Глава 13
«В следующий раз захочешь посмотреть на горы —
приноси конфеты. Тебе — горы, мне — конфеты»
© Смешарики
Ощущение чужого внимательного взгляда скользнуло по мне в тот момент, когда я заканчивала дописывать подробный дневной отчёт для шефа: обязательная часть моей работы, избежать которой не удавалось ни при каких условиях. Сначала я ужасно злилась, а потом поняла, что делаю это не столько для шефа, сколько для самой себя. Составление отчёта прекрасно позволяло систематизировать и осмыслить полученную за день информацию, обратить внимание на не замеченные прежде моменты и детали.
Взгляд прошёлся по мне, задержался на лице и словно ласково погладил: я не ощущала ни малейшей враждебности от того, кто так неделикатно вторгся в моё личное пространство. Скорее всего, это шеф, на которого иногда нападает начальственная строгость, и он начинает контролировать почти каждый мой шаг. Подавив детское желание показать невидимому наблюдателю язык, я поставила последнюю точку, бегло просмотрела отчёт и осталась вполне довольна выполненной работой.
Убрав исписанные мелким, но разборчивым почерком листы в ящик изящного секретера, я сладко потянулась, стараясь не смотреть в угол, где жизнерадостно розовел гигантский заяц, и наконец-то рухнула в постель. Закрыла глаза, но, уже проваливаясь в сон, вскочила, подошла к окну и убедилась, что оно прочно закрыто. Подёргала дверную ручку, подумала и придвинула к двери тумбочку: так оно как-то надёжнее. Вздохнула, глядя на баррикаду: так ведь и до паранойи недалеко. Вернулась в постель, повозилась, устраиваясь поудобнее, и мгновенно провалилась в сладкий сон без сновидений.
Утро встретило меня солнечным светом и громким щебетом птиц, доносившимся из распахнутого настежь окна. Я, как зачарованная, молча смотрела на бодро колышущиеся на ветру занавески, затем перевела взгляд на конструкцию у двери, которая находилась в полном порядке. Но если неизвестный, открывший окна, вошёл не через дверь, то как он это сделал? Вариант один — незваный гость прошёл порталом, причём открыл его непосредственно в комнату.
Нормально вообще? Не замок, а проходной двор какой-то. Это что же получается: я и в своих покоях не могу быть уверенной в собственной безопасности? Но я же цела, абсолютно невредима, насколько можно понять при беглом осмотре — ничего не пропало, хотя против исчезновения зайца я ничего не имела бы.
Поняв, что дальнейшее лежание в постели вряд ли послужит хорошим стимулом для мозговой деятельности, я встала и, умываясь и приводя себя в порядок, размышляла, кому это всё может быть нужно и чего этот неведомый любитель открытых окон хочет добиться. В итоге сформулировала для себя три варианта. Первый — меня просто хотят припугнуть, чтобы не лезла, куда не надо. Второй — меня хотят выжить из этих комнат и переселить куда-то в более удобное для таинственного злоумышленника место. Третий — кто-то проверяет мою сообразительность.
Следовательно, нужно внимательно присмотреться к участникам игры, в которую я оказалась впутанной. А что может быть более удобным и логичным, чем общение в непринуждённой обстановке?
Возможно, боги тоже любят цирк, так как не успела я подумать о том, что хорошо бы застать всех участников спектакля вместе и понаблюдать, как в комнату кто-то поскрёбся, но открыть дверь не смог — мешала придвинутая тумбочка.
Я быстренько разобрала устроенную на ночь баррикаду и отперла дверь. На пороге обнаружился лакей, который протянул мне запечатанную королевским перстнем записку, в которой его величество в крайне любезных выражениях приглашал меня присоединиться к королевскому семейству за завтраком «в узком кругу». Взглянув на часы, я с ужасом обнаружила, что до указанного времени осталось чуть больше часа, и звонком вызвала горничную Милли, ту самую, которую в перспективе планировала осчастливить монструозным розовым грызуном.
Девушка осознала масштабы катастрофы и решительно распахнула дверцы гардеробной, буквально втащив меня туда за руку.
— Леди Глория, на завтрак же принято надевать платья утренних тонов — голубые, бледно-зелёные, палевые, — щебетала она, сноровисто перебирая висящие на вешалках платья, — но я думаю, что вам, к вашей коже и вашим волосам, подойдёт вот это…
Милли протянула мне платье светло-розового цвета, но, наткнувшись на мой взгляд, стушевалась и повесила его обратно. Я, окинув взглядом ряд платьев, совсем было остановилась на лёгком сиреневом, но потом вспомнила, что моя цель — принц Филипп. А его младшее высочество, как известно, питает нездоровую страсть именно к розовому цвету.
— Давай розовое, — я душераздирающе вздохнула, а довольная горничная быстренько запихнула меня в розовое безобразие и восхищённо всплеснула руками:
— Ну чисто ангел! Вам так идёт розовый цвет, леди, просто невероятно!
«Никогда в жизни больше не буду носить розовое», — мрачно подумала я и позволила Милли заплести мои волосы в две косы и уложить двумя ракушками — по последней столичной моде. Вид получился юный, свежий и невинный — ну просто ходячая приманка для мужчин.
