Я закатываю глаза.
– Ты отвратителен, – игриво усмехаюсь я, и он улыбается.
– Если я такой отвратительный, почему ты поджала свои бедра, детка? – спрашивает он, наклоняясь, чтобы прижаться губами к моему уху. – Не волнуйся, чуть позже ты сможешь сжать ими мою голову.
Затем он отстраняется и захлопывает мою дверь.
Как же все-таки классно быть его девушкой.
ЭпилогНова
Взгляд мечется между шайбой и моей девушкой. Моя девушка. Просто хочу сказать, что каждый раз, когда я это говорю, у меня жестко встает, особенно когда я смотрю на места за командной ложей и вижу, что она наблюдает за мной, закусив губу и ожидая, сделаю ли я бросок. Она меня вообще знает? Конечно, я сделаю бросок. Но я не только забью шайбу. Позже я заберу ее домой и там начнется совсем другая игра. От этой мысли член дергается, и я киваю моей малышке, а затем отправляю шайбу в полет.
Видеть ее здесь, в моей джерси и никогда не пропускающей мои матчи, делает игру намного веселее. Просто знать, что она наблюдает за мной, болеет за меня, поддерживает меня, – это все, чего я когда-либо хотел. Мне стало немного легче общаться с ее семьей, а Брэдли Торн теперь почти далекой воспоминание как для нас, так и для футбольной команды университета Фэрфилда.
Мы с Мэдди официально объявили об отношениях, – что, кажется, отчасти бессмысленно после признания в наших чувствах, – и с тех пор практически неразлучны. Единственное время, когда мы по-настоящему проводим вместе, – это занятия, тренировки и игры, но даже тогда большую часть времени она стоит в сторонке и ждет меня. Эта мысль заставляет остальную часть игры пролетать незаметно.
Команда университета Фэрфилда выигрывает со счетом 3:0, и к тому времени, как мы все возвращаемся в раздевалку, меня переполняет адреналин. Я не утруждаю себя походом в душ, а просто начинаю снимать с себя снаряжение и переодеваться в обычную одежду.
– А ты что, не идешь в душ? – спрашивает Рейн, и я смотрю на него с понимающей ухмылкой.
– Нет, сначала пусть моя девочка сделает меня немного грязнее, – говорю я, подмигивая, и он качает головой. Теперь, когда Мэдди полностью моя, наша дружба вернулась в нормальное русло.
– Ради всего святого, Даркмор, – стонет Джош, проходя мимо меня и улавливая мое замечание. – Пожалуйста, смотри по сторонам, прежде чем говорить о моей сестре, чтоб тебя.
Арчер и Рейн смеются, а после первый заявляет:
– Да не играй ты в святошу, Питерс, эту работенку выполняет для нашего капитана твоя сестренка. – Он хлопает меня по плечу, радуясь, что взбесил Питерса, но я отталкиваю его.
– Полегче, – предупреждаю я, желая убедиться, что парни знают границы, когда дело касается моей девушки, даже мой лучший друг.
Джош все еще выглядит разъяренным, он хватает свои вещи из шкафчика, захлопывает его и направляется в душ. Парню лучше поскорее выбрать жену, потому что ему, черт возьми, точно нужно смочить член.
Оставив остальных придурков позади, я быстро переодеваюсь, запихиваю свои вещи в сумку и замираю, когда телефон сигнализирует о новом сообщении.
Угрюмка
Мне тут совсем грустно без тебя, Очаровашка.
Угрюмка
Может, мне найти другого игрока, чтоб занял меня?
Я читаю эти слова и ухмыляюсь.
Дрянная девчонка.
Я даже не отвечаю, просто выхожу из раздевалки, чтобы отправиться на поиски своей девушки. До сих пор у нас все было хорошо, на самом деле просто замечательно. Маме стало лучше, она хорошо реагирует на лечение, а папа стал чаще приходить в гости, и все наладилось.
Я не успеваю сделать и трех шагов по улице, как до моего слуха доносится хриплый голос.
– Эй, Очаровашка, осилишь еще одну правду? – спрашивает Мэдди, и я оборачиваюсь, вижу, как она прислонилась к стене, а ее глаза светятся вожделением.
Я подхожу к ней, прижимаю к стене и срываю поцелуй с ее губ, прежде чем отстраниться и прошептать:
– Твою, детка? Всегда.
Она улыбается. Ей приятно, когда я упоминаю о нашей переписке тогда еще незнакомцев. Якобы незнакомцев. Она наклоняется и прижимается губами к моему уху.
– Я становлюсь ужасно влажной, когда смотрю, как ты играешь, – бормочет она, обдавая горячим дыханием мою шею, и я издаю довольный стон.
– О, принцесса, ты еще не видела моей настоящей игры, – она не успевает ответить, поскольку я наклоняюсь, поднимаю ее и перекидываю через плечо – я знаю, она любит это, но никогда бы не призналась. – А теперь пойдем домой, думаю, мне пора познакомиться с Гарольдом.
Я шлепаю ее по заднице, сильно, отчего она визжит.
Когда я несу ее к машине, мы проходим мимо группы хоккейных фанаток, которые ждут, пока выйдут остальные игроки. Не могу поверить, что раньше я думал, будто гоняться за каждой из этих юбок – это предмет гордости.
Теперь я обладаю самой прекрасной тайной, которую буду хранить всегда.
