— Самые девчоночьи сказки! Гораздо лучше тех, где баба убивает неверного мужика!
— Но он заслужил! — высказалась и умолкла, так как только-только осознала сказанные им слова и ошарашенно возопила. — Нам еще рано думать о детях!
— После того что было?
— Ну…
— Или ты забыла? Может напомнить? — вредный маг наклонился ко мне, протягивая руку, чтобы дотронуться до одной из моих грудей, которая выскользнула из-за края импровизированного одеяния, коим служил плащ Люта. Отпрянула и натянула ткань повыше, прикрывая все соблазнительные округлости, отчаянно краснея.
— Не забыла! — насупилась, недовольно рассматривая ухмыляющегося огневика, и попросила. — Не отвлекайся!
— Хорошо, но к вопросу о детях мы вернемся! — сказал и вытащил из шкатулки оба украшения.
Покрутил, хмыкнул и передал мне, я приняла браслеты с благоговением — было в них нечто особенное, необъяснимое. Загадочный блеск крупных ограненных каменьев притягивал взгляд, удерживал его, зачаровывал. Я перебирала их, наслаждаясь ощущениями, задумавшись о судьбе владельцев украшений, пока Лют не встряхнул меня за плечо.
— Ани, что с тобой?
Я вздрогнула, подняла глаза и сказала:
— Мне известно, что это такое! Это свадебные браслеты!
— Чьи? Откуда знаешь? — не понял маг, так быстро хлопая глазами, что я улыбнулась и молча указала ему на клочок бумаги, виднеющийся на дне шкатулки.
Он аккуратно, придерживая за один из уголков, вытянул письмецо. Пергамент был до того тонкий, что мы оба задержали дыхание, чтобы письмо не превратилось в пыль. Дрожащими пальцами Грэйн развернул послание, опуская его между нами, и витиеватый почерк, где каждая буковка идеальна, сразу сообщил мне, что текст написан женской рукой. Я отогнала искорку, порхающую над тонкой бумагой, и в полутьме начала читать.
— Приветствую вас, соотечественники! Оставляя для вас это послание, я всей душой верю, что айлирэ — мои единственные оставшиеся в этом городе друзья — исполнят просьбу и дождутся влюбленную пару из Солнечного — ведьму и мага, тех, что не желают зла нашему миру. Знайте, что вы держите в руках истинное зло — самое опасное, смертоносное оружие из всего арсенала, созданного жителями Вейтерры, способное уничтожить жизнь на нашей планете… — я остановилась и поглядела на Грэйна.
Огневик задумчиво покачивал на пальце браслет и молчал, тогда я обратила внимание на парное украшение, то, что было более узким и изящным. Нахмурилась и попросила Люта:
— Будь осторожнее, теперь уж и не знаю, чего от них ждать!
Любимый маг послушно отложил второй браслет в сторону и кивнул в сторону письмеца:
— Читай дальше… может, поймем, как это оружие действует!
Я снова углубилась в текст письма, в котором неизвестная четырех стихийница, словно предугадав наше изумление, написала:
— Не удивляйтесь! Мой супруг был величайшим творцом различных вещей, от простых безделушек до самого мощного оружия! К нему шли со всех концов Вейтерры… среди просящих оказалась и я…
Мне неведомо, в каком веке вам довелось родиться, может, так сталось, что о войне людей и изменчивых вы не слышали вовсе? А, быть может, ведьмы и маги сложили в честь своей славной победы много песен, и вы, их потомки, поете гимны во славу предков?..
Мне не дано этого угадать, да и нет для меня удали и славы в этой войне, лишь скорбь, смерть и горе. Уходя из Аль'Саккора, я могу только шептать молитву обо всех, кто погиб в этой долине, чтобы они спокойно ушли за Грани, не тревожа тех, что выжили…
Простите, что отвлекаюсь, мне больно и это гнетет меня, мучает, заставляет делать отступления! Я была рождена в светлом, залитом солнцем крае, где над сияющей водой кружат крикливые чайки, а необъятные морские просторы бороздят быстроходные парусники. Вейтерра во времена моего детства была прекрасным миром, никто не враждовал между собой. Ведьмы и маги Солнечного и Морского помогали промысловикам и ремесленникам из Озерного, торговали с жителями Подземья и изменчивыми, обитающими на самом севере в Студеном крае… — я вновь замолчала, на миг представляя картину того мира, как будто чужого, такого знакомого, но не похожего на наш. Лют вздохнул, глядя куда-то сквозь листву, и я продолжила читать:
— Будучи совсем юной я отправилась в путешествие, в котором и узнала о великом мастере Да'Ороне. И снедаемая жгучим желанием купить его творение добралась до Снежных гор… — и вновь молчание, которое едва слышно нарушил Грэйн:
— Вот как они назывались давным-давно… и, вероятно, выглядели Рваные горы иначе…
Я безмолвным кивком выразила свое согласие, опять поднимая листок пергамента к глазам:
— Путешествовать по Вейтерре было невыразимо прекрасно, не скажу, что легко, но познавательно, а трудности лишь укрепляют наши стремления в поисках! Вот я исполнила свою мечту, нашла Да'Орона и полюбила. Чувство мое оказалось взаимным, и однажды, под покровом ночи, когда стихли стоны блаженства, мой изменчивый открыл мне свою тайну. Выяснилось — я полюбила самого владыку Ва'лдрада, и не передать мне всех чувств, что, сменяя друг друга, кружились внутри меня в тот далекий миг. Но, когда он сделал мне предложение, я ответила согласием. Свадебные браслеты жених изготовил сам, надеясь защитить наше совместное будущее, потому что в тот год появились первые вестники грядущей войны. Никто тогда всерьез их не воспринимал… никто, кроме владыки Ва'лдарда, который всегда умел предсказывать ход событий.