Сопровождаемая лакеем, принёсшим записку и, как оказалось, терпеливо ожидающим за дверями, я прошла через несколько коридоров и оказалась перед стеклянными дверями в столовую. По обеим сторонам стояли дюжие охранники, наградившие меня оценивающе-одобрительными взглядами.
Дворецкий объявил меня, и я вошла в столовую, почувствовав, как на мне скрестились взгляды всех присутствующих.
Его величество, сидящий во главе стола, приветливо улыбнулся мне, скользнув взглядом по фигуре и задержавшись на более чем приличном декольте. Я присела в положенном реверансе, но была удостоена снисходительного жеста и приглашения присоединиться к завтракающим. Я послушно присела на отодвинутый лакеем стул и оказалась прямо напротив бодрого Уильяма, который по-приятельски кивнул мне, ничем не намекнув на вчерашнюю размолвку. Может быть, Лео, который отправился к нему ещё вечером, смог объяснить, что появление Себастьяна в моей комнате — всего лишь часть непонятного пока спектакля.
Себастьян же выглядел, в отличие от Уильяма, очень уставшим и невыспавшимся: под глазами залегли тени, заметнее стали морщинки в углах глаз, да и сами глаза были какими-то погасшими. Интересно, где провёл эту ночь королевский кузен, и какие такие дела настолько смогли выбить его из колеи. Себастьян улыбнулся мне, но улыбка была не светлой, а, скорее, грустной. Он регулярно встревоженно посматривал в сторону королевы, которая, словно по контрасту с ним, вся светилась нежным внутренним светом и тихо улыбалась каким-то своим мыслям.
Не успела я задуматься над всеми этими мелочами, как дворецкий объявил о появлении младшего принца, и в столовую энергичным шагом вошёл Филипп. Он громко и жизнерадостно поприветствовал всех, поцеловал ручку королеве, на миг выдернув её из сладких грёз, устроился напротив герцога и принялся за завтрак. А я так и застыла с чашкой в руках, забыв опустить её на стол. С трудом проглотила кусочек печенья и словно невзначай взглянула на младшего принца. Напротив герцога сидел, укрывшись под идеально сделанной иллюзией, совершенно незнакомый мне мужчина.
Я постаралась сохранить по возможности невозмутимый вид, взяла чашку и отпила глоточек, не чувствуя абсолютно никакого вкуса.
Судя по поведению присутствующих, никто из них не замечал подмены и даже не подозревал ничего подобного. Принц же, с аппетитом поглощая завтрак, весело шутил с королём, говорил комплименты королеве, в общем, вёл себя совершенно естественно.
Мужчина, скрывающийся под личиной принца, был мне совершенно незнаком: я могла гарантировать, что никогда в жизни его не видела. Средних лет, высокий, светловолосый, с приятными чертами лица — казалось бы, мимо такого можно спокойно пройти и через минуту забыть о его существовании. Но такое впечатление складывалось ровно до того момента, как он позволял посмотреть себе в глаза: очень тёмные, глубокие, они казались пустыми провалами в никуда.
Мне понадобилось всё моё самообладание, чтобы доброжелательно улыбнуться, когда «принц» обратился ко мне с каким-то шутливым вопросом. Боги, что же делать-то? С кем поговорить? Шефа нет, а больше о моих способностях никто не знает. Хотя, кажется, шеф мельком обронил как-то, что рассказал Себастьяну о моём уникальном даре — видеть сквозь любые, даже самые совершенные, иллюзии и мороки. Так рассказал или нет? В любом случае, ответить на этот вопрос за неимением шефа может только сам герцог. Осталось сделать так, чтобы остаться с ним наедине.
За столом тем временем наступила тишина, нарушаемая только негромким стуков приборов по тарелкам и шагами наливающих чай и прочие напитки лакеев. Поэтому я невольно вздрогнула, когда король Чарльз довольно громко обратился ко мне:
— Леди Глория, вы получили моё приглашение на маскарад? — король отставил чашку и, промокнув губы салфеткой, с интересом смотрел на меня.
— Нет, ваше величество, — я растерялась и невольно взглянула на герцога, так как по привычке именно у него искала поддержки и защиты, — а должна была?
— Конечно, — король удивлённо приподнял брови. Но мне показалось, что он говорит немного не искренне, что-то такое проскальзывало в манере вести разговор: недаром ведь шеф столько тренировал меня, обучая различать нюансы, — я лично оставил вам его…вчера вечером…
В голосе Чарльза прозвучал откровенный намёк, но все сделали вид, что ничего такого не расслышали, а младший принц с интересом покосился в мою сторону. Интересно, он сейчас отреагировал как Филипп, или как «лже-Филипп»? Боги, с ума сойти можно…
— Мне не передавали, — я мило улыбнулась монарху и приняла огорчённый вид, — как жаль! Мне было бы очень приятно получить его лично из ваших рук, ваше величество!
— Чарльз, дорогая, просто Чарльз, мы же договорились, — мурлыкнул король, а мнимый принц с подозрением покосился в сторону отца, — это будет послезавтра вечером. У тебя ещё есть время придумать для себя маскарадный костюм.