– Ну, я бы не хотел, чтобы ты считала меня эгоистом.
Я не отрываю от нее взгляда, когда она замирает и позволяет мне медленно провести руками по ее бедрам. Даю ей любую возможность сказать «нет», оттолкнуть меня, но добравшись до кружева ее нижнего белья, чувствую себя на вершине блаженства.
– Нова, – выдыхает она мое имя, словно паническую мольбу. – Что ты делаешь?
На ее лице смесь замешательства и вожделения. Она смотрит на меня сверху вниз, и я никогда еще не чувствовал себя таким чертовски сильным, стоя на коленях.
Пальцы мягко стискивают ее трусики, а затем я, полностью проигнорировав ее вопрос, спускаю их по ее ногам. Когда белье оказывается на уровне лодыжек, Мэдди наклоняется вперед, чтобы помочь мне совсем их снять. Мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Срань господня. Предвкушение, зреющее во мне, словно бомба, готовая рвануть от любого резкого движения, но ее взгляд стоит того, чтобы взорваться хоть тысячу раз.
Скольжение моих рук вверх по ее ногам вызывает мурашки на коже, и мне хочется провести языком по каждой из них. Попробовать на вкус каждый дюйм ее тела, пока она не начнет умолять меня остановиться. Когда я задираю подол ее юбки, Мэдди ахает, но я едва могу дышать, не говоря уже о том, чтобы обращать на это внимание. Передо мной оказывается ее обнаженная киска. Черт, она просто идеальна. Я наклоняюсь вперед и вдыхаю ее аромат, пока вокруг меня ничего больше не остается, и когда еще один хриплый вздох срывается с губ этой девчонки, моя сдержанность иссякает.
Она громко стонет при первом же прикосновении моего языка, и я улыбаюсь, касаясь ее кожи. Смотрю на нее снизу вверх, и наши взгляды встречаются. Проклятье, я жажду этих звуков, каждого из них, но мы не можем рисковать, что нас застукают.
– Если хочешь, чтобы я сделал эту сладкую киску своей, то лучше тебе быть потише, принцесса. Как бы сильно мне ни хотелось послушать твои крики, здесь для этого не место, – я ласкаю пальцами ее половые губы, и Мэдди прижимается ко мне бедрами, пытаясь потереться об меня. Я выругиваюсь. – Ты уже вся насквозь мокрая, да?
Снова высовываю язык, медленно пробегаюсь по всей длине ее щелочки, впитываю ее соки. Каждое движение лишь усиливает мою зависимость от нее, и я раздвигаю ее половые губы, погружаясь внутрь.
– Нова, пожалуйста, – умоляет она, и слова, слетающие с ее губ, никогда еще не звучали так сладко.
Раздается глухой удар, я поднимаю взгляд и вижу, что она откинула голову назад, прислонилась к двери, закрыв глаза. Я нежно покусываю клитор, пока она снова не открывает их.
– Смотри на меня, пока я вылизываю твою мокрую щелку, принцесса.
Я снова позволяю своему языку скользнуть вверх по ее киске, и она ахает. Все ее тело напрягается, и Мэдди стонет:
– О, боже.
Я медленно облизываю ее вверх и вниз, проводя языком по каждому дюйму ее киски, затем погружаюсь внутрь и дразню ее клитор. Хватаю его, с силой втягивая в рот и постанывая от ее сладкого вкуса. Зажимаю его между зубами, облизываю и покусываю, пока не растворяюсь в ней.
Ее киска пульсирует, и я чувствую, что она становится все более влажной. Схватив Мэдди за бедро и перекинув его через плечо, я еще больше открываю ее для себя и двигаю языком быстрее и жестче. Я так чертовски жажду ее, что едва могу дышать. Наслаждаюсь ею, пока она не взывает ко мне.
– Нова, черт, пожалуйста, – умоляет она, и я улыбаюсь в ее киску.
– Тебе нравится наблюдать, как я стою перед тобой на коленях, принцесса? – я лениво провожу языком по ее клитору, опускаясь к дырочке, в то время как моя рука обхватывает ее задницу и крепко сжимает. Охрененно идеальная.
Из ее горла вырывается еще один стон, несмотря на то, что она пытается подавить его, и когда Мэдди видит самодовольную улыбку на моем лице, она запускает пальцы в мои волосы и сильно тянет, заставляя меня зашипеть.
– Не так сильно, как тебе нравится видеть меня на моих.
Прикосновение ее рук вызывает у меня странную реакцию, и я откликаюсь на ее прикосновения. Ее слова зажигают меня изнутри.
– Самые правдивые слова на свете, – мурлычу я, обдавая своим дыханием ее лоно и еще больше раздвигая его для себя.
Затем я погружаюсь в нее глубже, атакуя языком клитор и вылизывая его с молниеносной скоростью, пока Мэдди не начинает задыхаться и дрожать в моих объятиях. Я опускаю рот ниже, наслаждаясь болью, которую причиняет ее хватка, и проникаю языком в ее дырочку, начиная трахать ее сладкое влагалище. Ее пальцы впиваются в мой череп, прижимая меня к себе, а затем я чувствую, как все ее тело начинает сжиматься подо мной.
Когда она оказывается уже на грани оргазма, я отстраняюсь, и она почти кричит от разочарования, но тут мой большой палец начинает медленно поглаживать ее клитор.
– Нова, – стонет она, подаваясь бедрами вперед, чтобы усилить трение.
– Будешь умолять, принцесса? – дразню я, слизывая ее вкус со своих губ, и пытаюсь сдержаться, чтобы не вернуться к ней снова.
