Не переживай, ты уже спасена. Мне тоже нужно уходить. Поговорим позже, и ты расскажешь мне, какой я хороший мальчик.
Мэдди
Только в твоих снах.
Одинокий Очаровашка
Каждую долбаную ночь, Угрюмка.
– Господи, почему ты еще не готова?
Я закатываю глаза, даже не оборачиваясь, но когда все же делаю это, Хэлли выжидающе смотрит на меня.
– Расслабься, Хэлс, мне просто нужно накинуть что-нибудь из одежды.
Я показываю на прическу и макияж, которые, несмотря на мои сомнения по поводу сегодняшнего похода, уже сделаны. На ее лице все еще читается недовольство, но я вижу, как ее плечи облегченно опускаются.
– Ну, поторопись, я хочу быть там пораньше.
Я улыбаюсь, убираю телефон и, соскользнув с табурета, направляюсь к ней.
В последнее время Хэлли все чаще вылезает из своей скорлупы, и я не наивна – я знаю, что это из-за Арчера. До него у нее был тот же круг друзей, что и всегда, включая меня и Джоша. На первом курсе она завела еще парочку, и, за исключением нескольких человек, с которыми она общается на занятиях, обычно Хэлли держится особняком. Просто она такая, какая есть, но с тех пор, как она подружилась с кокетливым хоккеистом, она стала будто бы более общительной.
Приятно видеть, как она впускает в свой мир кого-то еще, открывается кому-то и получает от него уважение, которого заслуживает. А еще приятно, когда этот «кто-то» узнает ее поближе и осознает, какая она потрясающая. Джош расспрашивал меня об их дружбе. Он, кажется, разозлился из-за этого, но я знаю, что он просто не хочет, чтобы я или Хэлли связывались с кем-то из хоккеистов. Это заставляет меня задуматься о том, что сегодня я увижу Нову, но, надеюсь, что смогу просто смешаться с толпой.
Поцеловав Хэлли в щеку, я прохожу мимо нее и направляюсь наверх, чтобы одеться. Это всего лишь домашняя игра, так что мне не нужно ничего особенного. Я беру одну из запасных хоккейных футболок Джоша, которые он мне подарил, с нашим именем Питерс на спине, и надеваю ее с черными рваными джинсами и ботинками. Поверх всего этого я набрасываю куртку, чтобы не замерзнуть на катке. Итак, учитывая макияж и распущенные волосы, я выгляжу достаточно привлекательно для пятничной игры.
Когда я спускаюсь к Хэлли, она набирает сообщение на телефоне, ее пальцы быстро бегают по экрану, но, услышав, что я подхожу, она быстро убирает его.
– Кому ты пишешь? – спрашиваю я, зная ее достаточно хорошо, чтобы тут же прочесть на ее лице скрытность.
– О, это просто Арчер, спрашивал, приду ли я на игру, вот и все, – в конце Хэлли повышает голос, что обычно указывает на то, что она лжет, а когда она еще и избегает зрительного контакта со мной, я понимаю, что она что-то скрывает. – Давай, Венди, пойдем повеселимся.
Решив сегодня остаться трезвой, я везу нас на арену на машине и заставляю Хэлли остановиться, чтобы взять еды, в тщетной попытке отсрочить неизбежное, но к тому времени, когда мы добираемся, игра еще не началась. Хэлли улыбается, будто именно этого и хотела, и, к моему большому разочарованию, нам снова удается занять места впереди. Вместо того чтобы быть взволнованной, как она, я чувствую, как по моим венам течет нервная энергия, пока мы ждем, когда заполнится стадион и начнется игра.
К тому моменту, как игроки начинают выходить на лед для разминки, я чувствую себя совершенно растерянной, мну пальцы, пытаясь справиться с тревогой при мысли о встрече с ним. Когда он, наконец, выходит на лед, я почти сразу замечаю его. Теперь я знаю его фигуру лучше, чем когда-либо прежде, и не могу не смотреть, как он приступает к разминке перед игрой. Я наблюдаю за тем, как легко он скользит по льду, вращаясь с такой непринужденностью, словно ничто другое в мире в данный момент для него не имеет значения. Ничего такого, чего бы я раньше не видела. Я смотрю, как Джош катается на коньках, с тех пор как мы были детьми, но в наблюдении за Новой есть нечто особенное.
Джош первым замечает нас. Он ловит мой взгляд, проезжая по катку, а затем оборачивается, чтобы помахать нам. Когда мы машем в ответ, я чувствую на себе взгляды, и когда я смотрю влево, вижу, что Нова тоже смотрит сюда. На меня. Клянусь, я даже отсюда вижу его самодовольную улыбку, и мне жаль, что я не могу сказать, что на меня она совершенно не подействовала. И что я вовсе не ощущаю его присутствия на самой интимной части моего тела. Однако все это сделало бы меня маленькой грязной лгуньей.
Я едва могу оторвать от него взгляд. Игра вот-вот начнется. Я чувствую, что он поглощает меня целиком. Когда Нова выходит на середину поля для вбрасывания, я вижу, как им овладевает спокойствие, словно пребывание на льду – его неотъемлемая часть. Он сосредоточен, подготовлен, смертоносен, и когда начинается игра, он не теряет времени даром, доминируя на льду и над игроками. Все «Флайерз» – отличные игроки, из них получилась хорошая команда, но, наблюдая за Новой, можно с легкостью понять, почему именно он был выбран капитаном, почему тренер назначил его лидером. Он был рожден для этой игры, создан для этого титула и носит его с гордостью.
