Глава 23Нова
Я трахал сотни девушек самыми разными способами, но ни с одной из них мне не было так хорошо, как с дочкой мэра. Они говорят, что рай – это некое место на небесах, но на самом деле они хотели сказать, что рай находится во влагалище Мэделин Питерс, куда я вгоняю свой чертовски твердый член. Черт, она ощущается потрясающе. Положив одну руку ей на бедро, а другую запустив в волосы, я чувствую, что мог бы умереть прямо сейчас и отправиться в ад счастливым, но только если бы она присоединилась ко мне.
Я думал, что происходящее между нами – ерунда, что мне просто нужно было трахнуть ее разок и двигаться дальше, но ощущения моего члена внутри нее – вообще не ерунда. Одного траха будет недостаточно, так же, как было недостаточно одной пробы ее киски. Это нечто большее, нежели обычная расплата или та же похоть. Я не могу это описать. Я познал вкус совершенства, и теперь единственное, чего мне хочется, – это наслаждаться им.
Наши взгляды встречаются в зеркале, и я вижу в ее глазах вожделение, удовольствие, и когда она выгибает спину и подталкивает меня войти еще глубже, я чертыхаюсь:
– Проклятье, принцесса, ты берешь мой член так, словно он создан для тебя.
Я чувствую, как она владеет каждым дюймом, пока я скольжу внутрь и наружу. Такая чертовски влажная, такая чертовски тугая, такая чертовски идеальная.
Все, что связано с ней, проникает глубоко под мою кожу, точно маленькие черные виноградные лозы, растущие под поверхностью и отравляющие меня своим искушением. В этот момент я не просто ненавижу ее, – я ненавижу то, что не могу насытиться ею. Ненавижу то, как ее кожа розовеет от удовольствия, а глаза наблюдают за тем, как я беру ее сзади, как она прикусывает нижнюю губу, пытаясь сдержать стоны. Я ненавижу то, как мой член погружается в ее влажное тепло, и то, что это лучшее, что я когда-либо, черт возьми, чувствовал. И больше всего меня бесит, что я совсем не испытываю к ней ненависти.
Крепче сжимая ее бедра пальцами, я насаживаю ее на свой ствол еще сильнее, и она отвечает мне толчок за толчком, постанывая:
– О Боже, пожалуйста, еще.
– Боже, да? – я улыбаюсь, наклоняюсь вперед и провожу языком по ее шее. – Ты что же, теперь меня боготворишь?
Она пытается закатить глаза, но я ловлю в зеркале ее взгляд и толкаюсь еще сильнее, превращая возмущенное закатывание глаз в то, которое вызывается удовольствием. Она тащится от моего члена. Меня окутывает ее влажный жар, и мне требуется вся сила воли, чтобы не кончить внутри нее.
Я отклоняю ее голову в сторону и снова провожу языком по шее, пробуя на вкус влажную от пота кожу, такую сладкую и охрененно соленую, что я хотел бы чувствовать ее вечно. Это напоминает мне о вкусе ее киски, о том, как ее бедра жестко сжимались вокруг моей головы. И не могу удержаться – впиваюсь зубами в ее шею и сильно прикусываю. Мэдди вздрагивает, толкаясь навстречу, пока мои губы массируют кожу, на которой останутся синяки, и мысль о том, что на ней будет моя отметина, заставляет меня вжаться в нее еще сильнее.
Какая же она тугая.
Я вхожу в нее, двигая бедрами снова и снова, вбиваясь все сильнее и быстрее, пока ее стоны эхом не разносятся по всей комнате. Я протягиваю руку и стягиваю с нее верх, позволяя ее сладким сиськам освободиться, чтобы я мог наблюдать, как они подпрыгивают в зеркале, пока я трахаю ее, с каждым разом погружая член все глубже. Они такие пухленькие и круглые, с идеальными маленькими сосками, которые мне хочется взять в рот и посасывать, пока она не попросит меня остановиться.
Этого быстрого перепиха, пока она стоит, наклонившись и принимая меня жестко и быстро, совершенно недостаточно. Нет, мне нужно больше, я хочу большего. Мне нужно, чтобы она лежала в моей постели, – будто это мой личный пир, – а я бы лизал и пробовал на вкус каждый дюйм ее тела, пока она не начала бы извиваться и стонать подо мной. Мне нужно, чтобы она стояла у стенки душа, обхватив меня ногами, и наши мокрые тела соприкасались. Мне нужно, чтобы она сидела на мне, опускалась на каждый дюйм моего твердого ствола, пока не примет его полностью. Нет, этого недостаточно.
Интересно, а когда-нибудь будет достаточно?
Ее тихие всхлипы переходят в громкие стоны, которые, я знаю, остальные прекрасно слышат, и меня это только подстегивает.
– Да, принцесса, пусть они знают, как ты тащишься от моего члена.
Я беру ее еще глубже, чувствуя, как она сжимает меня будто тисками. Боже, если бы только она могла видеть, как чертовски идеально она выглядит с моей точки зрения, прислоненная к этой тумбе со своей скомканной одеждой, которую я не снял полностью, потому что слишком торопился трахнуть ее. Она всю ночь сводила меня с ума от желания, и теперь, когда я вкусил запретный плод, я лишь хочу большего.
Все тело напрягается, кровь приливает к паху, в члене начинает разгораться знакомый жар.