БонусДжош
Я ненавижу офис своего отца, он холодный и убогий, совсем как он сам. Но что еще хуже, он знает, что я ненавижу это место, поэтому каждый раз, когда нам нужно что-то обсудить, он назначает мне встречу здесь. Это силовой прием, который позволяет ему думать, будто он контролирует ситуацию, но правда в том, что его игры для меня не имеют значения. Они никогда не имели значения, я позволял ему править своим железным кулаком и соглашался на любую чушь, которую он требовал, поскольку знал, что скоро буду свободен. Я был счастлив продолжать в том же духе, но потом он втянул в это дело мою сестру.
Ни за что на свете я не собирался стоять в стороне и позволять ему принуждать Мэдди к браку с каким-то куском дерьма только потому, что он дружил с его отцом. К счастью, было довольно просто накопать немного грязи на ее суженого и спустить его репутацию в унитаз, но я знал, что этого будет недостаточно. Это единственная причина, по которой я здесь. Я знаю, что мне нужно делать дальше.
Проходит еще двадцать минут, прежде чем он, наконец, соизволил появиться, ссылаясь на занятость на совещаниях в качестве оправдания. Но я не упускаю из виду следы губной помады на его воротничке и закатываю глаза от его неряшливости. Честно говоря, я не понимаю, как его вообще избрали мэром. Обходя стол, он ослабляет и без того сбившийся галстук и роется в бумагах на столе, пока не находит то, что ищет.
– Ты обошелся мне в кучу денег, сорвав сделку с Торном, – огрызается он, наклоняясь и кладя передо мной стопку листов. Я даже не опускаю глаз, не отрывая от него взгляда и ожидая продолжения. У него нет конкретных доказательств, что это я помешал его планам, но он знает, что это сделал я, и это знание заставляет меня ухмыляться. – Не то чтобы это сейчас имело значение, я знаю, ты отдашь свой долг.
Он снова наклоняется и стучит по списку, лежащему передо мной. Я по-прежнему не смотрю на него.
– Я сделаю, что потребуется, – начинаю я, медленно подбирая слова. – Но ты выполнишь свою часть сделки и оставишь Мэделин в покое. Ты не будешь вмешиваться в ее отношения или в ее обучение, сохранишь ее место в университете Фэрфилда, и никоим образом не станешь рушить ее жизнь. Понял?
Я выдерживаю его пристальный взгляд, не позволяя улыбке, появляющейся на его губах, повлиять на меня. Я уже не тот маленький мальчик, которого он мог напугать одним лишь громом своего голоса. Теперь я мужчина и сделаю все, что нужно, чтобы защитить свою сестру.
– Тебе стоит подумать о том, чтобы пойти по моим стопам в политику, сынок, из тебя получилось бы нечто экстраординарное.
Я не принимаю его фальшивую похвалу за нечто иное, кроме того, чем она является на самом деле, и его улыбка сходит с лица, когда он понимает, что его слова больше не производят на меня впечатления.
– Даю тебе слово, что я никоим образом не буду вмешиваться в жизнь твой сестры. Этот парнишка Даркмор – вполне приемлемый выбор, учитывая его родословную. Пока ты выполняешь свой долг, я буду держаться от них подальше.
Я уже вскакиваю и хватаю список с его стола, но он успевает произнести свое последнее слово.
– Считай, что дело сделано.
Теперь я правда стараюсь выбраться отсюда подальше, но потом опускаю взгляд на список. Я всегда был не особенно хорош в том, что касается отложенной радости, но, когда на карту поставлено мое будущее, моя сдержанность ослабевает. Я не удивляюсь, обнаружив в списке обычное скопление светских львиц и дочерей бизнесменов, но, когда глаза пробегают по нижней части страницы, я натыкаюсь на фамилию и замираю.
Нет, этого не может быть, наверное, опечатка, но когда я читаю ее имя раз, второй, третий, мне приходится заставить себя снова посмотреть в глаза отцу.
– Здесь имя Хэлли? – слова звучат скорее, как вопрос, и отец переводит взгляд с компьютера на меня, но молчит, ожидая продолжения. – Хэлли Роуз Сандерс, лучшая подруга Мэдди.
Он пожимает плечами.
– Да, и что? Она из хорошей, состоятельной семьи, у ее отца уважаемый, успешный бизнес, а Хэлли милая, послушная девочка, – он снова сосредотачивается на экране и бормочет. – Видит Бог, у тебя были и похуже.
Его слова выбивают меня из колеи, и, слишком потрясенный, чтобы сказать что-то еще, я разворачиваюсь и стремительно выхожу из кабинета, не останавливаясь, пока не сажусь за руль машины. Только тогда я позволяю взгляду снова опуститься на список, игнорируя все остальные имена в нем, и останавливаюсь на ней.
Хэлли Роуз Сандерс, лучшая подруга моей сестры и девушка, которая выводила меня из себя с тех пор, как ей исполнилось девять, а мне – десять. Интересно, что бы она сказала на то, что ее имя оказалось в подобном списке? Мысль об этом вызывает смех. Она стала бы худшим выбором на свете. Но опять же, что, если нет?
Нет, подожди-ка, это прекрасно. Хэлли знает все о том, что происходило с Мэдди, когда ее вынудили к помолвке, и она знает, что именно я в конечном итоге спас ее. Если бы я просто объяснил ей ситуацию, она наверняка согласилась бы помогать мне ровно столько, сколько нужно, чтобы мы с Мэдди закончили университет и вышли из-под контроля отца.