нем. Не о мужчине рядом со мной, который собирается стать моим мужем, не о том, с кем я сижу здесь и планирую вечеринку по случаю помолвки.
Нашей помолвки.
Да уж, если бы моя жизнь была такой простой.
Нет, вместо этого я думаю о парне с темным глазами и грубыми руками, о том, кто может быть одновременно черствым и требовательным, но также страстным и нежным. О том, кто, как я думала, был последним человеком, который мог заставить меня упасть, и о том, кто отступил, прежде чем смог меня подхватить.
Нет, неверно, он не отступил, я толкнула его, сильно, спонтанно и, о, как жестоко. Я толкнула его так сильно, что он полетел за край вместе со мной, падая в пропасть, и некому было его спасти. Да и как я могла его спасти? Я даже себя спасти не могу.
Слова моего брата, сказанные ранее на этой неделе, постоянно крутятся у меня в голове. «Ты, черт возьми, не выйдешь замуж за Брэдли Торна, Мэдди, даже если это будет последнее, что я сделаю в жизни». Он выпалил это, не сказав больше ни слова, и я хотела верить ему, хотела так сильно, что это причиняло боль, но теперь я сижу здесь, и мой будущий муж крепко переплетает мои пальцы со своими.
Я в ловушке, медленно задыхаюсь под давлением ожиданий и требований. Джош был моим якорем всю последнюю неделю, удерживая меня вдали от наших родителей и придумывая оправдания, почему меня нет. Он был дома каждый день, ускользая от меня лишь для того, чтобы пойти на занятия, попрактиковаться и ответить на несколько секретных телефонных звонков, о которых у меня не было сил расспрашивать.
Нет, вся моя энергия уходит на то, чтобы притворяться, словно я в восторге от того, что стану миссис Брэдли Торн. Я улыбаюсь так сильно, что сводит щеки, а пальцы в его руках белеют. Боль – приятное напоминание о том, что я все еще могу что-то чувствовать, что угодно, и пока женщина говорит, я часто киваю, чтобы создать впечатление, будто я внимательно слушаю.
Все идет относительно хорошо, пока она не заговаривает о том, что вечеринка по случаю помолвки и свадьба пройдут практически в одно время.
– Так много нужно сделать, так много спланировать, а времени так мало, – говорит она, надевая на кончик носа крошечные вычурные очки, которые ей явно даже не нужны. – Есть причина для спешки, или у вас тайный ребеночек на подходе?
Она смеется над собственной шуткой, а я замираю от брошенных ею слов. Конечно, Брэд быстро очаровывает ее своей приторной улыбкой.
– Увы, у меня пока не было возможности обрюхатить ее, – он касается большим пальцем моей руки, как будто это какая-то наша шутка, но одно его слово сбивает меня с толку.
Пока.
Он еще не обрюхатил меня, но обязательно обрюхатит. Он станет моим женихом, а потом, в конце концов, и мужем. Он будет отцом моих детей и мужчиной, который приходит ко мне домой каждый день, даже если и проводит его так же, как мой отец, трахаясь со своей секретаршей. От всей картины этой предстоящей жизни у меня перехватывает дыхание.
Я не могу дышать.
Вот как это будет: он станет отвечать за меня, а я буду мило и податливо улыбаться рядом с ним. Я забуду о своих страстях и желаниях и заменю их его желаниями. И ради чего? Ради того, чтобы мой отец был счастлив, ради того, чтобы я сохранила свое место в университете Фэрфилда? Стоит ли оно того? Хочу ли я этого еще?
Я не могу дышать.
Мы будем жить вместе, его кольцо будет украшать мой нежный пальчик, и мои дети будут его детьми. Я буду навеки в его клетке. Клетке этой жизни.
Я не могу дышать.
Резко встаю, почти спотыкаясь на каблуках, которые мне пришлось надеть, чтобы ублажить Брэда, и они оба переводят взгляд на меня.
– Извините, я на минутку, – выдыхаю я с трудом. – Сбегаю припудрить носик.
Я не жду ответа ни от кого из них, выхожу из комнаты на дрожащих ногах, а мое дыхание становится все более прерывистым. Я добираюсь до кладовки с припасами, прежде чем окончательно теряю самообладание, хватая ртом воздух, отчаянно пытаясь наполнить легкие.
У меня приступ паники, к которым я была склонна в течение многих лет, но они волшебным образом резко пропали, когда я наконец переехала из родительского дома в колледж. Ирония того, что эти два события связаны, не ускользает от меня, и все же атака на мое тело настолько сильна, что я едва могу держаться на ногах. Руки дрожат, на них все еще видны красные следы от того, как крепко Брэд держал их. Я лезу в сумочку за телефоном. Не знаю, зачем я это делаю, я плохо соображаю, но все равно набираю его номер и нажимаю «Позвонить», пока не передумала.
Мне нужно поговорить с Новой, нужно услышать его голос. Я должна поговорить с ним, объяснить, что произошло, сказать ему, что это не то, что он думает. Всего один звонок, всего одно объяснение, и, возможно, гора вины, которая давит на меня с тех пор, как он бросил меня на прошлой неделе, уменьшится. Все это слишком. На меня так много навалилось. Я схожу с ума, и существует лишь один человек, способный изменить это к лучшему. Возможно, если я просто объясню ему, что не лгала, то снова смогу дышать.
