Одна из вышеупомянутых долин, где не было недостатка в питьевой воде, вполне подходила для убежища какого-нибудь отшельника: он мог найти тут все необходимое для жизни. Колонисты тщательно исследовали все три долины, но нигде не обнаружили присутствия человека.
Где же таинственный незнакомец нашел себе пристанище? Может быть, на северном склоне, в диких ущельях, среди обвалившихся скал, в бесплодных теснинах, между застывшими потоками лавы?
У подошвы горы Франклина с северной стороны пролегали только две широкие и неглубокие долины; они были совсем лишены зелени, усеяны валунами, испещрены длинными полосами морен и потоками застывшей лавы, меж которых вздымались буграми вулканические горные породы и лежали россыпью мелкие обломки обсидиана и лабрадорита. Эта часть острова потребовала долгих и трудных исследований. В склоны горы врезалось здесь множество пещер, конечно совсем неудобных для жилья, но совершенно скрытых от глаз и почти неприступных.
Но колонисты ни перед какими препятствиями не останавливались. Они даже посетили темные туннели, образовавшиеся в плутоническую эпоху. Эти туннели проходили сквозь массу гранита, и стены их еще сохраняли копоть, свидетельствовавшую о проходе подземных огней.
Колонисты, вооружившись горящими сосновыми ветками, тщательно осмотрели все до одной темные галереи, обшарили каждое углубление.
Но никогда, казалось, нога человека не ступала по этим древним проходам, никогда человеческая рука не перемещала ни одной из этих вековых глыб.
Однако, невзирая на то, что подземные галереи были совершенно пусты и в них царила глубокая темнота, Смит скоро должен был убедиться, что тут не было того безмолвия, которое можно ожидать в подобном месте.
Пройдя в глубину одной галереи, тянувшейся на несколько сотен футов внутри гранитной массы, он был крайне удивлен, услышав глухой грохот.
Спилетт тоже услышал этот отдаленный гул. Они несколько раз останавливались, чтобы лучше прислушаться, и решили, что это подземные удары.
— Вулкан, значит, не совсем потух! — сказал Спилетт.
— Весьма возможно, что с тех пор, как мы обследовали кратер, в нижних пластах горы произошли какие-нибудь сдвиги, — отвечал Смит. — Всякий вулкан, считающийся потухшим, может снова вспыхнуть.
— Значит, мы можем ожидать извержения?
— Пожалуй что можем.
— И острову угрожает опасность?
— Не думаю, чтобы угрожала: кратер, то есть предохранительный клапан, существует, следовательно пары и лава будут извергаться этим путем.
— А что, если лава проложит себе новую дорогу и потечет на плодородную часть острова?
— Нет основания предполагать это, любезный Спилетт. Гораздо вероятнее, что она потечет по готовому уже пути.
— Э! Вулканы капризны! — сказал Спилетт.
— Заметьте, что гора Франклина несколько наклонена именно в ту сторону. Это должно способствовать излиянию лавы в долины, которые мы теперь исследуем. Только землетрясение может переместить центр тяжести и направить потоки лавы в другую сторону.
— До сих пор мы еще не видели над горой ни малейшего дыма, — сказал Спилетт, — значит ничто пока не предвещает близкого извержения.
— Да, — отвечал Смит, — дыма не заметно. Я еще вчера долго наблюдал вершину горы. Но весьма возможно, что в нижней части кратера, долгое время остававшегося в покое, нагромоздились обломки скал, отвердевшая лава, пепел, и вследствие этого предохранительный клапан чересчур придавлен. При первом серьезном взрыве, конечно, все это разлетится, как пух, и вы можете быть спокойны, любезный Спилетт, что ни остров, который представляет собой паровик, ни вулкан, который я уподобил предохранительному клапану, не лопнут вследствие давления газов. Но, повторяю, я все-таки, если бы мог, предотвратил бы извержение.
— Прислушайтесь, Сайрес, — сказал Спилетт. — Слышите, точно отдаленный гром? Это гремит в самом вулкане.
— Да, — отвечал Смит, с минуту прислушивавшийся к глухому подземному грохоту. — Подземная работа совершается. Увидим, что будет!
Смит и Спилетт сообщили товарищам о возможности извержения.
— Вот тебе раз! — воскликнул Пенкроф. — Старый потухший вулкан хочет разгуляться! Пусть попробует, как раз осадят!
— Кто же осадит? — спросил Наб.
— Наш невидимка, Наб, наш невидимка! Как только он заметит, что кратер пошаливает, он сейчас его прикроет, как ты прикрываешь кастрюлю, и — конец!
Как видит читатель, вера Пенкрофа в новоявленное божество, повелевающее островом, была непреложна, да и, надо сказать, таинственная сила, проявлявшаяся до сих пор во многих и многих случаях, казалась всемогущей. Но этот чародей ускользал от самых тщательных поисков, и, невзирая на все старания колонистов, на их усердие и, главное, на их упорство в исследовании острова, скрытое убежище до сих пор не было обнаружено.
