м пули не причинили им ни малейшего вреда.
— Спилетт! Наб! — воскликнул инженер. — Надеюсь, вы не ранены?
— Нет, не ранены, — ответил журналист, — правда, меня слегка задело рикошетом! Но, смотрите-ка, этот чертов бриг входит в пролив!
— Да, — подтвердил Пенкроф, — и через десять минут он встанет на якорь против Гранитного дворца!
— У вас есть какой-нибудь план, Смит? — спросил Спилетт.
— Надо укрыться в Гранитном дворце, пока еще есть время, пока каторжники не могут нас видеть…
— Это и мое мнение, но что тогда?..
— Будем действовать сообразно обстоятельствам.
— А как, по-вашему, мистер Сайрес, не лучше ли нам с Айртоном остаться здесь? — спросил моряк.
— А зачем, Пенкроф? — возразил Сайрес Смит. — Нет, нам не следует сейчас разлучаться.
Нельзя было терять ни минуты. Колонисты выбрались из «Труб». Выступ кряжа скрывал их от глаз пиратов, толпившихся на палубе «Быстрого», но гулкое эхо пушечных выстрелов, крушивших скалы, свидетельствовало о том, что бриг подходит к берегу.
Добраться до подъемника, достичь дверей Гранитного дворца, где со вчерашнего дня сидели взаперти в большом зале Топ и Юп, было делом минуты.
И пора! В окна, увитые зеленью, они увидели, как «Быстрый», окутанный клубами дыма, входил в пролив. Колонистам пришлось даже немного отойти в сторону, так как все четыре пушки палили не переставая и ядра били вслепую по «Трубам» и по устью реки Милосердия, хотя защитники ее уже оставили свой пост. Скалы разлетались на куски, и вслед за каждым пушечным залпом раздавались торжествующие возгласы пиратов, кричавших во всю глотку «ур-ра!».
И все же можно было надеяться, что Гранитный дворец уцелеет, ибо Сайрес Смит приказал из предосторожности укрыть окна зеленью, но вдруг ядро снесло двери и влетело в коридор.
— Отступите, отступите в сторону! — сказал Смит товарищам.
— Как палят! — сказал Пенкроф. — Без передышки… И палят вслепую: и в «Трубы», и туда, откуда господин Спилетт и Наб их пугали… Палите, голубчики, старайтесь! Птички давно улетели!
— Благодаря вашей предусмотрительности, Смит, наш дворец, кажется, уцелеет, — сказал Спилетт. — Окна так хорошо скрыты, что Бобу Гарвею не придет в голову посылать сюда ядра…
— Проклятие! Они нас обнаружили! — воскликнул Пенкроф.
Быть может, пираты еще не открыли убежище колонистов, но Боб Гарвей, несомненно, счел нелишним послать ядро в подозрительно яркое пятно зелени, спускавшейся с высокой гранитной стены. За первым ядром последовало второе, которое прорвало лиственную завесу и обнажило отверстие в граните.
Положение колонистов было отчаянное.
Их убежище было обнаружено. Оставалось только отступить в верхний коридор и предоставить жилище разрушению… Они не могли воздвигнуть преграды против ядер, даже не могли укрыться от осколков гранита, фонтаном взлетавших вокруг них. Оставалось только одно: укрыться в верхнем коридоре Гранитного дворца, бросив свое жилище на произвол судьбы.
Вдруг раздался глухой треск и шум, за которым последовали страшные крики.
Смит и его товарищи кинулись к окну.
Огромный водяной столб, нечто вроде водяного смерча, приподнял бриг. Корабль переломился надвое, и спустя несколько минут пучина поглотила его вместе со всем экипажем.
IV. Таинственная мина
— Бриг взорвался! — воскликнул Герберт.
— Да, они взлетели на воздух, словно Айртон поджег пороховую камеру! — ответил Пенкроф, бросаясь к подъемнику вместе с Набом.
— Но что же случилось? — спрашивал Спилетт, все еще находившийся в изумлении от такой неожиданной развязки.
— А! Ну, теперь мы узнаем!.. — с живостью ответил инженер.
— Что́ узнаем?..
— Потом! Потом! Пойдемте, Спилетт! Прежде всего надо убедиться, действительно ли истреблены разбойники.
От брига ничего не осталось, не было видно даже его рангоута. Поднятый смерчем, «Быстрый» лег набок и, вероятно вследствие образовавшейся в этом положении огромной течи, пошел ко дну. Но так как пролив в этом месте был не более двадцати футов глубиной, то при отливе надпалубные сооружения и корпус брига должны были выйти из воды.
На воде образовался настоящий плот из запасных мачт и рей, курятников с живыми еще пернатыми, бочонков и ящиков, которые, освобождаясь из сеток, мало-помалу всплывали на поверхность. Две мачты порвали штаги и ванты и скоро всплыли на поверхность пролива вместе с парусами, из коих одни были убраны, а другие развернуты. Колонистам не стоило ждать, пока отлив унесет все эти богатства в море, поэтому Пенкроф и Айртон поспешно сели в пирогу, собираясь перетащить все или на островок, или к побережью.
Но в ту самую минуту, как они хотели отчалить, одно замечание Спилетта их остановило.
— А вы не забыли о шести каторжниках, высадившихся на правый берег реки? — спросил он.
