— И это дело доказало, что ведьма и маг — весьма полезное сочетание!
Маресса стиснула зубы и процедила:
— Всегда есть исключения из правил!
— Вы это признали при всех, моя госпожа, — улыбка главного огневика стала еще шире и довольнее, и я, кажется, начала понимать, к чему он клонит.
А услышав слова государыни:
— Если маг Лютов желает, он может пойти вместе с нашей командой, — то сникла — видеть Люта в попутчиках мне не хотелось.
— Маг Лютов? — сразу же ухватился за ее слова Фирион, и Грэйн кивнул, а я едва громко не застонала.
На Люта смотреть не стала, зато увидела, как улыбнулась Маресса — огневик для исполнения задуманного плана нашелся! Правители, сияя, как два полуденных солнца, остались довольны. Со всех сторон послышалось выразительное покашливание — и ведьмы, и маги желали знать, зачем их-то позвали сюда! По всему выходило, что и Фирион, и Маресса просто выясняли отношения между собой. Опомнившись, правитель грозно взглянул на своего подданного, и Лют коротко сообщил:
— Ну, все, что мы услышали можно объединить в одно предложение. Погибшие хотят вернуться домой!
— А… — начала Лийта, и я поспешно объяснила:
— Им нужно, чтобы все тела, захороненные в песках Нейтральной полосы, были опознаны и доставлены в родные края, иначе призраки не оставят в покое нас всех.
— С нашими проблем не возникнет, — с разрешения правителя высказался Ришен Ладов, — если нагрудные знаки сохранились, то мы с легкостью сумеем опознать всех!
— Вы их сначала откопайте, — ядовито заметила какая-то ведьма из Совета.
— Разве уважаемые ведуньи нам не помогут в этом? — едко отозвался Ришен.
— А что мы получим взамен? — вопросила Лийта, и Ладов старший перевел взор на своего правителя.
— Помощь! Наши ящеры готовы доставить любую ведьму в любое место! — без запинки отрапортовал Фирион.
Маресса и Лийта переглянулись между собой, явно раздраженные этим ответом, и государыня язвительно оповестила:
— Только вы позабыли, господин маг, что я запретила полеты над Озерным и Студеным, потому что жители наших краев опасаются ваших ящеров!
Признаться, я опять вспомнила слова Райта, и даже поглядела на этого мага, а он поймал мой взор. Улыбнулся, пусть и невесело, а потом все разом загомонили. Молчала только наша троица: я, Лют и Райт…
Конечно, в итоге пришли к соглашению, огневикам разрешили летать, а те в свою очередь пообещали дать ведьмам несколько дней форы, если мы предоставим в их команду ведунью. Маресса, почти не раздумывая, указала магам на одну из ведьм, и Фирион тянуть с ответом не стал. Так пришли к соглашению…
Я вышла из дворца государыни и, отказавшись от охраны, неспешными шагами двинулась в сторону улицы Белых лошадей. Над Омбрией кружились снежинки, танцуя свой извечный танец под мелодию ветра. Остановилась на одном из мостов, рассматривая, как падает снег на темную воду быстрой речки, еще не скованную льдом. Овсень властвовал на дворе — серый, холодный, тоскливый! Время, когда совсем не хочется отправляться в путешествие, в такие хмурые, короткие дни и длинные, ветреные ночи желательно сидеть за крепкими стенами дома в кругу родных и близких, наслаждаясь теплом, идущим от камина, и, укрывшись пледом, читать какой-нибудь легкий роман. Мне это в ближайший месяц не грозило! Я оглядела очертания двухэтажных домов, прячущихся в снежной пелене — такая привычная взгляду, умиротворяющая картина. Увижу ли я еще родной город или сгину по пути на север? Покачала головой и улыбнулась, а затем, оглядевшись и убедившись, что за мной не наблюдают, совсем, как когда-то давно, хулигански высунула язык, чтобы ухватить неосторожную снежинку. Одна из них попалась, растаяла в тепле моего рта и скользнула прохладной каплей в горло.
— Не боишься, что заболеешь? — послышался за спиной знакомый шепот, и мне даже оглядываться не пришлось, чтобы сказать:
— Не боишься разгуливать по столице Озерного в таком виде?
— Тебе не нравится, как я одет? — нарочито обиженно отозвался огневик.
— Ты невыносим! — повернуться к Гримму пришлось.
И тотчас захотелось бросить ему в лицо обвинения в притворстве, перекрикивая вой ветра, вот только поглядев в его глаза, я вздохнула и не произнесла ни слова.
— Невыносимых людей не бывает! — назидательным тоном сказал он.
— Бывают! — опровергла я. — Особенно те, кто рождены в Солнечном!
— Не думаешь, что мои соотечественники обидятся? — преувеличенно обеспокоенно поинтересовался маг.
— Мы в Омбрии, — в очередной раз напомнила я, и он, соглашаясь, кивнул, ежась на пронизывающем ветру:
— Я заметил! Потому не пригласишь ли друга по гильдии на чашку горячего напитка?
— Приглашу, конечно, потому что не желаю видеть, как тебя разорвет на части беснующаяся толпа, — позволила себе сделать намек, только огневик сделал вид, что не понял.
— Толпа? В такую ужасную погоду? Ведьмочка, ты плохо видишь? Здесь никого, кроме нас, нет!
Я закатила глаза и, ни слова не говоря, двинулась по направлению к дому.
