— Эге! — воскликнул Пенкроф. — Это уж не пары, а как есть настоящий дым! Наш вулкан не только дышит, а уж курит!
Моряк довольно метко выразил изменение, произошедшее в кратере вулкана. Уже три месяца из него вырывались пары, свидетельствовавшие, что внутри его кипят расплавленные минеральные вещества, а теперь вместо паров из него валил густой дым, поднимавшийся в виде сероватой колонны, которая расстилалась шатром над вершиной горы.
— Какой густой дым, — сказал Герберт, — и как высоко поднимается!
— Да, да, огонь выбрасывает в трубу, — сказал Спилетт.
— И мы не можем его потушить! — прибавил Герберт.
— Надо бы по-настоящему прочищать вулканы, — заметил самым серьезным тоном Наб.
— Хорошо придумано, Наб! — воскликнул Пенкроф. — Только кто ж польстится на такую работу? Ты, что ль, возьмешь метелку да пойдешь в трубочисты? — И Пенкроф расхохотался.
— Друзья, — сказал Смит, подходя к товарищам, от которых до тех пор стоял поодаль, — я не скрою от вас, что нам грозит скорое извержение.
— Ну так что ж, господин Смит, — отвечал Пенкроф, — мы посмотрим, что это за извержение такое, и, если оно стоит того, мы ему похлопаем, как хлопают в театрах, когда актеры отлично играют. Бояться же, надо полагать, нам нечего?
— Кажется, нечего, Пенкроф, — отвечал Смит. — Дым выходит из старого кратера, значит лаве открыт прежний путь, а прежде она выливалась по северному склону горы. Но…
— Но так как извержение ничему не служит и не принесет нам никакой пользы, лучше, если бы его не было, — сказал Спилетт.
— Кто знает, господин Спилетт, — возразил моряк, — а может, и принесет пользу? Может, в этом вулкане есть клады и он нам их выкинет, а мы уж сумеем ими воспользоваться!
Но Сайрес Смит неодобрительно покачал головой, словно говоря, что лично он не ждет ничего хорошего от процесса, развивавшегося столь стремительно. Он не мог так легко и беспечно, как Пенкроф, относиться к предстоящему извержению. Если из-за наклона кратера поток лавы и не угрожает непосредственно лесистой и возделанной части острова, возможны иные, весьма печальные последствия. Как известно, извержение вулкана нередко сопровождается землетрясением. Остров такого происхождения, как остров Линкольна, может просто распасться на части, ведь по своей структуре он состоит из самых различных пород: из базальта и гранита, застывшей лавы на севере и рыхлых почв на юге, а эти породы, конечно, не прочно связаны между собой. Если даже самое истечение лавы не несет серьезной опасности, то слабый подземный толчок неизбежно приведет к самым трагическим последствиям.
— Мне кажется, — сказал Айртон, который приник ухом к земле, — я слышу какой-то глухой грохот: точно едет вдали повозка, нагруженная железом.
Колонисты тоже начали прислушиваться. К глухому грохоту временами примешивались подземные завывания, словно сильный ветер порывами проносился в недрах земли.
Но настоящих подземных толчков еще не было. Из этого можно было заключить, что пары и дым свободно выходят из центрального отверстия и что предохранительный клапан, как называл Смит кратер вулкана, достаточно широк, и потому нечего опасаться землетрясения.
— Да полно вам прислушиваться! — воскликнул Пенкроф. — Пусть себе Франклин сколько угодно курит, ревет, стонет и выкидывает огонь — из-за этого еще не стоит оставлять работы! Ну, Айртон, Наб, Герберт, пойдем — пора приниматься за дело! Господин Смит, господин Спилетт! Пожалуйте! Сегодня надо прилаживать обшивку, и чем больше рук, тем лучше. Не пройдет и двух месяцев, как новый «Благополучный» будет готов. Мы ведь его назовем «Благополучным», в память о прежнем, правда, господин Смит? Пойдем же! Нельзя терять ни часа, ни минуточки!
Все повиновались призыву. Работа с обшивными досками, составлявшими как бы пояс судна, была тяжелая, но все охотно за нее принялись.
Весь день 3 января не было больше разговора о вулкане. Его, впрочем, с верфи не было видно. Но раза два или три яркое солнце, сиявшее на совершенно безоблачном небе, словно застилалось туманом, и это означало, что между островом и солнечным диском проходило густое облако дыма. Ветер, дувший с моря, уносил это облако к западу.
Смит и Спилетт это видели.
— Нам недолго придется ожидать извержения, как вы думаете, Смит? — сказал Спилетт.
— Думаю, что недолго, Спилетт, и чем скорее мы закончим корабль, тем лучше.
После ужина Смит, Спилетт и Герберт взошли на плато Дальнего Вида. Последние лучи дневного света уже погасли.
— Кратер в огне! — воскликнул Герберт, который быстро и первым взбежал на плато.
Гора Франклина превратилась в исполинский факел; пламя, почти невидимое из-за густых клубов дыма и пепла, не отличалось яркостью, но желтоватый отблеск падал на остров, и в его свете неясно обрисовывались ближние леса. Целые облака дыма поднимались к небу, и сквозь них едва мерцало несколько звезд.
— Подземная работа быстро продвигается! — сказал Смит.
— Это неудивительно, — отвечал Спилетт. — Вулкан уж давно проснулся. Помните, Смит, первые пары показались еще во время нашей экспедиции в горы, а это было, если я не ошибаюсь, около пятнадцатого октября.