Все взглянули в этом направлении. Никого из разбойников не было видно. Весьма вероятно, они, став свидетелями гибели брига, поглощенного водами пролива, бросились искать убежища внутри острова.
— Впоследствии мы займемся ими, — сказал Сайрес Смит. — Они вооружены и, следовательно, еще представляют опасность, но шесть против шести не беда: шансы на победу одинаковы. Поэтому не следует медлить и упускать из рук сокровища…
Айртон и Пенкроф сели в пирогу и быстро поплыли к месту взрыва.
Море было спокойно, и вода стояла очень высоко, так как два дня тому назад наступило новолуние. Следовательно, пройдет не меньше часа, прежде чем обнажится остов брига, затонувшего в проливе.
Они успели связать мачты и запасный рангоут канатом, затем общими усилиями притащили их к берегу. Пирога подбирала все остальное, плавающее на поверхности, как то: курятники, бочонки, ящики, — и доставляла в «Трубы».
Несколько трупов тоже всплыло наверх. Айртон между прочими узнал труп Боба Гарвея и, указывая на него товарищу, сказал взволнованным голосом:
— Вот кем я был, Пенкроф!
— Но теперь вы совсем другой человек, милейший Айртон! — ответил моряк.
Колонистам показалось довольно странным, что трупов всплыло так мало. Они насчитали всего пять или шесть, которые отливным течением уже начинало уносить в море. Весьма вероятно, что каторжники, пораженные неожиданной гибелью судна, не успели убежать, и, когда бриг лег набок, бо́льшая часть их пошла ко дну, не будучи в состоянии выбраться из-за сеток.
В течение двух часов Смит и его товарищи занимались исключительно буксировкой добычи к песчаному берегу.
Колонисты были так поглощены этой работой, что мало говорили, но сколько мыслей роилось у каждого из них! Обладание таким бригом или, скорее, всем, что в нем заключалось, можно было назвать настоящим счастьем. Действительно, корабль в своем роде целый маленький мир, и колония острова Линкольна обогатилась множеством полезных вещей, оставшихся от «Быстрого». По сути, в более крупных размерах повторялась история ящика, найденного колонистами на мысе, получившем поэтому название мыс Находка.
«А что, — думал Пенкроф, — почему бы нам не вытащить и весь бриг на берег? В этом нет ничего невозможного. Если в нем только течь — это небольшой изъян, пробоину можно заделать, а судно в триста или четыреста тонн — это не шутка: получше нашего „Благополучного“! На таком бриге можно далеко уйти. Можно уйти куда угодно! Надо нам с господином Сайресом и Айртоном хорошенько это обсудить. Дело стоит того!»
Действительно, если бы бриг можно было сделать снова годным для плавания, то колонисты не пожалели бы самого тяжелого труда на его починку, потому что получили бы возможность отправиться на родину и шансы на возвращение возросли бы в сотню раз. Но, чтобы решить этот важный вопрос, нужно было дождаться отлива и осмотреть весь корпус брига.
Когда все было перетащено и укрыто в надежном месте на берегу, Смит и его товарищи решились пожертвовать несколько минут для завтрака. Все сильно проголодались. Они расположились возле «Труб». К счастью, кладовая находилась поблизости, и Наб с честью доказал свои незаурядные кулинарные способности. Читатель, конечно, догадывается, что во время еды все разговоры вертелись вокруг неожиданного и чудесного происшествия, чудом спасшего колонистов от неминуемой гибели.
— Именно чудесное происшествие, — повторял Пенкроф, — потому что, надо признаться, этих разбойников взорвало как раз вовремя! В Гранитном дворце нам бы не продержаться.
— Как вы полагаете, Пенкроф, — спросил Спилетт, — чем объяснить взрыв брига?
— Объяснить это очень легко. На пиратском судне разве такая дисциплина, как, скажем, на военном корабле? Каторжники не матросы. Пороховая камера, вероятно, была открыта, потому что с брига то и дело посылали ядра; а ведь достаточно малейшей неосторожности, чтобы вся эта штука взлетела на воздух.
— Меня, — сказал Герберт, — удивляет, что с «Быстрым» случилось что-то вовсе не похожее на пороховой взрыв. Треск был совсем не сильный, и после затонувшего брига не осталось никаких обломков рангоута и обшивки. Можно подумать, что он затонул скорее от пробоины и течи, чем от взрыва.
— Это тебя удивляет? — спросил инженер.
— Да, господин Смит, удивляет.
— Меня, Герберт, это тоже удивляет, — ответил Смит, — но когда мы побываем в корпусе «Быстрого», мы, разумеется, увидим разъяснение этой загадки.
— Как, — возразил Пенкроф, — вы допускаете, что бриг затонул просто-напросто от сильной течи, затонул, как судно, которое ударилось о подводный камень?
— А то как же? — заметил Наб. — Если в проливе подводные скалы, так как же ему было не разбиться?
— Ладно, Наб, — ответил Пенкроф, — ты человек зоркий, только не всегда видишь… Ты не следил за бригом. За минуту перед тем, как он пошел ко дну, — я это отлично видел — его подняло какой-то огромной волной, и он опрокинулся на левый борт. Кабы он просто ударился о подводный камень, в пробоину хлынула бы вода и он пошел бы ко дну как все порядочные и честные корабли.
— Если корабль разбойничий — такая ему и гибель! — ответил Наб.