— Его высочество принц Филипп!
В зал быстрым шагом вошёл младший принц, и я тут же внимательно стала его рассматривать: всё-таки мне его очаровывать, нужно же понимать масштабы бедствия. Принц, что уж тут говорить, был удивительно хорош собой, но его красивому породистому лицу недоставало доброты и, чего уж там, интеллекта. Он на ходу одаривал улыбкой придворных, особенно женщин, независимо от возраста и внешних данных. Мне тоже досталась улыбка из серии «для всех». Зато стоящему рядом герцогу принц адресовал по-настоящему тёплый и сердечный взгляд. Может, Филипп не так уж и безнадёжен, раз умеет быть благодарным?
Принц устроился рядом с родителями, и король обратился к придворным с коротким приветствием, сообщив, что сегодняшнее мероприятие открывает череду летних праздников, и венценосное семейство надеется…ну и дальше по тексту… В конце его величество сообщил, что рад представить горячо любимым подданным дальнюю родственницу королевской семьи и предоставил слово герцогу. Лорд Себастьян вывел всю такую красивую меня вперёд и сказал:
— Господа, я рад представить вам леди Глорию Дэндридж, нашу с его величеством родственницу и мою…протеже.
Я присела в положенном неглубоком реверансе, хотя пауза, сделанная вредным герцогом перед последним словом допускала такой простор для сплетен, что лучше даже не задумываться. Сзади послышался глубокий потрясённый вздох…ну а что вы хотели, ваши величества?
— Потрясающе! — кажется, это Филипп.
— Смело…очень…хм…необычно… — это точно его величество Чарльз.
— Протеже, значит… — а это кто шипит? Королева? Как интересно: если бы я, как и все, не знала, что королева Марион — образцовая супруга, я бы решила, что она банально ревнует. Но ведь такого не может быть! Ведь не может?
Мы с герцогом отступили на свои места, и к нам началось настоящее паломничество: практически каждый мужчина в зале стремился засвидетельствовать мне своё почтение и сообщить о том, как он будет бесконечно рад, если я осчастливлю его хотя бы одним танцем. Я всем мило улыбалась, стараясь не отпускать герцога от себя, и для этого мёртвой хваткой вцепилась в его рукав.
— Только попробуйте уйти, — прошептала я ему, когда между претендентами на моё внимание образовалась небольшая пауза, — меня тут же затопчут, и моя смерть будет на вашей совести. Поэтому я начну являться вам по ночам в виде привидения и активно портить личную жизнь…
— «Ты», Глория, у нас с тобой отношения, ты не забыла? — герцог пропустил мимо ушей мою угрозу насчёт привидения, — поэтому обращайся ко мне на «ты», особенно если кто-то подслушивает. Хорошо?
— Хорошо, — покладисто кивнула я, — а как ваше…твоё имя сокращается? Себастьян — это очень долго и официально.
— Никак не сокращается, — подумав, ответил герцог, и в его голосе мелькнуло удивление, — знаешь, а ведь и правда — никак не сокращается. Во всяком случае, никто не пытался. А это обязательно?
— Ну конечно, — я совершенно искренне удивилась, — вот меня, например, друзья зовут Лори, и для всех это…ну как бы показатель близости отношений, понимаете…понимаешь?
— Никогда над такими мелочами не задумывался, если честно, — вполголоса признался герцог, — мне казалось, что и так нормально.
— Ну а твои подруги тебя что, тоже полным именем называют? Скажи ещё, что «ваша светлость»… — пошутила я и прикусила язык, увидев недовольный и в то же время смущённый взгляд герцога, — да ладно, не может быть!
— Глория, давай не сейчас, хорошо?
— Лори. Раз уж так, то зови меня Лори, — я улыбнулась герцогу и замолчала, так как к нам как раз приближался принц Филипп, на губах которого играла радостная улыбка хозяина жизни.
— Дядя, — принц приветливо кивнул герцогу, — представь же и мне нашу восхитительную родственницу. И, кстати, как это я до сих пор не был в курсе, что в нашей семье есть такая красавица?
— Конечно, Филипп, — кивнул герцог, — рад познакомить тебя с Глорией, племянницей мужа тётушки Филомены…
— И твоей протеже, — вставил принц, игриво подмигнув мне, — я бы тоже не отказался…поспособствовать такой очаровательной леди…
— Филипп, — строго оборвал его герцог, — не тяни свои загребущие лапы к Глории. А то леди Камилла прожжёт в твоей спине дыру, с таким пылом она смотрит в нашу сторону.
— Камилла? — принц задумался, — да пусть…в конце-концов, я ничего ей не обещал.
— Тиан, — обратилась я к герцогу, ввергнув обоих мужчин в состояние ступора, — ты обещал показать мне дворцовый парк. Ваше высочество, вы ведь нас извините?
— Тиан? — обалдело переспросил принц, — дядя, это ты — Тиан?! А как… подожди…Но почему так?
— Глории нравится так меня называть, — любезно ответил ему герцог, усилием воли согнав с лица ошарашенное выражение, — она считает, что имя Себастьян слишком официальное и длинное.
— Невероятно, — принц во все глаза смотрел на меня, — а для моего имени у вас, леди Глория, тоже есть вариант?
— Затрудняюсь ответить вашему высочеству, — пожала я плечиками, — такие сокращённые имена уместны только между людьми, так сказать, из ближнего круга.
— И дядя, судя по всему, в этот круг входит, — уточнил принц, — а у меня есть шанс в него попасть?
— В жизни мало невозможного, — расплывчато ответила я, придав мордашке задумчиво-кокетливое выражение.
