал согласиться с Айртоном, что бриг рискнет войти в пролив.
Тем временем группа пиратов, захватившая островок, постепенно добралась до противоположного берега — теперь от суши их отделял лишь пролив. Вооруженные только ружьями, они не могли причинить никакого вреда колонистам, укрывшимся кто в «Трубах», кто в устье реки; не предполагая, что у неприятеля есть дальнобойные карабины, пришельцы считали, что здесь им не грозит ни малейшая опасность. Они открыто начали расхаживать по берегу островка.
Они скоро в этом раскаялись. Спилетт и Айртон выстрелили из своих карабинов, и два пирата упали.
— Эге! — воскликнул Пенкроф. — Видно, не понравилось!
Среди пиратов воцарилось смятение. Бросив своих раненых и убитых, они ринулись на другой конец островка, сели в шлюпку и поплыли к бригу.
— Восьмерых положили! — сказал Пенкроф. — Значит, коли их всех было пятьдесят, так теперь остается всего сорок два… Ничего, хорошо! Господин Спилетт и Айртон знатно прицеливаются! И точно каждый раз сговариваются: один выстрелит — и другой, один свалит врага — и другой… Живо работают!
— Господа, — сказал Айртон, снова заряжая свой карабин, — дело становится серьезным. Бриг поднимает якорь…
Действительно, ясно доносилось звяканье цепей и стопора на кабестане, который вращала команда. В первую минуту «Быстрый» потянуло к якорю, но, когда якорь оторвался от грунта, бриг двинулся к берегу. Ветер дул с моря. На судне подняли стаксель и фор-марсель, и оно стало приближаться к острову.
— Смотрите, идет! — сказал Герберт.
— Идет, идет, — отвечал моряк. — Ну, ему не поздоровится, коли он рискнет в пролив…
Колонисты не без волнения следили за маневрами брига, не подавая признаков жизни, но не в силах были подавить охватившее их волнение. И действительно, их ждала страшная участь — обстрел вражеской батареи, бьющей по острову чуть ли не в упор, и полная невозможность нанести противнику хотя бы незначительный урон. Как тут воспрепятствовать высадке пиратов?
Сайрес Смит отлично понимал, как велика опасность, и ломал голову, стараясь найти выход из положения. Через несколько минут ему так или иначе придется принять решение. Но какое? Запереться в Гранитном дворце, который обложат пираты, и выдерживать осаду неделю, месяц, а возможно, и несколько месяцев, поскольку съестных припасов хватит с избытком? Хорошо, допустим даже, что этот план ему удастся. Ну а дальше что? Все равно пираты станут хозяевами острова, они натешатся здесь вволю, все перевернут вверх дном и в конце концов одолеют пленников Гранитного дворца.
Оставалась одна надежда, что Боб Гарвей, как опытный моряк, не решится подвергать опасности свой бриг, не войдет в пролив, а будет держаться у островка. В таком случае он будет находиться в полумиле от берега Линкольна, а на таком расстоянии пушечные выстрелы не так страшны, как на расстоянии в несколько сотен шагов.
— Никогда этот Боб Гарвей не войдет в пролив, если только он хороший моряк! — повторял Пенкроф. — Он должен понимать, что рискует бригом. Чуть только непогодка — и беда…
Бриг между тем приблизился к островку, и видно было, что он направляется к его нижней оконечности, то есть к тому берегу, который прилегал не к морю, а к проливу.
Намерения Гарвея были ясны: он хотел стать против «Труб» и отсюда отвечать гранатами и ядрами на ружейные выстрелы, которые уже погубили часть его экипажа.
Скоро «Быстрый», достигнув оконечности островка, обогнул ее и подошел к реке Милосердия.
— Каковы разбойники! Ведь идут в пролив! — воскликнул Пенкроф.
Журналист и его товарищи рассудили, что пришло время покинуть свой пост близ устья реки, и рассудили совершенно справедливо, ибо оттуда стрелять по кораблю было просто бессмысленно. Куда лучше быть всем вместе в решительную минуту, когда, возможно, начнется жестокая схватка. Гедеон Спилетт и Наб добрались до «Труб», прячась за скалы, и сыпавшиеся градо