— Да-да, — сказал Герберт, — значит, уже два с половиной месяца.
— Скажите, Спилетт, вы не чувствуете некоторого дрожания, сотрясения почвы? — спросил Смит.
— Да, Смит, чувствую, но от этого еще далеко до землетрясения.
— Я не говорю, что нам непременно угрожает землетрясение, и боже нас сохрани от него! Эти сотрясения происходят от подземного кипения. Земная кора не что иное, как стенка паровика, а вы знаете, что вследствие давления паров стенки паровика дрожат и звенят… То же в настоящую минуту совершается и с земной корой.
— Смотрите, какие великолепные снопы пламени вылетают из кратера! — сказал Герберт.
В эту минуту вырвался целый огненный столб — град искр и светящихся обломков рассыпался во все стороны.
Вслед раздалось несколько подземных ударов.
Пробыв около часа на плато, колонисты вернулись домой.
Инженер был задумчив и казался таким озабоченным, что Спилетт счел нелишним спросить, нет ли близкой опасности от извержения.
— И да и нет… — отвечал Смит.
— Кроме землетрясения, которое может разрушить остров, я не вижу опасности, — продолжал Спилетт. — Но землетрясения нам нечего бояться, потому что пары и лава уже нашли себе свободный выход через старый кратер.
— Я и не опасаюсь землетрясения, то есть не опасаюсь того, что обыкновенно называют землетрясением… Но могут случиться другие неожиданности и иметь бедственные последствия…
— Что именно?
— Я еще не знаю хорошенько… Мне надо произвести некоторые исследования. Через несколько дней я удостоверюсь, основательны ли мои опасения, и тогда я вам их сообщу.
Спилетт не настаивал.
Прошло три дня — 4, 5 и 6 января. Колонисты продолжали деятельно заниматься постройкой судна. Смит хотя ничего не говорил, но по мере возможности старался ускорить работы.
Над вершиной горы стояло облако дыма; из кратера вырывалось пламя и летели раскаленные камни.
Глядя, как некоторые из этих камней вновь попадают в кратер, Пенкроф, продолжавший смотреть на извержение как на забаву, говорил:
— Ну вот, наш великан жонглирует! Ах, затейник какой!
— Лава, по-видимому, еще не поднялась до краев кратера, — сказал Спилетт.
— Не поднялась, — отвечал Смит, — иначе она уже изливалась бы через северо-восточный его край, в котором находится большая щербина.
Как ни торопились колонисты с постройкой судна, а все-таки нельзя было совершенно остановить все другие работы и забросить хозяйство.
— Пора бы кому-нибудь из нас побывать на скотном дворе, — сказал Смит, — и посмотреть, что поделывают наши муфлоны и козы.
Решили, что Айртон туда отправится на следующий день, 7 января.
— И я отправлюсь с ним, — сказал Смит.
Эти слова всех очень удивили. Айртон легко мог справиться один, зачем же Смит хотел его сопровождать?
— Как, господин Смит, вы тоже хотите идти на скотный двор? — воскликнул Пенкроф. — Ах ты господи боже мой! Постройка «Благополучного» все затягивается! А сами же вы, господин Смит, говорили, что надо как можно скорее закончить!
— Мы завтра же вернемся, Пенкроф… Я желаю поближе поглядеть на гору Франклина и понять, скоро ли будет извержение…
— Ох уж это мне извержение! — проворчал моряк. — Признаюсь, есть чем заниматься…
На рассвете Смит и Айртон сели в повозку и поехали скорой рысью.
Над лесом проносились тяжелые темные тучи дыма с тонкой сероватой пылью от пепла.
— Этот пепел иногда держится в воздухе целые месяцы, — сказал Смит. — В Исландии после извержения тысяча семьсот восемьдесят третьего года атмосфера в продолжение целого года до того была затемнена вулканической пылью, что сквозь нее едва пробивались солнечные лучи.
Обыкновенно эта пыль оседает, и так именно случилось теперь. Не успели Смит и Айртон дойти до скотного двора, как посыпалось нечто вроде черного снега, похожего на порох. Деревья, луга — все исчезло под густым черным слоем в несколько дюймов толщиной. По счастью, ветер дул с северо-востока и унес часть облака к морю.
— Как странно это видеть, — сказал Айртон.
— Дело принимает плохой оборот, — отвечал инженер. — Эта минеральная пыль показывает, как сильно действует подземный огонь.
— С этим, я думаю, ничего не поделаешь, господин Смит?
— Разумеется, ничего, — отвечал Смит, — но необходимо следить… Пока вы будете задавать корм муфлонам и козам, я пройду к истоку Красного ручья и посмотрю, что делается на северном склоне горы. А потом…
— Что потом, господин Смит?
— Потом мы посетим пещеру Даккара… Я хочу видеть… Одним словом, я приду за вами через два часа.
Смит пробрался по уступам восточных утесов, обогнул Красный ручей и достиг того места, где в первую экспедицию открыл серный источник.
Как все здесь изменилось! Вместо одного столба дыма теперь он насчитал тринадцать, которые вырывались из земли, словно от нажима поршней. Земная кора в этом месте, очевидно, подвергалась сильнейшему давлению. Атмосфера была насыщена сернистым газом. Смит чувствовал, как дрожал под ним вулканический туф, которым была усеяна долина, но никаких следов новой лавы еще не было видно.