— Значит, вы все еще убеждены, что это два разных лица? Ну, как вам будет угодно! Я вам прочитаю завещание, продиктованное мне Буонотти незадолго до его смерти. К сожалению, оно очень коротко, так как смерть застигла его за ним.
Следователь вынул из ящика письменного стола бумагу и уселся в своем кресле поудобнее.
— Так слушайте же! — сказал он, — я убежден, что вы скоро измените ваше мнение о разбойнике.
Шерлок Холмс не последовал приглашению присесть, он в волнении ходил по комнате, как делал всегда, когда его сильно занимала какая-нибудь мысль.
— Прежде всего, — читал следователь, — я признаю, что я известный венецианский разбойник. Я совершил взлом в вилле князя Тамара, ударил его ломом и сильно изранил ого. Далее признаю, что я пробрался в музей древностей и присвоил себе найденные при мне драгоценности. Далее признаю, что во время этой кражи я ударил английского сыщика и пытался его убить. Это единственное деяние, в котором я не раскаиваюсь, напротив, я сожалею, что покушение на это убийство мне не удалось.
Худощавое лицо великого сыщика озарилось веселой улыбкой.
— Вы уж извините, мистер Холмс, — вставил следователь, — что я читаю вам и эту фразу, но она включена в завещание вследствие настойчивого требования преступника.
— Ничего, — приветливо ответил сыщик, — я вполне вхожу в положение этого добряка. Продолжайте, пожалуйста, чтение этого интересного завещания.
— Что же касается, — продолжал читать следователь, — остальных моих преступлений, то я в них раскаиваюсь и буду стараться загладить их по мере сил. В моем доме на острове Сан-Джорджио, в столе передней комнаты находится картина, которую я нарисовал сам в часы досуга. Я прошу князя Тамара принять ее в знак памяти о несчастном. Уворованные у него деньги находятся в Национальном Банке; сумма составляет 5000 лир и я уполномочиваю князя получить эти деньги в банке, так как они принадлежат ему.
Следователь опустил руку с бумагой и посмотрел на сыщика.
— А дальше? — обратился последний к нему. — Мне любопытно знать, каким образом преступник поквитался с другими ограбленными им лицами.
— Видите ли, — улыбаясь, ответил следователь, — дальше Буонотти не мог диктовать, так как настолько ослабел, что не мог уже говорить, и спустя четыре часа умер. А вы все еще не верите, что он и есть венецианский разбойник?
— Нет! — решительным тоном ответил Шерлок Холмс. — Все еще не верю. Я думаю, что добрейший Буонотти незадолго до своей смерти позволил себе пошутить, зная, насколько важно было отождествление его с венецианским разбойником.
Следователь в волнении вскочил со стула.
— И вы полагаете, что этот негодяй водил меня за нос?
— Именно! Но не волнуйтесь из-за этого! Позвольте мне поехать на остров Сан-Джорджио и установить, действительно ли в указанном месте находится картина.
Я поеду с вами, мистер Холмс; в этом случае и сумею ознакомить князя Тамара с содержанием завещания.
— Ладно, — решил сыщик, — поедемте сейчас же.
Дом в запущенном саду не был заперт. По-видимому, никто о нем не заботился. В нем стояла только самая необходимая мебель.
— Вон там стоит указанный Буонотти стол, — воскликнул следователь, открыв дверь в переднюю.
— Постойте! — сказал Шерлок Холмс, удерживая следователя за руку. — Давайте осмотрим этот стол сначала поподробнее, мне кажется, что здесь кто-то нас уже опередил.
— Ничего такого не вижу, — возразил следователь, качая головой.
Шерлок Холмс наклонился и посмотрел на доску стола.
— Вот видите, сюда сегодня утром кто-то опирался руками.
— Откуда вы видите это? — спросил удивленный следователь.
— Здесь вы можете ясно видеть оттиски двух рук, если вы посмотрите на стол так, как я это делаю.
— Гм, — нехотя согласился молодой чиновник, — вы, пожалуй, правы, но кто мог бы здесь интересоваться изысканиями и кто станет искать в этом старом обветшалом домике что-нибудь ценное?
— Может быть, сам разбойник, который, наверно, узнал об аресте Буонотти.
— Ах, оставьте меня с вашим разбойником, — нетерпеливо возразил следователь, — он ведь помер! Впрочем, — прибавил он, открыв ящик стола, — вот и картина. Следовательно, Буонотти не водил меня за нос, а сказал мне правду! — торжествующе заявил он, вытягивая картину.
Она изображала пейзаж, совершенно прямую аллею тополей, а влево от нее теряющуюся в зелени тропинку, у которой стояла скамейка.
Взор великого сыщика долго покоился на картине, натянутой на серый картон.
Вдруг его глаза засверкали. Он взял картину из рук чиновника и подошел к окну, чтобы лучше разглядеть ее.
— Фантазия ли это или эта местность действительно существует? — спросил он через некоторое время.
— Эта аллея, эта тропинка, эта скамейка и этот столб на самом деле существуют, — ответил следователь. — Каждый уроженец Венеции знает эту местность, которая находится на Лидо. Если от пристани свернуть влево и идти минут пятнадцать, то покажется эта аллея тополей, от которой, как видите, под прямым углом сворачивает вон та тройника. А теперь посетим князя Тамара.
