Чертова лесенка, легкая и вполне удобная, имела один недостаток. Последняя ступенька представляла собой небольшой мосток, при разводе лестницы он заскакивал в подпорку и заклинивался намертво. Чтобы сложить снова, следовало мосток из подпорки выбить, а для этого приходилось колошматить кулаком изо всех сил снизу. Всякий раз у меня рука оказывалась в синяках, стремянка сопротивлялась сколько могла, и я добивалась своего исключительно яростью, в общем, процедура не из приятных. А выбивание мостка из подпорки кем-то другим составляло дополнительную выгоду.
Сосед бесспорно превосходил меня физической силой. Двинул разок, выскочило и сложилось все само собой.
— Не знаю, в чем дело, но неодушевленные предметы лучше слушаются представителей мужского пола, — заметила я глубокомысленно. — Дело даже не в силе, а скорее в подходе…
— А вот говяжьи зразы, например, куда охотнее покоряются женщинам, — засмеялся он и облокотился на сложенную лестницу. — Знаете, мне с самого начала показалось, что я вас где-то видел. Наконец припомнил.
— Ну и где же?
— Несколько лет назад пани бывала во дворце Мостовских и в Управлении милиции.
— Господи прости, так вы работали в милиции?!
— В милиции, отдел убийств. Ушел на пенсию — сказались всевозможные контузии еще с юности. Могу работать самое большее на полставки, никогда не известно, не отзовется ли что-нибудь в самый неподходящий момент.
В мгновенье ока я почувствовала себя, как подхлестнутый конь на бегах. Ладно, согласна: ну не конь, ну кляча… — И почему только вы сразу не сказали?! Я должна с вами…
В этот момент позвонил Гутюша.
— ..поговорить! Ладно, не сейчас. В ближайшее время… Привет, Гутюша…
Сосед вышел из кухни с лестницей. Гутюша остановился, глядя то на меня, то на него. Я вдруг вспомнила его опасения.
— Нет, Гутюша, это не то. Этот пан — мой сосед…
Сосед недоумевающе посмотрел на меня. Я вспомнила, как Гутюшу однажды уже сочли за поклонника, когда встретился с Божидаром.
— Нет, это не то, — повторила я заодно и соседу некстати — дело принимало нежелательный аспект. Начни при мне увиваться хахаль, прощай соседская помощь, ни один мужчина не согласится делать черную работу для пристроенной бабы, хотя, с другой стороны, какого черта я без всякой надобности влезаю в деликатные вопросы, к тому же ничего интимного в появлении Гутюши нет, и вообще, к черту, совсем запуталась, при чем здесь черная работа?!..
Все это пронеслось в секунду, я занервничала, и продолжение прозвучало так:
— С вами совсем осатанеть можно! Хватит этой кретинской болтовни!
И растерянно поперхнулась: никто из них и слова не промолвил. Оба молча пялились на меня. Ситуация сложилась без малого пиковая, следовало быстро сменить пластинку.
— Позвольте вас представить, — начала я высокопарно. — Гутюша, этот пан — мой сосед, сверхчеловечески услужливый и для меня — просто сокровище. Отдайте наконец лестницу. Гутюша — мой приятель целый век, когда-то мы вместе работали, он мой близкий друг. Можете познакомиться как нормальные люди, а если что, все равно дома у меня дуэльных пистолетов не водится, разве что ножницы для разделки птицы да еще ножовка. Ну, хватит!
Эффект был молниеносный, не столько от элегантной речи, сколько от последнего окрика, вырвался он, надо признать, в сердцах. Оба согласно вздрогнули, возможно, я сработала как петарда.
— Мы знакомы, — поспешил сосед, протягивая из-за лестницы руку Гутюше. — Мимоходом, но все-таки. Очень приятно…
Гутюша сунул руку столь стремительно, что ладонь пролетела мимо, и они пожали друг другу запястья. Выглядело это так, словно готовы были схватиться за что угодно — за колени, за уши, только бы избежать бабской глупости.
— Ну конечно же, — горячо подхватил Гутюша. — Через Вицека, наверное. Мне очень приятно.
— Не буду мешать. Всего доброго… Я поблагодарила соседа, закрыла дверь и перешла с Гутюшей в комнату.
— Ну вот, теперь голову себе сломаю — кто такой этот мужик и где я его видел, — нервничал Гутюша. — Через Вицека точно, только, боюсь, я тогда напился…
— Да ведь ты редко напиваешься?
— Редко. Но случается. И вовсе не уверен, что и все не были под тяжелой мухой. Ну ничего, позвоню Вицеку и спрошу. Кто он такой?
— Кто?
— Да этот твой сосед.
— Когда ты позвонил, он как раз сообщил, что бывший милиционер. Пенсия по инвалидности. Больше ничего не успела выяснить. А что?
Гутюша уселся на тахту и тяжко вздохнул.
— Мелькнул в тумане. Портрет, значит, замаячил: вроде ничего особенного, но что-то было. А может, слышал что. Постараюсь вспомнить, а не удастся, ты при случае спроси. Он как-то вписывается.
— Куда?
— А везде.
Я сумела одновременно провернуть два противоречивых жеста: апробировала домысел Гутюши кивком и неуверенно пожала плечами. И подсунула ему блокнот в клеточку.
— Вот, почитай список фактов, а я тем временем организую прием.