Первый период проходит гладко, шайб забито не было, да и драк не случилось, как ни странно. Во втором периоде – три гола один за другим. Один от Новы, один от Арчера и один от команды соперника. В заключительном периоде я больше сосредотачиваюсь на своем брате. Когда Джош выходит на лед, драк всегда больше, просто из-за того, кто он такой. Кажется, все так и норовят поиздеваться над сынком мэра. Они знают, кто он, кто я, и это делает его легкой мишенью для беспочвенных оскорблений.
Думаю, эта игра ничем не отличается, поскольку я наблюдаю, как один из игроков гоняет его по льду. Видно, что он продолжает что-то кричать ему. Я не слышу слов из-за шума толпы, но вижу, как напрягаются плечи Джоша при каждом слове. Когда брат проезжает рядом со мной, а игрок следует за ним по пятам, мы встречаемся взглядами, и я ободряюще киваю ему. Другой игрок замечает это, и я вижу его ухмылку, совсем не похожую на ту, которой Нова одарил меня ранее, и без сожаления отшиваю его. Следующие слова, адресованные Джошу, он произносит, не сводя с меня глаз и прикусывая губу. Я вижу ярость в глазах брата, но она не успевает разгореться, так как внезапно другой игрок в безудержной ярости врезается в наглеца.
Номер девятнадцать.
Нова валит говнюка на землю и прыгает на него сверху. В драку вступают другие игроки: Арчер перехватывает того, кто собирается запрыгнуть Нове на спину, а Джош врезается в другого парня. К тому моменту, как судьи расталкивают их, все они немного в крови и синяках, но, учитывая, что это Нова затеял заварушку, он единственный, кого отправляют на штрафную скамейку. Он получает штраф в пять минут, но на часах остается всего четыре минуты, и другая команда получает шанс обыграть нас.
Я смотрю, как он уходит со льда, и перевожу взгляд на Джоша, который тоже смотрит вслед Нове, пока снова не обращает свое внимание на меня. Он не двигается с места, пока игра не возобновляется, и я не могу избавиться от чувства причастности, пытаясь понять, что, черт возьми, только что произошло.
– Что это была за хрень? – мой вопрос адресован скорее самой себе, но Хэлли все равно отвечает.
– Похоже, Нова Даркмор только что присвоил тебя, – на ее лице восторг, и у меня появляется острое желание ударить ее.
– Брось, мы даже не нравимся друг другу, – усмехаюсь я, чувствуя кислый привкус лжи во рту.
Хэлли закатывает глаза.
– Как скажешь, Венди, – она пожимает плечами. – Кроме того, он не обязательно должен тебе нравиться, чтобы ты могла агрессивно его трахнуть.
Я чуть не прикусываю язык, когда моя невинная лучшая подруга говорит эти слова. Я наблюдаю, как ее взгляд скользит по игрокам.
– Кто ты такая и что ты сделала с моей лучшей подругой? – поддразниваю я, но она только снова закатывает глаза и сосредотачивается на игре.
Мне бы тоже сосредоточиться на игре, на том, сможем ли мы удержать лидерство, но мой взгляд падает на ложу, где Нова уже наблюдает за мной. У меня возникает ощущение дежавю с того момента, когда я видела его там в последний раз, но на этот раз на его лице нет ни игривой улыбочки, ни заигрывающей насмешки. Нет. Вместо этого я вижу в его глазах чистейшее пламя одержимости, обладания. По коже бегут мурашки, будто от болезни, от которой нужно избавиться, но почти обжигающее напряжение вызывает у меня лишь дрожь. Он видит это, знаю, что видит, поскольку одержимость в его темнеющих глазах становится похотью, и мы теряемся друг в друге.
Ни толпы, ни игры, ни ненависти. Только мы и наша маленькая дурацкая игра, в которую, я даже не уверена, что знаю, как дальше играть. И все же мое внимание приковано к нему, пока не истекают секунды на часах и по арене не разносится эхо сирены. Мы выиграли игру, но, похоже, я потеряла кое-что еще в процессе, и не знаю, как это вернуть. Да и хочу ли я этого вообще.
Глава 19Нова
Мэделин Питерс – проклятие моего гребаного существования. Я ненавижу ее, я, мать вашу, презираю ее, и это никогда не было проблемой. Но теперь я не только ненавижу ее, но и знаю, какова она на вкус. Я знаю, каково это – чувствовать, как ее язычок скользит по моему члену, каково ощущение ее киски, сжимающей мои пальцы, и знаю, что обязательно трахну ее до самозабвения. Это неизбежно. Я все это знаю, но когда я услышал, как этот гребаный кусок дерьма, игрок «Уорриорз», говорит Джошу, что поимел бы ее, как шлюху, коей она и является, я будто спятил.
Даже не знаю, что произошло. Вот я несусь мимо них на коньках, не отрывая глаз от шайбы и игры, а в следующее мгновение я уже на нем, и его кровь брызжет из-под моих кулаков, пока я его избиваю. Во мне всегда была некая потребность, когда дело касалось ее, но это была потребность насмехаться над ней, унижать