– Черт, Мэдс, – стону я, с трудом выговаривая ее имя, в то время как мои руки сжимают ее бедра еще сильнее. Я готов кончить, но не раньше, чем заставлю кончить ее. Снова. Я убираю одну руку с ее бедра и нахожу киску, крепко прижимаюсь к набухшему клитору и грубо потираю его, пока ее тело не начинает дрожать. – Давай, принцесса, кончай на мой член.
– Нова, черт, да! – прижимаясь ко мне своей попкой, она закрывает глаза и погружается в безумие, дрожит, пока я долблю ее все сильнее и сильнее. – Кончаю!
Мэдди получает оргазм, и у меня перехватывает дыхание, когда я прижимаю ее лицо к мраморной столешнице и вбиваюсь в нее так сильно, как только могу, сотрясая полки вокруг нас силой своих толчков.
– Б***ь, да, как же крепко ты сжимаешь мой член, – выдавливаю я сквозь зубы, держась на волоске, пока ее киска сжимается вокруг меня. – Черт, Мэдс, это просто охренеть как хорошо.
– Нова, прошу тебя, – умоляет она, отчаянно желая, чтобы я прекратил эту наполненную наслаждением пытку, и ощущение обладания, какого я никогда в жизни не испытывал, наполняет меня при звуке моего имени, слетающего с ее губ. Я уже на грани.
– Вот так, умоляй меня, скажи, чей член внутри тебя, – требую я, врезаясь в нее снова и снова, пока не чувствую, что кончаю. Я выхожу из нее и дрочу ствол, пока струи спермы не срываются с кончика и не растекаются по ее заднице, полностью покрывая ее моими следами.
Боже, это было чертовски горячо.
Только тогда я понимаю, что это первый раз, когда я трахаюсь без презерватива, и меня охватывает паника, которую она, должно быть, замечает, потому что тихо бормочет:
– Все в порядке, я на таблетках и чиста.
– Я тоже чист, – кивнув, отвечаю я.
Наплевав на то, что она вся в моей сперме, я прижимаюсь к ней, пытаясь отдышаться, и меня вдруг охватывает невиданная доселе слабость. Каждый мускул в теле расслаблен, и все же мне снова хочется того, что она мне сейчас дала. Того, что дал ей я. Все еще пытаясь отдышаться, поднимаюсь и увлекаю ее за собой. Наши взгляды встречаются в зеркале, и все, о чем я могу думать, это то, как же сильно мне хочется испытать это снова. После секса ее глаза немного остекленели и расфокусировались, а щеки покрылись идеальным румянцем. Мэдди прикусывает губу, пока мы смотрим друг на друга, и я вижу, как тень ее суровой натуры снова возвращается на место.
Прежде чем она успевает пошевелиться, я хватаю ее за бедро, чтобы удержать на месте, затем наклоняюсь, беру с полки чистую салфетку, открываю кран и смачиваю ее теплой водой. После немного отхожу и осторожно вытираю сперму с ее попки, как бы ни было больно это делать, и когда все чисто, я помогаю ей натянуть платье обратно, пока Мэдди поправляет верх. Когда она оборачивается, между нашими губами остается всего дюйм, и все, чего я хочу, – это поцеловать ее. Я протягиваю руку, чтобы заправить выбившуюся прядь ей за ухо, но она опускает глаза в пол, и я отстраняюсь.
– Это не должно повториться, – шепчет она, словно ей слишком стыдно смотреть на меня, и прежде, чем она успевает сказать что-нибудь еще, я отступаю от нее на шаг.
Я должен был знать, должен был ожидать этого. С какой стати кому-то вроде Мэделин Питерс хотеть от меня чего-то большего, чем это? Очевидно, она не чувствовала того, что сейчас почувствовал я. Это вызывает во мне еще большую неприязнь к ней. Мне нужно напомнить себе и своему гребаному члену, что мы ее терпеть не можем.
Я хочу ее, но не могу получить.
Я хочу ее, но она не хочет меня.
Этого напоминания достаточно, чтобы мое обычное дерзкое поведение снова вырвалось наружу. Я улыбаюсь ей.
– Если бы я знал, что твоя киска так хороша, то завалил бы тебя много лет назад, принцесса.
Ее взгляд холодеет от моих слов, возвращается знакомый блеск. Она огрызается:
– Как будто я хоть когда-то решусь снова подвергнуть себя таким страданиям.
Едва ложь успевает сорваться с ее языка, Мэдди проталкивается мимо меня и распахивает дверь. Я следую за ней, но застываю, увидев, что в комнате остался только Рейн.
– Судя по звукам, вам двоим было весело, – мурлычет он, шевеля бровями, а затем поднося сигарету ко рту и глубоко затягиваясь, прежде чем выпустить дым на волю. – У меня теперь жесткий стояк.
Я чувствую, как спина Мэдди выпрямляется от его наглого комментария, и ревность тут же скручивает меня изнутри, но стоит напомнить себе – она не моя, и не хочет быть моей. Но еще до того, как я успеваю вмешаться и разрядить обстановку, Мэдди подбегает к Рейну и выхватывает сигарету прямо у него из рук, усаживаясь на диван напротив него. Подходя, слежу за каждым ее движением: она затягивается сигаретой, а после наклоняет голову в мою сторону.
– Я понимаю, ты вряд ли знаешь, как довести девушку до оргазма, Александр, но уверена, тебе известно, как он звучит.
Его имя, сорвавшееся с ее губ, пронзает меня насквозь. Я опускаюсь на место рядом с ней, выхватываю у нее сигарету так, чтобы ненароком не коснуться ее. Рейн смеется, качая головой. Я возвращаю ему сигарету, и он затягивается, а после говорит: