Я села на первую попавшуюся лавочку и опять, уже в который раз, вспомнила сегодняшний сон – шепот, похожий на шелест листвы:
– Будь осторожна… Он близко… Он совсем близко…
Кто – близко? Теперь уже можно не сомневаться: дядя Ираклий. Вот и опять я вернулась нему. О нем уже думано-передумано сто раз! Надоело уже. Лучше заняться делом.
Он. Мысли вслух.
Надо же, ни с того ни с сего возникло ощущение, что девчонка узнала про амулет. Но… как? Если это на самом деле так, то плохо, очень плохо. Надо думать, что с ней делать.
Глава 13
На лавочке возле подъезда сидели старушки.
Конечно, ни одна девочка не будет прислушиваться к тому, что они говорят, – чушь всякую да сплетни!
Я уже почти прошла мимо них, почти подошла к подъезду, как меня остановило произнесенное кем-то имя Ираклий. Я замедлила шаг. Возможно, речь идет о дяде Ираклии – не так часто встречается это имя.
– Так их, мужиков, разве поймешь? А бизьнисьменов тем более, – проскрипела одна из бабок. – Вот и энтот каких-то девиц к себе приволок. Да не одну, а цельных две. Одна-то совсем девчонка, я ее еще путем не разглядела…
Я еще больше замедлила шаг.
– Чтой-то я не поняла, кто это такой шустрый?
– Дак о ком говорим-то! Ираклий, поди. Бизьнисьмен-то наш с третьего этажа.
Я остановилась и, сделав вид, что кого-то жду, достала телефон. Если идет речь о нашем Ираклии, то при чем здесь «бизьнисмен»? Ведь дядя, даже если он дядя в кавычках, – врач городской больницы, травматолог. Может, они говорят о каком-то другом Ираклии?
А может… Может, «наш-то» Ираклий вовсе не врач? Может, он просто обманул, что работает в больнице?
Все это пронеслось в голове за несколько секунд – писать об этом гораздо дольше, чем думать.
Я подошла к старушкам поближе и встала почти рядом, периодически то поглядывая на часы, то всматриваясь в даль.
– Это который врач? Первый раз слышу, что он еще и бизьнисмен!
– А че тут какого? Был врачом – стал бизнисьменом, ведь после брата-то салоны остались, и не один…
«У Ираклия есть брат? А ведь он ничего об этом не говорил», – подумала я и как будто бы невзначай подошла еще ближе.
– Да у него же их несколько! Салонов-то! Ой, а цены!
– Не говори, кума! Я как-то зашла туды, чтобы посмотреть, что продает наш сосед, и не поверишь – сердце ка-ак хватанет-хватанет, ажно до гипертонического криза! Скорая едва откачала.
– Ой, говорят, они такое творят…
Я вся обратилась в слух.
– Ну что, что?
– Ну так энто…
И тут как назло телефон, который я держала в руке, разразился мелодией. Звонила мама.
– Агния, ты где? У тебя все нормально?
Я рванула к подъезду, подальше от бабок.
– Да, мамочка, я уже здесь, открывай, – и нажала на кнопку домофона.
Чего только я ни передумала, дорогой дневник, поднимаясь на третий этаж! Теперь уже в моей голове была самая настоящая путаница. Единственное, что было понятно на все сто процентов, так это то, что я должна спасти город. И на все сто процентов непонятно, как это сделать.
Но я и не предполагала, дорогой дневник, что еще немного, и у меня появятся новые вопросы. И жизнь станет еще непонятнее. И… страшнее.
Он. Мысли вслух.
Ну, теперь все выяснилось! Как хорошо, когда везде свои люди. Даже в школе! Оказывается, вместе с этой Агнией учится моя любимая крестница. Она-то и рассказала странную, на ее взгляд, историю: у этой девчонки прямо во время урока в учебнике появился кусочек шелка. Говорят, неизвестно, что за кусочек и откуда он взялся. Ха-ха, я-то знаю! Это тот кусочек, в который был завернут амулет, а я, дурак, его не удосужился подобрать. Точнее, так радовался находке, что даже забыл о том, что этот шелк стократно усиливает действие амулета.
Ох, чувствую, эта девчонка скоро мне будет сильно мешать. Надо хорошенько продумать, что делать.
А может, я зря тревожусь? Подумаешь, кусочек шелка нашла, который учителка тут же и отобрала. Вряд ли девчонка о чем-то догадалась!
А вдруг – догадалась? А вдруг уже что-то узнала? Да даже если не узнала, с ней нужно что-то делать. Как говорится, перестраховаться и спать спокойно. Но только вот – что?
О, придумал! Крестницу к этому подтянуть – она сообразительная, что-нибудь да придумает. Завтра же с ней поговорю.
Глава 14
Я открыла дверь и остолбенела.
В стоящей передо мной женщине трудно было узнать маму.
Да, пока я была в школе и сидела в «Шоколаде», она времени зря не теряла. Я невольно вздохнула. Что она с собой сделала? Прежний-то вид был куда лучше. А сейчас… Вместо знакомых васильковых глаз на меня смотрели холодные серые, почти стального цвета глаза – видимо, мама поставила контактные линзы, длиннющие черные волосы превратились в короткие завитки лилового цвета, под бровями лежал густой слой синих теней, напоминающих синяки.
Услышав мой голос, дядя Ираклий выскочил в коридор:
– Пришла! Ну вот и славненько! Переодевайся – и на ужин. К тому же у нас гости.