Прием состоял из многочисленных банок пива и нарезанного на кусочки плавленого сырка. Гутюша, внимательно изучающий мой труд, поднял голову и посмотрел на пищевые продукты.
— Понимаю, была когда-то при одном муже, а теперь без второго, — задумчиво изрек он. — А все из-за жратвы.
Мне не улыбалось носиться взад-вперед на кухню. За новыми банками пива в холодильнике мог сходить Гутюша. И я спокойно расположилась в кресле.
— Думаешь, любой кандидат в мужья, принятый подобным образом, поспешно ретируется?..
— Нет, не то. Мужик балдеет, когда затмение любви на него свалится, вроде ребенок малый. Думает — нет, вовсе ничего не думает, — ему только кажется, что и мясо, жаренное на решетке, просто так появляется само собой… А ты обязательная…
— Совсем очумел?!..
— Да нет, я ведь вижу, как ты работаешь. И всякие там обязанности, долги и так далее. Ты и сама бы считала, что ниже среднего его обслуживать нельзя, вот он и отбрасывает тебя сразу, потому как на горшки кухонные не молишься, в глаза бьет.
— Не дури голову, я тебе не рабочая столовка! Сказала ведь — пообедай где-нибудь!
— Так я и пообедал, ничего такого не ждал, только сейчас…
Я разозлилась.
— Гутюша, перестань меня травить ерундой, разлей пиво и отдай бумаги. Работать надо! Махинации разоблачать, а не мои замужества!
Бумага в клетку оказалась в высшей степени полезной. Сразу же выяснилось, что все детали, сообщенные Гутюше, я чрезмерно сократила, о многом он вообще не догадывался. Я постаралась наверстать упущенное, сожалея, что не пригласила на эту конференцию Павла, но Павел после каникул в Швеции повзрослел, переехал от Зоси и занялся делами. Наркоаферы вылетели у него из головы.
— А что, у тебя началось с наркотиков? — комментировал Гутюша. — Я вижу, тут не хватает двух кубиков. Первое primo, этот папаша, хапавший русскую коноплю, — кто он такой и что делает теперь?
— Павла прищучу, чтоб приятеля прищучил. — Я вырвала из блокнота следующую страницу. — Здесь по пунктам запишем, что сделать.
— А primo второе, эти голодранцы приблудные — парень и девчонка — исчезли, а дальше? Лично меня интересуют. Продолжение следует?
— Я не слышала, не появлялись. А с ними связан ребенок и все остальное…
— Надо по очереди и методично, — напомнил Гутюша. — Не сваливай все в одну кучу — опять запутаемся и получится Мамаев курган. Малец сюда привязан — факт, и тоже его нету, а это подозрительное дело…
— Я попробую съездить туда и порасспросить…
— Погоди. Давай закончим с наркотиками. Сразу сообщу, о чем мне известно…
— А, у тебя ведь был один, покрадывал и себе чуток в кармане оставлял, — встряла я снова, мы все время друг друга перебивали. — Что с ним сейчас?
— Как раз и хотел сказать, да ты тормознула. Этот законопатил. Если честно, в самом деле не ведаю про его променады, но деньгу зашибает огромную, говорит, мол, выиграл в бинго, черта с два ему поверю хоть на фертель. Он не из тех, кто выигрывает, слепой фарт за ним не бегает. Вот всякие прочие зернышки подозрительные на зуб все время и пробую…
Я сосредоточилась. Гутюша явно входил в раж, и все труднее до меня доходила его словесная акробатика. Пришлось мобилизовать все свои серые извилины.
— ..он, паскуда, чересчур много знает. Я и волоса с головы не дам, не сидит ли он на шантаже…
— Ох, Гутюша, вот что было бы по первому разряду!
— Что именно?
— Шантажировать шантажиста…
Гутюше больше ничего не требовалось объяснять, рассуждать он умел, хотя словесное выражение отличалось большой оригинальностью. Загорелся идеей и развил ее с ходу. Материала на шантаж маловато, правда, но возможности-то есть и следует их использовать. Гутюша велел записать идею очередным пунктом.
— Надо проверить при случае, что там, на Праге, делается, — заметила я. — Диву даюсь, что сама не съездила, да руки не доходили и вылетело из головы. Ну, может, из головы и нет, а вот времени не хватало.
— Я проверил. — Гутюша открыл очередную банку пива. — Подрядчик сидит на строительстве, я сходил, посмотрел из любопытства. Ничего нет, но было, а теперь уже после двери все демонтировано.
— А что было?
— Апартаменты. Три комнаты имели, да что говорить — прямо покои, а не комнаты, под развалинами уцелели, и ты была права, щебневый развал держался на сводах, а когда обсыпалось около вентиляционной трубы, образовалось отверстие, они снизу могли не заметить. Сопляк подсматривал сколько влезет, да, наверное, оступился, зашумел, ну они и зашевелились. Слушай, сразу уж скажу: ищут мальчика.
Прозвучало это довольно таки зловеще.
— Ну, — торопила я. — И что?
— Да трудно сказать, с подрядчиком поболтал. Не знаю, как все это связано, но получается, подонки его ищут не потому, что неприятности с его исчезновением кончились, а наоборот, все впереди. Черт бы побрал этого сорванца, и пусть бы уж отцепились от него. На всем этом жуть висит и свинство.
— Он видел нечто важное, его все еще боятся, — забеспокоилась я. — Что бы это такое могло быть?..