Ишь как заворковал опять! А ведь последнее время только раздраженно морщился и рычал в ответ на малейшие проявления слабости. Нежности и участия хватило ровно на пять дней.
Хлопки по щекам стали интенсивнее, они уже почти подошли к той грани, за которой меняли название на пощечины.
– Викхен! Да очнись же ты! Викхен!
Пора. Девушка болезненно поморщилась и застонала:
– Мм-м… Больно…
– Где больно? Неужели все еще голова?
– Щекам больно! – пожаловалась Вика, открывая глаза. – Зачем ты меня бьешь? Мне и так плохо! И тело все болит, наверное, ударилась при падении. Хотя нет… постой… – Она нахмурилась, прислушиваясь к своим ощущениям. – Грудь болит, словно ее тискали. Ты… – Так, глаза пошире, в них – искреннее неверие, ужас перед случившимся. Хорошо бы еще слезу подогнать, но она ведь училась не в театральном институте, на юрфаке технике сценических рыданий не учат. – Ты… меня… изнасиловал?!
– Никто тебя не насиловал, – пробурчал фон Клотц, помогая пленнице подняться. – Я же говорил тебе – я не ублюдок…
– Спорное утверждение.
– Прекрати язвить! А то передумаю и не возьму тебя завтра на пикник.
– Куда?
– На пикник. Решил вот выгулять тебя по лесу, может, хоть немного порозовеешь, окрепнешь от свежего воздуха, а то вон какая бледная немочь! Лето уже заканчивается, август, скоро будет не до прогулок.
– А раньше что же не выгуливал? – угрюмо поинтересовалась Вика.
– А раньше боялся, что тебя надо будет на руках по лесу таскать. Ты же и двух шагов ступить не могла без опоры.
– И сейчас не могу, говорила же – меня шатает!
– Говорила. Но я слышу, как ты ходишь по комнате – мой кабинет расположен под твоей спальней, – и отметил, что ты шагаешь довольно уверенно.
Для тебя две новости, Вика, – хорошая и плохая. С какой начать?
Плохая – ты, Вика, дура. Да-да, классическая такая тупица. Забыла, что твоя светелка находится на втором этаже дома, а значит, внизу имеется какое-то помещение. Откуда слышно, как ты скачешь той самой горной козочкой.
Но именно в том помещении и надо искать компьютер, и это – хорошая новость!
– Ну, что молчишь? – усмехнулся фон Клотц.
– А что я должна сказать?
– Да в принципе ничего. Сейчас тебе принесут ужин, а завтра утром готовься к лесной прогулке. Тебе понравится, вот увидишь!
Еще и подмигивает, самодовольная скотина!
Глава 23
После ужина, проходившего теперь обязательно в компании Фридриха, Вика, пошатываясь, побрела в сторону лестницы, ведущей в ее личную камеру. Ах да – конечно же, в спальню.
С решетками и замком, который невозможно открыть изнутри…
– И опять – ни «спасибо», ни «спокойной ночи»! – О спину смачно шлепнулся очередной комок сарказма. – Когда же ты станешь хоть чуточку воспитаннее, милая Викхен?
– Когда вернусь в соответствующее общество, – огрызнулась девушка, сосредоточившись на максимально правдоподобной имитации одышки и тремора конечностей.
Неплохо бы, конечно, присесть на ступеньке так на четвертой и, тяжело дыша, прижать руку к сердцу. Зачем? Так ведь оно так бьется в груди, что может и выскочить ненароком.
Но – увы! – после ее бодрого топота по комнате фон Клотц этому актерскому этюду не поверит.
Так что продолжаем путь, цепляясь за перила, словно за спасательный круг.
– Ложись спать пораньше! – крикнул вслед Фридрих. – Ты должна хорошо отдохнуть перед завтрашней прогулкой! А то с такой скоростью мы дальше трех метров в лес не углубимся.
– Так захвати инвалидную коляску!
– Ничего, сама справишься. Спокойной ночи, моя маленькая!
– Обильной диареи, мой пупсик!
Пупсик пробурчал под нос что-то явно не литературное и злобно гаркнул по-русски (на этом языке он говорил уже вполне прилично, без того жуткого акцента, который имелся восемь лет назад):
– Василий! Поднимись и запри дверь за Викторией! Потом вернешь ключ мне!
– С удовольствием!
– Насчет удовольствия мы вроде все прояснили, верно? И вам с Прохором по-прежнему дороги ваши гениталии, которых вы запросто лишитесь в случае несанкционированного доступа к телу моей гостьи?
– И чего так заковыристо выражаться? – проворчал рыжий тощий Василий, напоминавший Вике хорька (причем не только из-за своей юркости, запах тоже соответствовал). – Можно ж просто сказать: тронете девку – яйца вырву.
– Можно и так, – усмехнулся фон Клотц, направляясь в кабинет.
Василий в три прыжка догнал Вику и поплелся следом, сопя ей в спину. И прилипнув к спине (вернее, чуть ниже) вязким взглядом.
Что заставило девушку ускорить движение, тем более что фон Клотц уже ушел и разыгрывать немощь было не перед кем.
Во всяком случае, точно не перед этим хорьком, вызывавшим у Вики гадливое чувство.
Второй помощник фон Клотца, коренастый угрюмый Прохор, тоже не ассоциировался у пленницы с прелестным медвежонком. Скорее с бородавочником.
И оба представителя фауны постоянно ощупывали девушку похотливыми взглядами, просто облапали всю, пусть и визуально.