Ну надо же, как дядя Ираклий умеет играть роль! Добрый такой, заботливый (интересно, не ходил ли он в детстве в театральную студию?), а сам только и думает о том, как от меня избавиться. Ведь прибор одноклассника Федора вряд ли ошибался, когда показал, что Ираклий хочет этого.
Я скинула новую форму, натянула домашние штаны и футболку и вышла на кухню. Видеть дядю Ираклия не очень хотелось, но очень хотелось есть.
И вот – здрасте! За столом сидел худощавый человек лет тридцати (впрочем, я не очень сильна в определении возраста) с бледным лицом и темно-карими глазами. Длинные неухоженные волосы сосульками падали на лоб. Красный в черную клетку шарф, словно змея, обвивал шею.
Рядом с ним восседала неприятная девица с зелеными слипшимися волосами (да что они за своими волосами не следят!), с томным видом прильнувшая к его плечу.
– Знакомься, сосед Пуня, – сказал дядя Ираклий.
– Какой Пуня! – возмутился сосед. – Иванов-Померанский-с, – он вскочил с табурета так внезапно, что прильнувшая к нему девица чуть не свалилась, и протянул мне длинную узкую ладонь. Я прикоснулась к ней и тут же отдернула руку – мне показалось, будто я сжимаю холодную скользкую лягушку. – Потомственный дворянин… – тем временем продолжал Пуня. – И прошу правильно ставить ударение – на втором слоге: Иванов. Иванов-Померанский. – Он выставил вперед худую грудь. – Да, а зовут меня Аполлон. Аполлон Иванович. Как говорил отец, чисто русское имя.
Все это время томная девица смотрела на него с таким восхищением, как будто это был известный киноартист. Или популярный певец.
– Хватит заговаривать девчонку! Ребенок пришел из школы голодный, а ты тут про ударения! Надо же, дворянин нашелся! – возмутился дядя Ираклий. Он продолжал играть роль настоящего дяди. Интересно, на сколько хватит его актерских способностей?
– Да, Агния, на плите плов! – послышался из коридора голос мамы. Краем уха я слышала, что она опять болтает по телефону с тетей Светой – и, наверное, в очередной раз сетует на то, что дядя Ираклий ей всего лишь брат. Бедная мама! Что с ней будет, когда она узнает о нем правду (а ведь это неизбежно)!
Я положила на тарелку плов и села рядом с «дядей». Вкусно! Тут только я ощутила, как сильно проголодалась!
– А это – его невеста, – сказал дядя Ираклий.
Невеста в очередной раз закатила глаза и молча приоткрыла рот, как рыба, которой не хватает воздуха.
– Вас, конечно же, интересует, почему я в шарфе, – не останавливаясь и почти не делая никаких пауз, продолжал потомственный дворянин. – Ответ прост: у меня ангина. Умудрился подцепить в командировке. Врачи говорят пока ни в коем случае не обнажать горло. Последствия непредсказуемы.
– А где вы работаете? – спросила я. Ведь не зря говорят: скажи, кто твой друг…
– О, понятие работа как таковое не для меня, – сказал он почему-то обиженным тоном. Невеста закивала. – У меня сеть ресторанов под названием «Эхо минувших веков», слышали? – Я, конечно, не слышала, но кивнула. – Они не только здесь, но и в других городах. Вот я туда и ездил. И простудился.
– Кстати, как у тебя с бизнесом? Вышел из кризиса? – спросил дядя Ираклий.
– Еще как! – радостно отозвался Пуня. – Ну вот скажи, как тут не верить в чудеса? Во все пять ресторанов посетители ломятся, как будто бы нет других. Еще немного – и свадьбу закатим с Пупсиком такую, что о нас в газетах писать будут. Правда, Пупсик?
– Правда, – жеманно ответил Пупсик.
– Ничего не понимаю, – сказал Ираклий. – Насколько я знаю, чтобы был результат, нужно работать. Об этом еще в школе говорили. А ты день и ночь балду бьешь… Управляющего, что ли, нового нашел?
Иванов-Померанский хитро улыбнулся.
– Уметь надо.
– Спасибо, дядя Ираклий. Я пойду, у меня уроки, – сказала я, поднимаясь со стула и выходя из кухни.
– Какова у меня племяшка! – услышала я в коридоре. Мне послышалось, что в том, как он это произнес, были нотки гордости.
– Ты о чем? – спросил Иванов-Померанский. – Гадкий утенок. Гадче не придумаешь. Или как правильно. Более гадкого?
– Я бы даже сказала – уродина! – вставил Пупсик.
«Сама ты уродина», – подумала я.
– Ничего ты не понимаешь! – послышался голос дяди Ираклия. За сегодняшний день я, похоже, научилась подслушивать: теперь я подошла к зеркалу и делала вид, что поправляю волосы. – Подберу ей линзы – еще та будет красотка! – добавил продолжающий играть роль дядя Ираклий.
Я замерла. Меня еще никто не называл красоткой. Пусть даже в будущем времени.
– Ну ты даешь! – засмеялся Иванов-Померанский. Его смех напоминал визг поросенка, которому прищемили хвост. – Тоже мне придумал: красотка!
В этот момент стена, которая отражалась в зеркале, как и вчера, исчезла, и в длинном коридоре появился всадник.
Я тут же отошла в сторону. Я ведь знаю, что ему от меня надо, только не представляю, как это сделать.