— Вот скотина, берет раз за разом, — сквозь зубы цедил кто-то за моей спиной.
Я оглянулась. Двое болельщиков глазели на четвертый от меня автомат, одного снедала зависть, другого нескрываемое отвращение. Второй пожал плечами и потащил завистника в глубину зала. Я немного откинулась назад на своем табурете и поинтересовалась выигрывающей скотиной.
Скотина играл на покерном автомате, таком же, как у меня, но мой был с джокером, что теоретически давало больше шансов на выигрыш. Платил мой автомат только с двух пар, а тот реагировал даже на одну.
Одна пара возвращала ставку, и можно было дублировать пять раз, так что один жетон давал тридцать два, если угадаешь красную-черную… Я почти всегда угадывала наоборот, посему заинтересовалась везучим игроком и вспомнила, что это его игру постоянно сопровождает выигрышная мелодийка.
Скотина ставил по десять жетонов. На моем автомате ставка была пять. Я немного понаблюдала за его действиями, неудобно отклонившись назад. У него выскочили две пары — двадцать, рискнул на пробой. Около закрытой карты начало мигать «red» и «black», требовалось угадать цвет. Не поколебался и угадал: карта повернулась — красная, имел уже сорок. Карта снова показала рубашку, опять предлагая дублировать и завлекательно мигая восьмьюдесятью, тип долбанул красную и снова угадал. Имел уже восемьдесят. Я уставилась на него с таким же интересом, как и все остальные болельщики. Подумал, выбрал черную. Фарт. После пятого гадания автомат сам сбросил на кредит шестьсот сорок жетонов под аккомпанемент бодренького мотивчика. Я глянула на его кредит — тысяча шестьсот восемьдесят пять, больше полутора миллионов злотых! Да, впечатляет, скотина в жутком подъеме, или его невеста бросила?..
Когда я снова про него вспомнила, автомат как раз выдал ему каре, что редко случалось. За десять жетонов сразу двести. Не задумываясь, он тут же рискнул удвоить. Снова попадание — черная, немного подумал и угадал красную. Я заинтересовалась, как сыграет дальше — у него уже восемьсот, а он твердо продолжал долбить. Чуть помедлив, сосредоточившись, угадал все пять раз, и чертов автомат заиграл в его честь, вернее, в честь шести тысяч четырехсот жетонов. Взял более девяти миллионов злотых!
Мне возмечталось тоже завести невесту, которая бы меня бросила. Тип посидел, выжидая, на своем табурете, поглазел на экран и пошел искать механика. Я завелась: интересно, будет ли играть еще — чуток постараться и продуешь все. Когда он вернулся, я впервые рассмотрела эту скотину, поскольку интересовалась не им, а исключительно своим автоматом. Ничего особенного: маленький, худющий, костлявый, немного за тридцать, какой-то линялый, быстротой ума явно не блистал. Вообще ничем не блистал, наверняка можно утверждать только одно — невеста его бросила. Взял квитанцию на девять миллионов с грошами и пошел в кассу.
Я занялась своими делами и перестала обращать внимание на окружающих, пока снова в ухо не затренькали непрерывные победные звуки. Не случись та скотина, я наверняка не насторожилась бы. Автомат бодренько пиликал все снова и снова — вот наказанье-то, мой пиликал всего по разу в час. Я снова откинулась назад и посмотрела. Нет, на сей раз другой автомат — не тот, что платил скотине с холерным фартом. Технически такой же. За ним сидел мужик, пузатый, старше линялого сморчка, на коленях держал битком набитый портфель, хотя ему было явно неудобно, по-видимому, имел основания опасаться воров, или просто подозрительный характер — заботливо обнимал свой портфель обеими руками. А скорее всего, увлеченный игрой, напрочь забыл про портфель и не замечал неудобства. Дублировал он в полнейшем подъеме, только раз ошибся, но не много потерял, потому как пробивал всего одну пару. И тут же возместил все тройкой. При этом вытворял какие-то странные фортели, бормотал себе под нос, прикладывал палец ко лбу, ощупывал клавиши, вроде бы колебался и раздумывал, а потом решительно и с маху бил выбранную клавишу. Я посмотрела на его кредит. Более двух тысяч… А этому пузану для разнообразия, может, жена изменяет?.. В затылок ему дышало трое болельщиков, я даже подивилась, как они его не отвлекают. Автомат платил средне, но вдруг выдал фул, пузан рискнул на пробой и набил четыреста восемьдесят — играл он по пять, от последнего дубля отказался. Но и так кредит неизменно шел на подъем.
Снова я взглянула на него, когда с той стороны кто-то странно всхлипнул. Пузан пробивал малый покер, болельщики замерли за его спиной. Из пятисот набил тысячу, потом две, четыре, на восьми тысячах болельщики обрели дыхание и голос. Пузан спохватился и посмотрел на экран повыше.
— О Господи! — возопил он с наигранным ужасом. — Продул! Я же долбил черную-красную!
Я отвернулась с отвращением. Кретин, покера не заметил, дублировал по ошибке и все-таки выиграл. Вот что такое слепой фарт! Как жаль, не было еще автоматов, когда со мной разводился мой муж — набила бы себе капитал!..
