– Точно! – звонко хлопнул себя по лбу Слава. – Ты умница! Как я сам не сообразил? Интернет! Причем какой-нибудь русский поисковик типа «Яндекса».
– Почему русский?
– Потому что рейс был внутренний.
– Но как…
– Неважно, – Слава выключил телевизор и повернулся к девушке: – У тебя компьютер есть?
– Конечно, – фыркнула та. – Ноутбук. Вон, на полке лежит.
Лежит. И, разумеется, розовый. Да еще и со стразиками.
Но ерничать на эту тему не было ни времени, ни желания, главное – комп работает.
Слава уселся на диван и защелкал клавиатурой.
А девушка тем временем перетащила свой стул так, чтобы он стоял напротив постоянно отвлекающегося бойфренда, и заняла предстартовую позицию. В смысле – «ножницы» на изготовку.
Которые и проделала, едва Слэви, облегченно улыбнувшись, откинулся на спинку дивана.
– От страсти горишь, значит? – нарочито грозно прорычал он. – Сейчас потушу! Накажу тебя за весь женский род, который мучает нас, мужиков! Вот что ей стоило позвонить сразу после приземления?
– Убедился, что с самолетом все в порядке? – мурлыкнула Бри, томно облизнув губы.
– Да.
– Тогда иди ко мне…
Глава 13
Бри старалась, очень старалась. Но Слава, поначалу вспыхнувший, словно лужа бензина от брошенного окурка, довольно быстро сгорел. И сколько девушка ни пыталась добиться повторения пройденного, у нее ничего не получилось.
Потому что маета вернулась. Причем в этот раз накатило резко, буквально накрыло удушливым цунами, основным компонентом которого было предчувствие беды.
Отчего эротическая возня подружки раздражала все сильнее. И сама подружка – тоже.
Да, она хочет как лучше, но в первую очередь – лучше для себя. Довольный партнер – щедрый партнер.
– Прекрати! – сквозь зубы процедил Слава, отталкивая руки девушки, скользнувшие вниз по животу.
– Но, Слэви, я хочу еще! Ты – лучший мужчина из всех, кого я знала!
– Уау, я занял призовое место в первой сотне!
– Мдам, – мурлыкнула Бри, решившая заменить руки губами.
– Прекрати, я сказал! – Накопившееся раздражение внезапно сменилось отвращением, парню показалось, что к нему присосалась блондинистая пиявка.
Вероятно, именно по этой причине он немного не рассчитал силы и буквально отшвырнул от себя девушку, отчего та слетела с кровати и грохнулась на пол. Именно грохнулась – диета моделей исключает наличие подушки безопасности на теле, а ковра в спальне Бри не было.
Так что стук от падения был еще тот, словно мешок с костями упал.
Следом за стуком немедленно последовали сначала стон, а затем – жалобное всхлипывание и тихий плач.
Слава облегченно вздохнул – значит, серьезных ушибов нет. Если бы были, то от воплей подруги заложило бы уши, настоящую боль Бри терпеть не умеет. Однажды в его присутствии девушка оступилась (а шпильки надо пониже носить), он не успел ее поддержать, и Бри ударилась коленкой о бордюр. Серьезно так ударилась, чулки порвала, ссадина была здоровенная.
Как же она орала! Вой пожарной машины – дилетантский писк по сравнению с воплями фрейлейн Пфальц.
А этот артистичный хнык направлен острием на смытую волной цунами в закоулки души совесть. И хотя Слава прекрасно это понимал, ему все равно стало стыдно. Ну в самом деле, силу не мешало бы соизмерять, девушка ведь рядом в постели, а не портовый грузчик!
М-да, вот только портовых грузчиков в одной постели не хватало!
Слава склонился над не спешившей подняться девушкой:
– Бри, ну извини, я не хотел. Говорил же: устал я сегодня, да и лишнего выпил.
– Лишнего? – со всхлипом прошептала та. – Да мы даже бутылку вина на двоих не выпили!
– Я, пока ты в ванне плескалась, бокал коньяка выпил, чтобы расслабиться.
– Бокал коньяка? – подняла изящно выщипанные брови подружка. – Тогда понятно, почему ты ведешь себя как пьяный матрос. Я теперь вся в синяках буду, а у меня через два дня показ нижнего белья!
– Не преувеличивай. – Слава поднял девушку с пола и внимательно осмотрел ее. – Ни одного покраснения, а значит, синяков не будет. Но все равно – прости.
– Прощу, если поцелуешь ваву, – жеманно произнесла Бри, изображая маленькую девочку. – У меня коленка бо-бо, и ручка бо-бо, и грудка бо-бо. Поцелуй!
От дурацкого сюсюканья на душе стало еще гаже. Да что ж такое сегодня! Никогда прежде подруга не вызывала столь отрицательных эмоций! Надо срочно убираться из ее квартиры, пока не наговорил и не натворил глупостей, о которых потом будет жалеть. Бри его вполне устраивала, менять ее на другую не хотелось. Неизвестно ведь, что попадется.
Слава с трудом натянул на физиономию ласковую улыбку, погладил девушку по щеке и извиняющимся тоном произнес:
– Я пойду, наверное.
– Как это? Почему?
– Поверь, так будет лучше. Мне вообще не надо было сегодня приходить. Извини.
И он поднялся с кровати, выискивая среди разбросанных на полу вещей брюки.