Один гудок, другой, третий, а потом звонок срывается, и мое сердце снова разрывается на части, когда я понимаю, что он отклонил мой звонок, отправив меня прямиком на голосовую почту.
С меня хватит.
Эти последние слова эхом отдаются в голове. Я делаю глубокий вдох и говорю то, что нужно было сказать, то, что я должна была сказать на прошлой неделе. Каждое слово будто освобождает мою душу, позволяя мне дышать, пока сердце снова не приходит в норму. Когда я заканчиваю разговор, у меня текут слезы. Вот и все, это прощание. Я позволяю себе еще несколько минут боли и сожалений, прежде чем сделать еще один глубокий вдох и пойти в ванную, чтобы привести себя в порядок.
К тому моменту, как я возвращаюсь к Брэду и женщине-организатору, они уже выбрали цветовую гамму, цветы и украшения, на все это я улыбаюсь и киваю, даже не глядя. У меня что-то сжимается в груди, но я выдерживаю оставшуюся часть встречи, соглашаясь встретиться с ней снова в день вечеринки, чтобы помочь со всем разобраться. В этом и будет заключаться моя дальнейшая жизнь – я буду заниматься планированием, чтобы радовать своего мужа. Прямо как моя мать.
Мы прощаемся, и, когда Брэд выводит меня на улицу, он слегка приобнимает меня за спину, опуская руку так низко, что она касается верхней части моей задницы. Мне приходится скрывать дрожь, делая вид, будто виной всему ноябрьский холод, а не просто ощущение его кожи на моей. Но, очевидно, я притворяюсь не так хорошо, как думала.
– На следующей неделе тебе придется проявить себя получше, дорогая, особенно когда у нас появятся зрители.
Он ведет меня к месту, где ожидает Джулиан.
– Может, сначала нам стоит потренироваться наедине, – добавляет Брэд кокетливым тоном, притягивая меня к себе и крепко сжимая мою задницу.
Подавляя рвотный позыв, я сжимаю его рубашку в кулаках, ощущая отвратительное прикосновение его губ к своим. Я позволяю ему на пару секунд вторгнуться в мой рот языком, прежде чем с силой оттолкнуть его.
– О согласии когда-нибудь слышал? – саркастически спрашиваю я, вытирая его слюну со своего рта и игнорируя боль от того, что он стер мой последний поцелуй с Новой.
Брэд усмехается, когда я направляюсь к Джулиану, который тут же открывает передо мной дверь, не сводя пристального взгляда с моего спутника.
– Мне не понадобится согласие, когда ты станешь моей женой, – кричит Брэд мне в спину, и я вижу, как брови моего охранника напрягаются от ярости.
Да, я знаю, он гребаная свинья. Мне очень повезло.
– А люди еще удивляются, почему жены убивают своих мужей, – мило отвечаю я, продолжая вымученно улыбаться, и забираюсь на заднее сиденье машины.
Брэд делает шаг вперед, но его ответ прерывается тем, что Джулиан захлопывает дверцу, прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще. Они быстро обмениваются парой фраз, отчего мой будущий жених слегка бледнеет, но затем расправляет плечи и говорит что-то, что заставляет Джулиана рассмеяться. Больше никто не произносит ни слова, поскольку Джулиан сам открывает дверцу и забирается внутрь, затем быстро захлопывает ее, заводит двигатель и вливается в поток машин.
– Все в порядке? – спрашиваю я, наклоняясь, чтобы поймать его взгляд в зеркале.
Джулиан смотрит на меня чуть дольше, чем следовало бы, учитывая, что он за рулем, а после мягко улыбается.
– Скоро будет.
Его тон звучит зловеще, и я хочу спросить, что он имеет в виду, но мужчина снова переводит взгляд на дорогу, и это заставляет меня пересмотреть решение о том, хочу ли я вообще знать ответ.
Вместо этого я сосредотачиваюсь на своем телефоне, игнорируя приступ боли, когда думаю о том, как Нова отклонил мой звонок, и вместо этого ищу имя брата. Я с удивлением обнаруживаю, что у меня нет от него сообщений, ведь он не оставлял меня в покое всю неделю. И когда его телефон переключается на голосовую почту, что, по-видимому, является главной темой дня, я в замешательстве хмурюсь.
– Ты говорил с моим братом? – нарушаю я молчание, задавая Джулиану вопрос. – Ты не знаешь, он ждет тебя дома?
Джулиан снова ловит мой вопросительный взгляд, переводит его с дороги и обратно, прежде чем прочистить горло и ответить:
– Насколько я знаю, нет, Мэдди.
Затем он снова смотрит на дорогу, фактически прекращая дальнейший разговор.
Я стряхиваю с себя странное ощущение, исходящее от него, и обращаю внимание на проплывающий мимо город. Когда мы приезжаем домой, я не удивляюсь, что нас ждет Гектор. Мы немного опоздали на пересменку, и когда подъезжаем к дому, мужчина подходит, чтобы открыть мне дверь, ухмыляясь, когда Джулиан бурчит на него.
– Добрый вечер, Мэдди, – воркует он, протягивая мне контейнер с едой. – Угощение от жены. Она сказала, что, если ты хотя бы подумаешь поделиться им со мной, она меня кастрирует.
Впервые за несколько часов я искренне улыбаюсь, беру контейнер и открываю его, чтобы посмотреть содержимое.