На маленькой, но уютной кухоньке жарко пылал очаг, отбрасывая по стенам теплые блики, прогоняя холод, стремящийся пробиться сквозь щели старого дома. В окно стучалась ветка яблони, покрытая инеем, чуть поблескивающая, когда ее касался луч света от двух огненных бабочек, порхающих с этой стороны стекла.
— Не запирай их, — наставлял меня Гримм, — и не пугайся, если захотят опуститься на руку. Только заранее подготовь перчатку из плотной кожи. Прикосновения искорок могут и обжечь с непривычки, — улыбнулся, и я, завороженная полетом волшебных существ, кивнула, давая знать, что все поняла.
Огневик показательно широко зевнул, и я твердо объявила:
— И не надейся, ночевать у себя не оставлю!
— Выгонишь гостя на улицу в холод и снегопад? — жалостливо взглянул на меня, и я тихо промолвила:
— Играть не надоело? Сними маску… — дыхание перехватило от этой просьбы, сказанной почти шепотом.
Гримм прищурился:
— Тогда позволишь остаться?
— А если… — засомневалась я, страшась, волнуясь, но отчаянно желая, чтобы он остался, не сдался, а продолжил спорить со мной.
— Боишься, что ведьмы узнают? Брось, мой отец считает, что первая группа выйдет только дня через два. Соберутся они, конечно, быстро, чтобы опередить вторую, вот только не завтра!
— Может, твой отец и прав… — я задумалась над его словами, а потом едва слышно произнесла. — Оставайся…
— Спасибо, что не прогоняешь, — в голосе его к моему удивлению не слышалось издевки, и я вскинула голову.
Гримм улыбнулся и медленно потянулся к лицу, чтобы снять маску из черной кожи. Кто бы знал, чего мне стоило остаться стоять на месте и даже не дернуться. Чувствовала этакое раздвоение, когда одновременно хочется и бежать прочь, и броситься к нему, чтобы быстрее скинуть опостылевшую маску, а то, на мой взгляд, он слишком затягивал это дело. Нахмурилась… выдохнула… строго спросила:
— И почему сразу не признался? — и с укором. — Я напрямую спрашивала…
— Причин много, Ани, — начал маг, но отвлекся, так как закипел чайник, и вода плеснула из носика, от чего огонь в очаге зашипел.
Огневик снял чайник с крюка, а я, опомнившись, насыпала сухих травок в заварник и подвинула его на край стола. Блондин покачал головой:
— А не упадет?
— Нет, но если тебе так будет спокойнее… — многозначительно отозвалась я, придвигая заварник ближе к центру стола.
Когда разлила взвар по чашкам, мы оба замолчали, и дело было не только в том, что увлеклись напитком, иногда молчание бывает красноречивее любых слов.
Только и оно надоедает, порой так хочется услышать человеческую речь, перекинуться парой фраз с собеседником, особенно с таким любопытным. Вот и я не удержалась от нового вопроса:
— Почему Гримм?
— Говорил, что так назвала меня мать, — в голосе звучал упрек, — она была ведьмой — в этом я тебе не солгал! А настоящей матушкой стала магиня, принявшая меня, как родное дитя!
— Но это имя для мага, а не для ведьмака!
Он нарочито небрежно пожал плечами, и я решила оставить пока эту тему, понимая, что она ему неприятна. Впрочем, весь мой интерес отразился на лице, и Гримм опять подарил обворожительную улыбку, а я насупилась. Брови огневика взлетели вверх:
— Неужели не нравлюсь?
«Ох, знал бы ты ответ на этот вопрос! — вскользь подумала я и тут же спохватилась. — И что бы случилось?» Картинка в голове возникла мгновенно, заставляя меня покраснеть и выпалить:
— Давай поговорим о деле! Оно важное!
Гримм показательно широко зевнул:
— Дела могут и потерпеть, а задушевные беседы мы продолжим, — постарался заверить он, а я почему-то сразу поверила и кивнула — этот маг интересовал меня все больше и больше…
Я стояла на самой вершине холма, глядя вниз на расстилающуюся равнину. Наверное, весной и летом она являла собой великолепное зрелище. Я так и представила, как по травяному морю разбегаются разноцветные волны, когда ветер колышет верхушки цветов. Сейчас же в середине овсеня здесь было мрачно, тоскливо и холодно. С хмурых небес сыпались редкие снежинки, плавно опускающиеся на голую землю. Студеный — самый северный край Вейтерры. Зачем мы пришли сюда? И тут же поймала промелькнувшую мысль: «Мы идем дальше, намного дальше на север, туда, где из туманной дымки вырастают Рваные горы. Неприступные, непроходимые, полные загадок и страшных тайн!»
Отвела взгляд от горизонта, проследив за полетом одной из снежинок. Она, словно заметив, что за ней наблюдают, закружилась, подхваченная ветром, подлетела к своим подружкам, втянула их в хоровод, и завертелся в воздухе вихрь, сверкающий серебром в свете вечерних звезд.
— Ведунья, ветер усиливается, — услышала я за спиной голос Да'Айрэна и обернулась.
— Я не боюсь ветра!
— А бури? — изменчивый пристально рассматривал меня. — Насколько мне известно, ведьмы летают только на метлах, а оседлать ветер им не по силам!
— А я попробую! — смело заявила и с укоризной закончила. — Тем более, что бури сегодня не будет, и вам это известно не хуже моего!