– Но ты же не можешь меня сейчас оставить одну! – жалобно прохныкала Бри.
– Почему? Ты не ранена, не ушиблась, у тебя ничего не болит, помощь тебе не нужна.
– Болит!
– Что?
– Сердце болит! – Брови в трагическом изломе, левая ладонь прижата к груди, правая опирается на изголовье кровати.
В целом получилось довольно правдоподобно, вот только из глубин памяти всплыла вдруг картинка из детства: толстенькая попастая шиншилла Жин-Жин (питомица Вики) сидит точно в такой позе – левая лапка прижата к груди, правая вцепилась в решетку, на мордочке написано: «Мое сердце!» На самом деле с сердцем у зверюшки все было в порядке, она просто любила отдыхать в такой забавной позе.
В иной ситуации Слава сумел бы снова утопить некстати всплывшее сравнение, но сегодня способность к самоконтролю утонула раньше.
И парня пробило на хи-хи. И даже не на хи-хи, а на полноценный такой ржач, с иканьем и всхлипываниями, больше похожий, если честно, на истерический.
Но Бри не обладала душевной чуткостью, способной различать подобные нюансы, и всерьез обиделась:
– Хам! Дикарь! Бесчувственная скотина! Все-таки происхождение никаким воспитанием не скрыть! Русская с…
Девушка резко замолчала, словно заткнула себе рот ментальным кулаком. Но… слово уже было почти сказано.
Слава холодно усмехнулся:
– Продолжай, что же ты? Русская свинья, верно? Я не стану напоминать, что мой прадед носил фамилию фон Клотц, потому что действительно считаю себя русским и восьмушка немецкой крови роли не играет.
– Слэви, ты не так понял!
– Я все правильно понял. И ведь что самое занятное – о происхождении и воспитании рассуждает дочь баварского мясника, владельца деревенской мясной лавчонки, фрейлейн Пфальц. Чем кичимся, дорогуша? Похожей на чиханье фамилией? Или чистотой арийской крови? Может, ты и «Майн кампф» перед сном почитываешь?
– К-какой еще «Майн кампф»? О чем ты?
– Ах да, прости, ты же читаешь по слогам, и сил хватает только на женские журналы. Как же ты, бедняжка, страдала от унижения, ложась в постель с русской свиньей! Но на что не пойдешь ради денег!
Слава сам не понимал, почему вдруг у него сорвало резьбу, и на перепугавшуюся до икоты девицу выплеснулся такой поток негатива, но остановиться не мог. Он чувствовал, как его буквально распирает изнутри от ярости, кулаки сжались, мышцы свело от напряжения, еще чуть-чуть – и он ударит эту дурынду.
И тут зазвонил телефон. Судя по стандартному курлыканью, звонили с незнакомого номера. В одиннадцать вечера.
Ярость, клокотавшая внутри, мгновенно замерзла, выстудив душу. Холод, похоже, добрался и до поверхности тела, потому что ужас, плескавшийся в глазах Бри, сменился изумлением, и девушка пролепетала дрожащими губами:
– Слэви, ты что? Это всего лишь твой телефон звонит, что ты так перепугался?
– С чего ты взяла? – Оказалось, что говорить заледеневшим горлом очень трудно, слова получаются острыми и выдавливаются с противным скрежетом.
– Да ты побелел весь, как будто выцвел.
– Нет… то есть да… пусть себе…
– Слэви?
Бри натянула одеяло до подбородка, словно пытаясь отгородиться от явно свихнувшегося бойфренда. Сначала наорал, потом едва не прибил, а теперь стоит вон весь синий, трясется, бормочет что-то несвязное, пристально глядя на выпавший из сброшенного на пол пиджака мобильный телефон.
Который все звонил и звонил…
Глава 14
– Да возьми же наконец этот дурацкий телефон! – не выдержала девушка. – У меня сейчас мозг взорвется от его звона!
– Не волнуйся, у твоего ореха скорлупа толстая, содержимое наружу не выльется, – автоматически огрызнулся Слава, медленно, словно преодолевая сопротивление воздуха, наклоняясь к мобильнику.
– Что-о-о? Да как ты… – Эмоции Бри в упорной борьбе с расчетливостью вырвались вперед на полкорпуса, но лидерство удерживали недолго, пару мгновений. А потом злобно прищуренные глаза снова распахнулись в жалобном недоумении, и девушка всхлипнула: – За что ты так со мной сегодня? Что я тебе сделала?
Но Слава не заметил метаморфозы, он вообще забыл о существовании подружки. Руки вдруг затряслись, словно у страдающего болезнью Паркинсона, виски и лоб вспотели, сердце распухло до невозможных размеров и устремилось к горлу, мешая говорить.
Поэтому вместо внятного «Алло» получился сдавленный сип.
И незнакомый мужской голос в телефонной мембране озабоченно уточнил:
– Это господин Демидов? Вячеслав Андреевич Демидов?
Он говорил на русском. В одиннадцать вечера. И в голосе не было уравновешенной вежливости, обычной при беседе с незнакомым человеком. А вот чего имелось в избытке, так это вины и тревоги…
Беда все-таки случилась.
И Слава мгновенно сконцентрировался, как это всегда бывало в трудную минуту. Еще с тех пор, когда его, четырнадцатилетнего пацана, скотина фон Клотц с молчаливого одобрения Славиного отца запер в склепе, в старом подземелье, в котором жили только крысы. Много крыс.