Дел Малаар был атакован первым, и мы с супругом в ожидании нашего первенца решили отсидеться в тихом Аль'Саккоре, том самом, где вспыхнула наша любовь. Он не забывал о своих обязанностях, часто воевал сам, оставляя меня на попечении своих воинов. Я грустила без его, не доверяя другим, потому, что изменчивые слишком часто меняют свои взгляды, сомневаются, бросаются словами, и я чувствовала, что Га'Дор — военачальник вот-вот убьет меня, надеясь освободить своего господина от тяжких пут брака. Изменчивые всегда доверяли лишь друг другу, считая людей жалкими и ничтожными, годными только для того, чтобы служить высшим расам, к коим они причисляли себя и подземцев.
Супруг вернулся, но, понимая, что проигрывает, ослепленный наветами, переставший прислушиваться к моим советам, принял решение активировать всю мощь браслетов. Но для этого ему необходимо было мое согласие, ведь лишь взявшись за руки, венчанные супруги могут выпустить разрушительную мощь магии, убив все живое. «Пусть будет так! Если не я, то никто больше!» — сверкая взбешенным взглядом, заявил мне мой любимый, и я кивнула, в душе зная, что никогда не убью собственное еще не рожденное дитя. «Несколько минут, чтобы проститься!» — взмолилась я, обнимая супруга, но только затем, чтобы сказать слова проклятия.
Га'Дор не успел совсем чуть-чуть, не спас своего господина, не забрал браслеты, но меня приговорил к мучительной казни, заперев в гробнице рядом с телом мужа. Я бы и умерла, если бы айлирэ — вечные стражи и хранители Вейтерры не спасли меня, не укрыли при помощи своего волшебства, не помогли скрыться из города, спрятав под своими ветвями сокровище, за которым охотились все оставшиеся в живых изменчивые под предводительством разъяренного Га'Дора. Заканчиваю — времени у меня мало — по моим следам идут убийцы… Сберегите браслеты — сохраните на своем теле, станьте теми, кем был когда-то простой ремесленник Да'Орон и четырех стихийница из Морского края Ольгена… — текст оборвался, и я умолкла, снова обратив взор на браслет.
— Что тут можно добавить? — тихо уронила, перебирая ограненные камушки, поглаживая их, успокаиваясь, как вдруг скорее ощутила, чем заметила, что Грэйн вздрогнул. — Что? — подпрыгнула на месте, выронив из ослабевших пальцев украшение.
— Магия! — ответил он, приподнимаясь, и пояснил. — Кто-то использует огненное волшебство!
Я бы продолжила расспросы, если бы знак на его предплечье не засветился, да и сама вдруг не почувствовала резкий укол — то напомнил о себе мой собственный ожог.
— Неужели? — голос дрогнул, а Лют мрачно кивнул:
— Кто-то из ребят рядом! — покосился на меня и неожиданно спросил. — Будешь моей женой?
Я на несколько минут выпала из реальности, позабыла все слова, растеряла мысли, только и была способна на то, чтобы глупо моргать глазами и пялиться на любимого мага. Он не утерпел:
— Ну?
— В-вот т-так с-сразу? — заикаясь, выговорила я.
— Чего тянуть? Мы и о детях уже говорили! Так как, ведьмочка моя, станешь моей женой? — и взгляд — глаза в глаза — пытливый, требовательный, но в самой глубине так и мелькает неуверенность и страх.
Все чувства во мне всколыхнулись — и столько их было — самых разных, нежданных и знакомых, что я растерялась еще сильнее, сумев сделать только кивок.
Лют облегченно выдохнул и поднял узкий браслет. Огляделся и на полном серьезе обратился к дереву:
— Примешь наши клятвы? — мне оставалось вновь поморгать, а потом ахнуть, когда листочки чуть слышно зазвенели, осыпая нас золотой пылью.
— Я, — твердо заговорил жених, — Гримм-Грэйн Лютов, урожденный маг Солнечного края, беру в законные супруги ведунью из Озерного Аниику-Веснушку Яблочкину! Клянусь любить, хранить верность и оберегать ее отныне и на веки! — после этой фразы, сказанной непоколебимым тоном, сорвалась с дерева тонкая стрела и, пролетев через тело охнувшего Грэйна, вонзилась в мое сердце, и я без слов подала свою руку, которую огневик тут же украсил браслетом.
Теперь пришел мой черед, и я, вдохнув полной грудью, отправив прочь все тревоги, сомнения и думы, произнесла:
— Я, ведунья из Озерного Аниика-Веснушка Яблочкина, беру в законные мужья мага из Солнечного Гримма-Грэйна Лютова! Клянусь любить, хранить верность, оберегать и прислушиваться к его мнению отныне и на века! — надела браслет на его руку и затаила дыхание, когда по морщинистой коре заструились прозрачные капли, приглашая нас испить их.
Лют прикоснулся губами, набрал в рот чудесного напитка и потянулся ко мне. Я прильнула к его устам так, словно лет сто испытывала жажду, и лишь он мог дать мне драгоценные капли живительной влаги. Мы целовались так страстно и самозабвенно, что позабыли обо всем на свете — о тревогах, заботах, друзьях, врагах и всех прочих. Мне нужен был только Гримм, а он, и это я знала точно, нуждался во мне. Потому безо всякого стыда, волнения и страха, обняла его, когда Грэйн усадил меня к себе на колени, и смело приподнялась, а потом опустилась, вовлекая любимого в танец, доступный нам двоим. Листочки шелестели над нами, как будто одобряли все, что мы делаем, скользили лучами приглушенного света по нашим, покрытым влагой, тесно сплетающимся телам, скрепляя своей магией наши клятвы, запоминая все слова и движения, огораживая от всего остального мира…