С 19 до 25 февраля колонисты обследовали всю северную часть острова Линкольна, обшарили каждый уголок, каждую ямку; потом обыскали всю гору, начиная с подошвы до усеченного конуса, заканчивавшего первый этаж утесов, а затем — до самых верхних зубцов громадной шапки, в глубине которой открывался кратер. Инженер даже составил очень точную карту горы и ее отрогов, и колонисты обошли их все до самых отдаленных уголков. Исследовали они также верхнюю террасу и возвышавшуюся на ней конусообразную вершину, вплоть до снеговой шапки, белевшей на ее макушке, в которой зияла воронка кратера.
Колонисты сделали более: они спустились в пропасть, в которой явственно слышались подземные глухие раскаты.
Но нигде колонисты не нашли следов таинственного доброго гения. Чародей не хотел показываться. Невзирая на все усердные, упорные, неустанные поиски колонистов, его таинственное жилище не было открыто.
Тогда они направились к дюнам и тщательно осмотрели снизу доверху высокие стены из лавы, окружавшие залив Акулы.
Никого! Ничего!
В этих двух словах подразумевалось столько бесполезно потраченного времени, столько трудов, сил, что наконец Смит и его товарищи без раздражения не говорили уже о дальнейших поисках.
Ни к чему не ведущие поиски не могли продолжаться вечно.
— Знаете, что я думаю? — сказал Пенкроф, когда решено было прекратить дальнейшие обследования.
— Что, Пенкроф? — спросил Герберт.
— А то, что наш невидимка не живет на острове.
— А где же, ты полагаешь, он живет?
— Право, не придумаю, дружок, — отвечал моряк, разводя руками. — Может, в воде, может, еще где…
— Он везде может жить, где ни пожелает… хоть на облаках, — уверенно заметил Наб.
25 февраля колонисты возвратились в Гранитный дворец и с наслаждением отдохнули после тяжелых трудов утомительной экспедиции. При помощи двойного каната, который привязали к стреле и закинули на выступ площадки, они восстановили сообщение между своим жилищем и берегом.
Месяц спустя, 25 марта, они праздновали трехлетнюю годовщину своего пребывания на острове Линкольна.
XIV. Пробуждение вулкана
Прошло три года с тех пор, как пленные улетели из Ричмонда на воздушном шаре, и за эти три года сколько раз они говорили о родине!
Они не сомневались, что междоусобная война давным-давно окончена, и им казалось немыслимым, чтобы Север, то есть правое дело, не восторжествовал. Но как велась эта жестокая война? Сколько крови было пролито? Кто из их друзей пал в битве?
Ничто не обещало им скорого возвращения в родные места, но они мечтали, как отрадно было бы хоть на несколько дней снова их увидеть, снова установить связь с обитаемым миром, сообщение между Америкой и их островом, затем поселиться в этой колонии, которую они основали.
Неужто эта мечта неосуществима?
— А может, наш Невидимка перенесет нас в Америку? — прибавил Пенкроф.
— Что ж, захочет, так и перенесет! — ответил Наб.
— Если бы Набу или Пенкрофу сказали, что корабль в триста тонн ожидает нас в заливе Акулы или в бухте Воздушного Шара, они бы ничуть не удивились! — улыбнулся Спилетт.
— Чего же удивляться? — спросил Пенкроф.
— Вы полагаете, что Невидимка все может?
— Полагаю, господин Спилетт, — ответил моряк.
— Я не могу похвалиться такой безграничной верой, — вмешался Смит, — и потому предлагаю серьезно обсудить вопрос о постройке судна. Не забывайте, что нам надо как можно скорее отвезти записку на остров Табор, иначе шотландская яхта может прийти и уйти…
— А сколько времени нам понадобится на постройку судна водоизмещением двести пятьдесят — триста тонн? — спросил Спилетт.
— Месяцев восемь. Самое меньшее — семь, — отвечал Пенкроф. — Только вот беда: зима наступает, а в холодную пору работать гораздо труднее. Надо, значит, положить еще недельку-другую на перерывы в работе. Да вот я вам что скажу: если наше судно будет готово к этому ноябрю, то и слава богу!
— Отлично! — сказал Смит. — Ноябрь всего благоприятнее и для близкого, и для дальнего плавания.
— Ну что ж, давайте приниматься за работу, господин Смит, — отвечал моряк. — Чертите план — рабочие готовы. Айртон, надо полагать, кое-что понимает в этом деле и не откажется нам помочь.
Посовещались с остальными колонистами, те одобрили замысел инженера, и действительно, идея была превосходная. Правда, построить корабль водоизмещением от двухсот до трехсот тонн — задача нелегкая, но колонисты верили в свои силы, что вполне оправдывалось уже достигнутыми успехами.
Смит немедленно занялся составлением проекта и чертежами; остальные принялись заготавливать древесину.
Деревья должны были пойти на изогнутые шпангоуты на весь набор судна и на его обшивку. Леса Дальнего Запада дали им лучшие для кораблестроения породы дуба и вяза. Воспользовавшись просекой, которую прорубили во время последней экспедиции, проложили по ней дорогу, назвав ее дорогой Дальнего Запада; по ней бревна подвезли к «Трубам» и устроили там корабельную верфь. Что касается дороги, то она шла прихотливыми зигзагами, петляя в зависимости от расположения деревьев, выбранных для рубки, и все же благодаря ей значительная часть полуострова Извилистого стала гораздо доступнее.