Так что шторы на своем окне Вика теперь задергивала с максимальной тщательностью, не оставляя ни малейшей щелочки. И наличию решетки даже радовалась, ведь она видела здоровенные приставные лестницы во дворе, с помощью которых легко добраться до окон второго этажа.
Кто его знает, что придет в вечно не мытые башки этой парочки, если фон Клотц решит отлучиться по своим делам?
Хотя главное дело, по его собственному признанию, сейчас было здесь, на этом лесном хуторе, перестроенном из обычной охотничьей заимки.
Родственничек с радостью сообщил девушке о том, что следствие по ее делу прекращено в связи с гибелью основных действующих лиц. И что мать с братом два дня назад улетели домой, смирившись с неизбежным – ведь Вика действительно пропала, а в том доме, где нашли обугленное тело, обнаружили и остатки ее вещей, в том числе и мобильный телефон. Аппарат пострадал от огня, но в криминалистической лаборатории удалось восстановить SIM-карту, после чего сомнений не осталось – это телефон Виктории Демидовой.
В общем, никто ее искать не будет…
Так что хватит упрямиться, а надо, как в той поговорке, расслабиться и постараться получить удовольствие, тем более что его, удовольствие, душка Фрицци гарантировал.
Сопение за спиной усилилось, и смрадное дыхание Васятки достигло не только носа девушки, но и щеки. И уха.
Еще минута – и слюна закапает.
Сия сладостная перспектива оказалась весьма мобилизующей. И посылающей желание поактерствовать в глубокую… гм, погреб, в общем.
Так что последние два метра до своей комнаты Вика преодолела весьма шустро. А оказавшись внутри, еще и стул к двери придвинула сразу после щелчка запираемого замка. Так, для спокойствия. Пусть будет.
Пару минут постояла у двери, прислушиваясь к топоту хорька, спешившего выполнить приказ хозяина. Вот внизу хлопнула дверь кабинета, недолгий бубнеж, дверь снова хлопнула – все, Васисуалий убрался. Они с Прохором жили в небольшом домишке для прислуги, в хозяйских апартаментах ночью им было запрещено появляться.
Тем более что ночью у парней было чем заняться – охрана хутора тоже вменялась им в обязанность.
Хотя ни Василий, ни Прохор особо не напрягались по этому поводу – они выпускали на ночь ротвейлеров из загона и спокойно дрыхли.
Потому что ни человек, ни зверь не рискнет сунуться за ограду, внутри которой рыскают четыре мощных злобных пса.
Вика, не включая свет (чтобы ее нельзя было рассмотреть снаружи), подошла к окну и с тоской всмотрелась в ночь. Та ответила ей насмешливым взглядом луны, освещавшей монолитную в темноте лесную чащу и угрюмый силуэт ближайшего горного склона.
Никакого другого, кроме луны, источника света не было. Даже звезды прятались за облачным покрывалом, изредка выглядывая сквозь прорехи.
Завтра. Завтра она убежит. Как она это сделает, Вика не знала. Но в том, что сбежит, была абсолютно уверена.
Но куда?!
Куда бежать? В какую сторону? Где находится если не ближайший населенный пункт, то хотя бы дорога? Ведь толком подготовиться к побегу Вика не успела, слишком мало времени прошло. Ей удалось стащить и припрятать только коробок спичек и складной нож.
Так что ни о каком длительном переходе и речи быть не может – без оружия и припасов она долго не протянет.
Девушка прижалась разгоряченным лбом к оконному стеклу и с отчаянной надеждой, до рези в глазах, снова всмотрелась в ночной мрак.
Ну пожалуйста! Хоть лучик, хоть отблеск, хоть намек!
Намек на человеческое присутствие…
Хоть кто-нибудь, помогите!!!
И вдруг…
Вика вздрогнула и отшатнулась от окна, чтобы через мгновение прижаться к стеклу с еще большей силой, жадно вглядываясь в сторону горного склона.
Потому что именно там только что мигнул свет. Словно кто-то зажег на секунду фонарик.
Может, показалось?
Она неотрывно смотрела в ту сторону, не замечая струящихся по щекам слез. Сначала – слез радости, слез надежды, а спустя несколько мучительно долгих минут – слез отчаяния…
Но вот холодный голубоватый свет, похожий на огонек газовой горелки, снова мигнул из той же точки. Раз, другой, третий…
Он словно звал: я здесь, рядом, иди ко мне, я помогу!
– Спасибо, – всхлипнула Вика, запоминая направление. – Я иду.
Глава 24
– Ну что же, – фон Клотц придирчиво осмотрел пленницу с ног до головы, – оделась ты вполне подходяще, вот только эта кофта с капюшоном зачем? Сегодня будет очень тепло, даже жарко, ты запаришься.
– Во-первых, это не кофта с капюшоном, а байка, – проворчала Вика, – а во-вторых, меня знобит. К тому же в лесу полно мошкары и прочей кровососущей гадости, и я не хочу потом чесаться всю ночь.
– Я тебе помогу, – мурлыкнул Фридрих.
– В чем, интересно?
– Чесаться помогу. Ночью. В труднодоступных местах.
– Обойдусь как-нибудь сама.
– Не придется. Чесаться не придется, потому что у нас есть вот это. – Мужчина вытащил из кармана баллончик с репеллентом. – В лесу я нас опшикаю, и ни один комар не сможет добраться до твоей нежной кожи, моя дорогая. Да и мне не хотелось бы подставлять им голую спину.