Я опять занялась своей игрой. Счастливчики меня не интересовали, не заметила бы их, кабы не то первое восклицание за спиной. Решительно, болельщики навели меня на след…
Высокий, молодой, красивый парень не был похож на брошенного невестой, напротив, по всей видимости, сам бросал многих, почему же ему такой фарт?.. Сидел за правым автоматом, поставив локти на продуктовую сумку у себя на коленях и удваивал все подряд с каменным спокойствием. Долбил в клавиши не думая, с небрежной самоуверенностью, а кретинский автомат платил как сумасшедший. Чуть не каждую минуту раздавалась триумфальная музыка и звяканье — парень скидывал из механизма по триста девяносто жетонов. Набил еще двести сорок жетонов, автомат выдал фул, парень пробил его четыре раза, после чего переждал концерт четырехсот восьмидесяти жетонов, переброшенных на кредит. Этого автомат уже не выплюнул, дальше играл за счет кредита.
Я не пялилась на парня, даже позабыла о нем: мой автомат, упрямый как бес, начал наконец прилично платить. Рискнула, увеличила ставку, угадала карту за пять жетонов. Пережидая свою музыку, вдруг осознала, что омерзительное звяканье со стороны парня перестало меня беспокоить. Взглянула туда — действительно перерыв, механик выписывал квитанцию в кассу, странно только — не ему, а совсем другому человеку. Маленький, жилистый замухрышка, по виду трусоватый — откуда он взялся? Когда поменялись местами и когда этот мозгляк успел выигрывать? Все это промелькнуло, не слишком занимая мое внимание, Я вернулась к своим делам и посмотрела в ту сторону, только когда опять грянула музыка. Снова играл высокий парень. Мерещится мне, что ли?..
Я оглянулась в поисках трусоватого мозгляка и не обнаружила его. Не будь поглощена игрой, возможно, я и задумалась бы над столь странным превращением, но мой автомат начал откалывать коленца и следовало отнестись к нему серьезно. Какое мне, в сущности, дело до везучего парня, обернувшегося вдруг мозгляком…
Вся эта чехарда решительно вылетела у меня из головы и припомнилась лишь однажды, совсем в другой раз, когда на глаза попался еще один тип, седой, приличный на вид. Уселся за покерный автомат и с ходу вызвал отвращение. Конечно, выиграл, но и другие выигрывали, однако я не пылала к ним неприязнью, этот же приводил в бешенство, вызывал гадливость. Остальные выигрывали тихо, спокойно и камерно, а седой с явным удовольствием лез на сенсацию.
Чванился и пыжился, после каждого выигрыша оглядывался: все ли видят, как ему фартит, светился самодовольством, как маяк на море, и в то же время симулировал этакую барственную небрежность. Что ему облапошить автомат? Пожалуйста, неудач не бывает, выигрыш сам лезет в руки — он плюет на эту машину, а она стелется ему под ноги. Старый кретин. Вокруг него вечно вертелись болельщики, а он назидательно поучал, как выигрывать, и прямо-таки тактильно ощутимая зависть зрителей явно возвышала его в собственных глазах. Я видеть его не могла, смотрела, естественно, на свой экран, но в уши он лез настырно.
Однажды во время очередного премерзостного его спектакля болельщики совсем ошалели. Седой придурок играл на фруктовом автомате. Фруктовые автоматы платили на восьми линиях, с четырехкратной ставки. На экране то и дело появлялись разные картинки, но фрукты — самое главное, особенно запуск компота давал высокий выигрыш. Дубль можно бить шесть раз, так что мало кто обращал внимание на картинку стриптизерки. Старый козел играл по максимуму в тридцать два жетона и удваивал до финиша, постоянно угадывая. Под конец появился компот из одних слив, при одной ставке это давало девяносто, а при четырех — три тысячи двести, кретин же, чтоб ему лопнуть, опять долбанул на пробой. Болельщики предостерегающе взревели. Седой ферт что-то изрек, в шуме я не слышала что, и небрежно ткнул клавишу. Угадал, получил шесть четыреста, то есть шесть миллионов четыреста тысяч деньгами, успешно повторил пробой, получил двенадцать миллионов восемьсот.
— Сорвет банк! — рявкнул кто-то в запале.
— И сорву, — пыжился седой и из двенадцати миллионов восьмисот набил двадцать пять шестьсот злотых.
Болельщиков подхватил амок, словно они играли с ним сообща. Возможно, дублировал бы он эти двадцать пять миллионов с лишним в пятьдесят один двести, если бы через разгоряченную толпу не пробрался какой-то фраер. Положил руку на плечо седого, уже протянувшего руку к клавише «дубль».
— Хватит! — резко сказал человек и нажал переброску на кредит.
Седой слегка смутился, не протестуя, повернулся на табурете спиной к автомату и достал сигареты. Сумку с колен снял на пол.
— Ладно, ладно, — примирительно заговорил он. — Когда человеку фартит, надо пользоваться…
— Не искушай судьбу, — буркнул противник излишеств и выбрался из толпы.
Болельщики разбрелись — зрелище кончилось, переброска на кредит более двадцати пяти тысяч жетонов продолжалась не меньше четверти часа. Седой пошел за механиком, у автомата появился опекун, забрал оставленную сумку и исчез. Я с отвращением отвернулась от этих счастливчиков и посмотрела на покерные автоматы. Там сидели обычные люди, из которых один выигрывал — элегантный пан среднего возраста. До сих пор я его не встречала, видимо, играл впервые и счастье улыбнулось ему. Дублировал он с невероятным успехом, на кредите имел больше четырех тысяч, держался спокойно, не впадая в раж. Я на всякий случай заприметила его: в глаза бросался плохой прикус. Может, успешная игра компенсирует ему неуспех у женщин?