— А что нужно… — начал принц, но его перебил голос дворецкого, внезапно громогласно объявившего:
— Его высочество, принц Уильям!
Все замерли и с жгучим любопытством, замаскированным под вежливое внимание, смотрели, как по проходу, отвечая на поклоны и приветствия, идёт старший принц. Посетивший по неведомым причинам бал Уильям был одет, по веками сложившейся негласной некромантской традиции, во всё черное, и выглядывающая из-под камзола ослепительно белая рубашка лишь подчёркивала мрачность его наряда. Растрёпанные во время нашей фееричной встречи в подвале волосы сегодня были идеально уложены. Да и вообще старший принц производил впечатление: умное волевое лицо с правильными чертами лица, потрясающие глаза цвета шоколада, пропорциональная широкоплечая фигура. В общем, в качестве наследника он смотрелся бы гораздо лучше Филиппа.
Старший принц подошёл к ещё не отошедшим от шока, вызванного его появлением, родителям и мило им улыбнулся.
— Уильям, — задумчиво констатировал очевидное его величество.
— Сынок, — мягко улыбнулась королева, — какой приятный сюрприз! Ты не говорил, что собираешься приехать, но я так рада…Ты останешься хотя бы на пару дней?
В голосе её величества мелькнули и тут же исчезли умоляющие нотки, а взор по-прежнему был устремлён на любимого старшего сына. Уильям кивнул, и королева расцвела, мгновенно помолодев сразу на несколько лет.
Тем временем Уильям бегло осмотрел гостей, которые изо всех сил старались не таращиться на него, как на заморскую диковинку, и направился в нашу сторону. В общем-то, это было совершенно логично, что старший брат хочет поздороваться с младшеньким, а заодно и с дядей.
— Уильям, а ты что тут делаешь? — проявил чудеса воспитания и дипломатии Филипп, — я думал, ты сидишь в своём подвале над каким-нибудь очередным мрачным экспериментом.
— Иногда я отрываюсь от воскрешения трупов, и тогда меня тянет в общество, — издёвка в голосе Уильяма была почти не слышна, поэтому младший принц пропустил её, не заметив, а мы с герцогом переглянулись. Не знала, что между принцами нет особой любви…Хотя, наверное, если бы на меня внезапно переложили обязанности наследника престола, которые мне совершенно не интересны, я бы тоже, как и Филипп, была не в восторге.
— Уильям, искренне рад тебя видеть, — герцог сердечно улыбнулся старшему принцу и даже слегка обнял его, — какой приятный сюрприз. Уделишь мне после бала немного времени?
— Разумеется, дядя, — кивнул Уильям и впервые открыто посмотрел на меня, — не представишь мне очаровательную леди?
— Леди Глория Дэндридж, наша, и, соответственно, твоя дальняя родственница. Глория, это, как ты уже поняла, его высочество принц Уильям.
— Очень польщена, ваше высочество, — я присела в реверансе, судорожно соображая, как вести себя с этим молодым мужчиной, одновременно очень похожим на милягу Бена из моего подвала, и в то же время радикально от него отличающимся. Буду надеяться, что он даст мне хоть какой-то намёк.
— Сегодня прямо вечер сюрпризов, — влез в разговор Филипп, — но первый танец, я надеюсь, мой, леди Глория?
— Мне жаль, — я смущённо опустила ресницы, — но я уже обещала первый танец Тиану.
— А Тиан — это у нас кто? — негромко поинтересовался Уильям у герцога, и тот внезапно покраснел.
— Тиан — это дядя, представляешь? — снова не сумел промолчать Филипп, заслужив раздражённый взгляд от Себастьяна, смущённый — от меня, и задумчивый — от Уильяма, — его так называет леди Глория.
— О, леди Глория настолько близко знакома с тобой, дядя? — мне показалось, или в голосе старшего принца сквозь иронию промелькнули нотки зависти, — это очень необычно, но мне, пожалуй, нравится. Себастьян — очень громоздко и сурово. Тиан — это очень так…по-женски. Имя для друга или для…любовника…
Последняя фраза повисла в воздухе, и все трое уставились на меня в явном ожидании ответной реплики. Ну ладно, Филипп и Уильям, но Себастьян-то чего так смотрит? И что должна делать бедная я? Подтвердить, что Себастьян — мой любовник…да как-то не готова я к такой откровенной лжи. Сказать, что нет — тоже странно: веду-то я себя с ним более чем вольно. А ещё мне почему-то очень не хотелось, чтобы Уильям видел во мне девицу ненадлежащего поведения. Я, конечно, тогда в подвале сказала многое, а об остальном он догадался сам, но…
Поэтому я мило покраснела, внезапно выронила веер — я такая неловкая, ужас просто! — и, чтобы поднять его, повернулась к собеседникам спиной. Да, запрещённый приём, знаю, но эти три интригана не оставили мне выбора. Ну хорошо, два интригана и один…любитель женщин. Приняв веер из рук тут же подскочившего лакея, я с улыбкой поблагодарила его и снова повернулась к мужчинам. Они смотрели на меня одинаково горящими глазами, но если во взгляде Филиппа читалось желание обладать (причём можно прямо сейчас и прямо здесь), то взгляд Уильяма горел одновременно восхищением и смехом. А вот выражение глаз герцога я даже сама себе боялась озвучить: в глубине светлых глаз полыхала самая настоящая страсть, впрочем, быстро сменившаяся привычным равнодушием. Но я успела рассмотреть этот отблеск пламени, который меня с одной стороны напугал, а с другой — заставил сердце замереть от ожидания чего-то невероятного. Огонь — опасная стихия, двуликая: и обожжёт, но и согреет.