Пока он смотрит на меня сверху вниз, я пытаюсь не обращать внимания на знакомую тяжесть его тела, жмущегося к моему, на резковатый запах его одеколона и тепло его дыхания, обдувающего щеку. Я чувствую, что задыхаюсь во второй раз за день, но на этот раз это приятно. Я хочу раствориться в нем, убежать с ним, чтобы это был он и только он, но вместо этого я переставляю ноги и начинаю вести его внутрь.
Арчер подходит с другой стороны, медленно приноравливаясь, прежде чем взять его под другую руку и помочь мне вести его. Нова слишком занят тем, что пялится на меня, чтобы даже заметить это, а я отчаянно игнорирую порхание бабочек в животе. Александр идет впереди нас и открывает дверь. Втроем нам удается дотащить Нову до дивана в гостиной, и мы с кряхтением опускаем его огромное тело. Его друзья немедленно оставляют нас, отступая на несколько шагов, когда Нова поднимает на меня взгляд.
Его пристальный взгляд прожигает меня насквозь, словно он хочет съесть меня целиком, после чего опускается на мой наряд, и Нова с улыбкой теребит подол моей рубашки. Затем, как я и ожидала, наваждение быстро исчезает, когда он разворачивает меня и замечает номер двадцать два на спине.
– Я, кажется, говорил тебе, что больше не хочу видеть тебя в этой джерси, – ворчит он, слегка прикрыв глаза.
Опускаюсь на колени рядом с ним и, игнорируя очевидное подслушивание со стороны его дружков, провожу рукой по его волосам.
– Я думала, ты не захочешь, чтобы я надевала твою, – признаюсь я вслух, но не добавляю, что спала в ней две ночи подряд на этой неделе, прежде чем бросить на стул. Так он бы понял, что я тосковала по нему.
Нова наклоняется в ответ на мое прикосновение, поворачивается на бок и притягивает меня ближе к себе.
– Моя девочка всегда должна носить мою джерси, – шепчет он, и мне приходится бороться со слезами, наворачивающимися на глаза. Он такой открытый, такой уязвимый, и я позволила ему думать, будто он мог бы стать моим, будто я могла бы стать его, все это время зная, что в конечном счете вскоре буду принадлежать кому-то другому.
Я причинила ему боль. Зрелище передо мной – достаточное тому доказательство. И я не могу удержаться, сплетаю его окровавленные пальцы со своими, а другой рукой продолжаю поглаживать его волосы.
– Я думала, ты сказал, что я не твоя девчонка, – это единственное, что я могу сказать. Голос срывается от эмоций, когда я повторяю слова Арчера, сказанные ранее.
Нова смеется, как будто мои слова – самая глупая вещь, которую он когда-либо слышал, и притягивает меня к себе, практически обнимая.
– Ты стала моей в тот момент, когда постучала не в ту дверь, принцесса, – говорит он, зарываясь лицом в мои волосы и глубоко вдыхая их аромат. По шее пробегают мурашки, кожа реагирует на его близость. Я закрываю глаза и представляю, что его слова правдивы.
– Зачем ты сделала мне больно? – добавляет он, и, клянусь, во второй раз за неделю его слова разрывают мне сердце, уничтожают меня.
Зная, что любой ответ был бы бессмысленным, я продолжаю молчать, держа его руку в своей и проводя пальцами по его волосам, пока его глаза полностью не закрываются, а дыхание не выравнивается. Арчер и Александр в конце концов исчезают из виду, и я не уверена, как долго сижу на этом месте, молча наблюдая, как Нова спит, но этого достаточно, чтобы задница онемела. И все же я задерживаюсь, любуясь тем, как его темные ресницы обрамляют верхнюю часть щек, и провожу пальцами по щетине на подбородке.
Нова Даркмор по-настоящему красив. Я всегда это знала, даже когда думала, что он высокомерный, самоуверенный засранец, выставляющий напоказ свои похотливые манеры. Он всегда был симпатичным, но сейчас, когда я смотрю на него, то вижу не только это. Я не просто вижу капитана хоккейного команды университета Фэрфилд с репутацией бабника. Я вижу все, что скрывается за этим. Его приверженность хоккею, его любовь к своей команде, дружеские отношения, которые он выбрал для себя, и то, как он всегда добивается того, чего хочет, независимо от того, что стоит у него на пути.
Если бы именно Нова был моей неизбежной судьбой, той, для которой я была предназначена, может, я боролась бы с отцом не так упорно. Конечно, я бы все равно боролась, вся идея брака по расчету кажется мне полной архаичной чушью, но, если бы я знала, что встречу хорошего, честного мужчину, возможно, все было бы по-другому. Именно эта мысль в конце концов отрывает меня от него, заставляя осторожно опустить его руку, даже когда он пытается удержать ее во сне, и наклониться, чтобы нежно поцеловать его в щеку.
– Прости, – шепчу я, желая, чтобы он был в сознании и услышал меня, но зная, что на самом деле только так я смогла бы сказать это ему в лицо. – За все.
Бросив последний тоскующий взгляд на будущее, которого я хотела бы для себя, я поднимаюсь на ноги и оставляю его позади. Я надеюсь тихо выскользнуть из дома, но направляясь к входной двери, обнаруживаю Арчера, который сидит у подножия лестницы и ждет меня. Он был достаточно близко, чтобы услышать все, о чем говорили мы с Новой, и по тяжести его взгляда я понимаю, что у него миллион вопросов, но он задает только один.