– Боже, я так тебя ненавижу, – выдыхает она, пытаясь отдышаться. Ее грудь быстро поднимается и опускается.
– Это ничего, – говорю я с улыбкой. – Ты можешь ненавидеть меня и кончать мне на лицо одновременно.
Двигаясь дальше, я начинаю пробовать ее на вкус и дразнить снова и снова, позволяя одному из пальцев скользнуть внутрь ее влагалища и наслаждаясь ощущением, как оно сжимается вокруг меня.
– Я собираюсь заставить эту прелестную маленькую киску кончить.
Любые ее последующие слова заглушаются стоном, я опять погружаюсь в нее, набрасываясь так, будто ее киска – мой последний ужин. Мэделин Питерс, может, и дочь дьявола, но в эту секунду, когда она извивается под моим языком и пальцами, она просто гребаный ангел.
Глава 17Мэдди
Я в туалете с Новой Даркмором. С Новой Даркмором, трахающим языком мою киску так, словно если он не доведет меня до оргазма, то умрет. Я извиваюсь над ним, в то время как его крепкая хватка на моем бедре удерживает меня на месте, а его пальцы и язык трахают и посасывают меня, пока я едва сдерживаю крики. Его язык скользит, кружит вокруг моего клитора, каждый раз попадая в идеальное место, а палец медленно входит и выходит из моего влагалища.
Он продолжает ритмично водить языком по моему чувствительному бугорку, а его палец трахает меня так хорошо, что я чувствую, будто вот-вот потеряю сознание от удовольствия. Когда он добавляет второй палец, растягивая меня, я не могу сдержать стон. Мои бедра прижимаются к нему, отчаянно желая большего. Черт, я так близко, и если не кончу в ближайшее время, то наверняка умру.
Нова чувствует мое отчаяние, мою потребность кончить. Я знаю это, его пальцы ускоряют темп, он вводит их в меня снова и снова. Я так возбуждена, что едва могу дышать, и когда его пальцы скользят по сладкому местечку внутри меня, я не могу сдержаться. Я кричу, сильно прикусывая губу, чтобы сдержать себя, прижимаюсь ближе к нему, страстно желая кончить.
Чувствую его улыбку на своей коже, а затем он стонет:
– Давай, покатайся на моем языке, Мэдс. Возьми, что хочешь.
Я отчаянно киваю в ответ на его слова, безудержно насаживаясь на его пальцы, сильнее прижимая к себе его язык, пока он лижет меня, заставляя подчиниться.
Нет ненависти, нет вражды, нет слов, полных злобы, есть только страсть, вожделение, чертовски чистая хаотическая потребность друг в друге. Неважно, что это не имело никакого смысла, нет, все, что сейчас важно, – это ощущение его прикосновения. И когда его язык опускается вниз, соединяясь с пальцами, я выгибаю спину, почти врезаясь в дверь. Никто никогда раньше не проникал в меня своим языком, во всяком случае, во время тех немногих неуклюжих оральных опытов, которые у меня были, но Нова наслаждается мной, как будто он в камере смертников, а я – его последняя трапеза.
Я чувствую, как приближаюсь к оргазму, пока он переключатся с грубых толчков своего языка внутри меня на резкие движения по клитору. Все, что мне остается сделать, – это подчиниться, отдаться этой волне. Когда Нова чувствует дрожь моего тела, он опускает руку, которой держал мое бедро, и теперь подхватывает оба. Отныне единственное, что удерживает меня в вертикальном положении, – это то, что мои ноги обхватывают его плечи. Под таким углом его язык и пальцы проникают еще глубже.
– Нова, да, прошу, не останавливайся, – выдавливаю я, стремясь достичь пика своего надвигающегося оргазма, и мне кажется, что я никогда ни в чем так сильно не нуждалась.
Наши взгляды встречаются, и он, прижимаясь ко мне, в отчаянии стонет:
– Кончи на мой гребаный язык, Мэделин, мне нужно почувствовать, как эта жадная маленькая киска сжимает мои пальцы, как чертовы тиски.
Его слова уничтожают меня. Я взрываюсь оргазмом, его движения не замедляются ни на секунду, даже когда он чертыхается. Нет, он не прекращает моего оргазма, он продлевает его безжалостными толчками, пока я не лишаюсь сил и не задыхаюсь в его объятиях. Все мое тело содрогается от кайфа, который он мне только что доставил. Когда ноги соскальзывают с его плеч, он позволяет им упасть, но быстро подхватывает меня за бедра, чтобы удержать в вертикальном положении.
Я открываю рот, чтобы что-то сказать, не знаю, что именно, но он меня опережает.
– Ни одного гребаного слова.
Его руки возятся с ремнем, пока он не высвобождает свой член, а затем рукой, покрытой моим возбуждением, обхватывает свой ствол.
Я зачарованно наблюдаю, как он быстро дрочит, кряхтя и постанывая, вся его рука покрыта моими соками. Горло сжимается от желания ощутить его вкус, но тут Нова другой рукой впивается в мое бедро и выдает:
– Черт, Мэдди, ты такая охеренно идеальная на вкус.
Он облизывает губы, продолжая двигаться, пока не запрокидывает голову и не издает стон. Из его члена вырывается сперма, брызгая на пол между нами, пока он не становится таким же измученным и бездыханным, как и я, и наши взгляды не отрываются друг от друга. Он первый нарушает молчание, наклоняя голову, чтобы прислониться ко мне, и переводит дыхание, и я не знаю почему, но мои руки тянутся и зарываются в его волосы. Как и раньше, он откликается на мои прикосновения, словно хочет большего, и внезапно этот момент кажется более интимным, чем следовало бы.