Хотя князь, все еще страдавший от последствий своей раны, провел плохую ночь, он все же принял обоих посетителей. Лежа на кушетке, он с любезной улыбкой протянул знакомому сыщику руку.
— Вы, вероятно, принесли мне известия о пойманном разбойнике, не так ли господа?
— Совершенно верно, ваше сиятельство, — заговорил следователь, — разбойник умер и даже еще составил завещание, в котором упомянул и вас.
Князь поднял все еще забинтованную голову, от которой видны были только глаза и рот с черными усами.
— Меня упомянул в своем завещании? — повторил он. — Это недурно! И что же этот мошенник отказал мне?
Молодой следователь передал раненому картину.
Долго князь смотрел на нее, а затем возвратил ее чиновнику.
— Этот болван, очевидно, позволил себе со мною глупую шутку, — сказал он наконец, — на что мне эта мазня?
— И я не понимаю этого, — ответил следователь, — по преступник желал оставить вам хорошую намять о себе, и потому отказал вам еще и уворованные у вас 5000 лир. Они лежат в Национальном Банке, где вы можете их получить.
Князь задумался; взор его остановился на знаменитом сыщике, который, казалось, углубился в рассмотрение нарисованной преступником картины.
— Что же вы скажете по поводу этой странной истории, мистер Холмс? — спросил он.
— Я думаю, вы спокойно можете принять наследство, тем более, что деньги ведь принадлежат вам.
— Я и решил сделать так, — сказал князь Тамара, — но картину в ваших руках я хотел бы предоставить вам в память о преступнике, которого вы обезвредили с такой отвагой. Быть может, она через много лет напомнит вам ваши приключения в Венеции и ваших венецианских друзей.
— Я очень благодарен вам, — ответил сыщик, бережно складывая картину, — я зачислю эту так называемую картину в свою коллекцию курьезов.
После того как Шерлок Холмс возвратился к себе домой, он в течение долгих часов молча пролежал на диване и только время от времени брал в руки нарисованную покойным Буонотти картину, подробно рассматривая ее.
Когда Гарри Тэксон как-то открыл дверь, чтобы посмотреть на своего уважаемого начальника, последний подозвал его к себе и передал ему картину.
— Рассмотри-ка внимательно эту картину и скажи мне, не найдешь ли ты на ней что-нибудь особенное.
Юноша тщательно рассмотрел всю картину.
— Картина очень плоха, — сказал он, — рисовавший ее совершенный неуч, который, вероятно, и первый раз взял в руки карандаш для рисования.
— Правильно, милейший Гарри, — улыбаясь, ответил Шерлок Холмс, — а дальше что?
— Под столбом я вижу неясно нарисованные три креста.
— И это правильно; и что же, по-твоему, это должно значить?
— Вероятно, это какое-нибудь предостережение, — задумчиво сказал молодой человек.
— Возможно, но для кого? Картина давно уже лежит в столе покойного преступника, и, наверно, сегодня утром какой-то незнакомец ее рассматривал. Так как предполагалось отнести ее в дом князя Тамара согласно последней воле покойного, то и прислуга князя увидела бы ее. Словом, эта картина скрывает какую-то тайну, которую мы постараемся раскрыть сегодня вечером.
На пристани Лидо, маленького острова, расположенного на расстоянии получаса от Венеции, близ материка, в этот вечер царило большое оживление. Публика стремилась к пароходу, чтобы еще до поднимавшейся на горизонте грозы поспеть в город.
Сыщик и его помощник молча шли своей дорогой.
— Стой, — воскликнул Шерлок Холмс, — вон там аллея тополей, мы на верном пути, а вон и скамейка, указанная на картинке преступника, а недалеко от нее должен находиться и столб.
Вдруг Шерлок Холмс остановился, как вкопанный, устремив взор на какую-то женщину, которая перед ними заворачивала в аллею тополей.
— Вон, в ров! — шепнул сыщик своему помощнику.
Спрятавшись, они услыхали приближающийся шелест дамских юбок. Какая-то женщина прошла мимо того места, где сыщики скрылись.
Сейчас же сыщик выскочил из рва и бегом направился к скамейке. Когда подошел Гарри, он увидел, как Шерлок Холмс, все время стоявший наклонившись, медленно приподнялся.
— Вы нашли что-нибудь, начальник? — крикнул ему юноша.
— Нашел, — ответил сыщик со странным смехом, — я нашел, что мы опоздали на десять минут. Под камнем, так определенно указанным преступником, находится большая яма, которая, вероятно, была закрыта травой. Несомненно, здесь находилась кладовая покойного Буонотти. Теперь она пуста! Но пойдем, поторопимся!
Большими прыжками они побежали обратно к пристани.
— Напрасно! — через несколько минут крикнул Шерлок Холмс. — Вон там, на расстоянии не более 500 метров отсюда, уходит пароход!
На другое утро великий сыщик спокойно сидел в своей комнате.
— Через час, Гарри, — равнодушно сказал он, — мы можем отправиться.
В назначенное время Шерлок Холмс стоял в одном из переулков, из которого он мог наблюдать как за дворцом Гримальди, так и за Каналом Гранде, где находился Гарри Тэксон со своей гондолой.