– Для тебя это было по-настоящему?
Не думаю, что Нова рассказал ему о том, что на самом деле произошло между нами, и я не очень хорошо знаю Арчера, но могу сказать, что он любит своего лучшего друга и ненавидит видеть его таким.
– Меня бы здесь не было, если бы это было не так, – говорю я, и это правда. Я не раздумывая пришла ему на помощь, когда Арчер позвонил мне пару часов назад. Я не думала ни о своем отце, ни о Брэде, я просто знала, что нужна Нове, и была рядом.
Вот что такое любовь? Хочу я в этом признаться самой себе или нет. Любовь – это быть рядом с человеком, несмотря ни на что. Любовь – это облегчать боль, даже в ущерб себе. Любовь – это уйти, даже если твое сердце разбито, ведь так будет лучше.
– Если бы у меня был выбор, то без всяких сомнения я бы выбрала его.
Признание повисает в тишине, и неважно, понимает меня Арчер или нет, он кивает и поднимается на ноги, чтобы проводить меня до двери.
– Ты сможешь сама добраться домой? – спрашивает он, звуча совсем как Хэлли, что вызывает у меня улыбку. Она говорила, что Арч хороший парень, и это правда. Я киваю в ответ.
– Мой охранник довезет меня, он неподалеку, так что все будет в порядке, – говорю я ему, выходя в ночь и позволяя холодному воздуху окутать меня и остудить после общения с Новой. Прежде чем Арчер успевает сказать что-то еще или, что еще хуже, остаться до того, как Нова проснется, я быстро добавляю. – Прощай, Арчер.
Думаю, он заметил, что я сказала «прощай» вместо «доброй ночи». Вряд ли после сегодняшнего вечера наши пути пересекутся. Я разворачиваюсь и направляюсь обратно к машине, притворяясь, будто человек, который стал дорог мне как никто другой, не спит сейчас в том доме за моей спиной. И я просто ухожу. Как ушел он.
Я едва помню, как добралась до дома и заснула, все мысли были заняты нежными прикосновениями Новы и его теплым дыханием, когда он назвал меня своей девчонкой, и когда на следующее утро Хэлли врывается в мою комнату, как будто это рейд ФБР, я зарываюсь поглубже в одеяло и проклинаю ее.
– Стучать – это общественная норма, Хэлс, – говорю я ей. Голос приглушен пуховым одеялом, но этого недостаточно, чтобы удержать ее.
– Как и принятие душа, – говорит она, брезгливо морща нос и сдергивая с меня одеяло. – От тебя воняет, как от пивоварни.
Усмехнувшись, я вырываю одеяло из ее рук и огрызаюсь:
– Да, что ж, у меня была интересная ночь.
Не обращая внимания на явный запах, исходящий от меня, она садится на кровать с понимающей ухмылкой на лице.
– Ну, тебя ждет еще более интересное утро, – она бросает мне на колени газету, и я в замешательстве опускаю взгляд, замечая, что на самом деле их две: одна от универа, а другая от местной новостной компании. Обе с похожими заголовками.
Я перечитываю раз, другой, третий. Нет, это не может быть правдой, но когда я читаю в четвертый раз, то чувствую, как в груди начинает теплиться огонек надежды. Надежда – опасная вещь. Она может заставить людей думать о том, что они никогда не считали возможным, хотеть того, чего, как они думали, у них быть не может, и нуждаться в том, чтобы некоторые вещи оказались правдой настолько, что они скорее умрут, чем допустят возможность этим вещам правдой не быть.
«Торн участвует в подтасовке результатов игры, звезда футбола уличен в МОШЕННИЧЕСТВЕ!»
Эта статья о моем женихе, и не только о нем самом, они разбирают его по частям, рассказывая о его подвигах в игре, которую он, по-видимому, так сильно любит. Глаза не могут оторваться от чтения, я поглощаю слово за словом, и надежда внутри меня растет с каждым из них, по мере того, как журналисты подробно описывают каждый аспект его скандала.
А мой отец видел это? Он не мог знать об этой ситуации, иначе не стал бы заключать сделку с отцом Брэда, ведь если мэр Фэрфилда чего и ненавидит, так это негативной прессы, а моему суженому только что досталось самое худшее, что я могу себе представить.
Может, это наконец освободит меня?
Глава 38Нова
В мою голову, наверное, врезался грузовик. Только так можно объяснить грохот внутри черепа. Я открываю глаза и замечаю три вещи одновременно. Во-первых, я не в своей спальне. Похоже, я провел еще одну ночь на этой неделе в отключке на диване. Во-вторых, во рту у меня сухо, как в пустыне Сахара. И, наконец, я чувствую запах Мэдди повсюду вокруг себя. Не спрашивайте меня, откуда я знаю, что это она, просто знаю. Все, что связано с ней, намертво засело внутри меня, отсюда и пьянство. Ее присутствие заставляет меня резко сесть и начать дико оглядываться в поисках ее присутствия. Игнорируя стук в голове, я пытаюсь найти свою идеальную маленькую лгунью. Когда у меня ничего не выходит, я хмурюсь.