— Что ж, если вы так дурно воспитаны…
Взявшись за подол, Алекто двинулась вперед.
Но когда почти поравнялась с ним, незнакомец вдруг резко подался вперед, оказавшись почти вплотную.
Испуганно вскрикнув, Алекто отшатнулась, но он крепко ухватил ее за руку.
— Мой… мой брат, — пролепетала она пересохшим горлом, — вы не должны дотрагиваться до меня… он вызовет вас на поединок.
Так страшно ей не было еще никогда в жизни. Пальцы незнакомца сильнее сжали запястье. Он подтянул ее ближе, так что из-под капюшона блеснули глаза.
Внезапно позади раздались шаги — быть может, одного из гостей или разливающего масло по светильникам слуги, — и Алекто обернулась. Но никто так и не вошел в коридор, а шаги быстро стихли. Кто бы это ни был, он прошел мимо. Но и ее руку отпустили. Снова повернувшись, она успела увидеть лишь мелькнувшую тень: незнакомец выпрыгнул в одну из арок.
Какое-то время ее так трясло, что не получалось пошевелиться. Наконец, немного придя в себя, она почувствовала что-то в руке. Что-то, что только что вложили туда пальцы незнакомца. Алекто хотела раскрыть ладонь, но тут снова раздались шаги.
— Миледи?
Она подняла глаза, и дыхание перехватило.
— Сир, — поспешно присела она в поклоне.
К ней приближался тот, кого Алекто никогда не видела, но о ком столько думала. На это ясно указывала корона на голове.
— Почему вы стоите тут?
— Я… — она почти сказала ему о только что виденном человеке, но что-то остановило, — я шла в покои, к матери. Меня проводила леди Рутвель, — зачем-то добавила она, и это добавление показалось очень глупым. Какое ему до этого дело?
— Матери? Как имя вашего рода?
— Морхольт-Уилфред, ваше величество.
— Значит ваша мать — леди Лорелея.
— Ее зовут леди Анна.
— Да, это я и имел в виду. Где ваши покои?
— Вот тут, прямо за поворотом.
— Идемте, я вас провожу. Леди не подобает одной ходить по замку.
Пристыженная, Алекто двинулась рядом. Хотелось сказать что-то остроумное, легкое и очень женственное, но на ум, как назло, ничего не шло. Она чувствовала себя неуклюжей и бесполезной. К тому же она оказалась почти одного роста с королем — лишь на полголовы ниже.
А вот он оказался именно таким, каким она его себе и представляла, даже лучше: очень красивым, держащимся с достоинством — иными словами воплощением мечты любой девушки. Если бы она была сейчас чуть менее неловкой и могла поддержать беседу…
Дойдя до дверей, он церемонно поклонился ей.
— Доброй ночи, миледи. И в следующий раз не забудьте о компаньонке.
Не дожидаясь ответа, король двинулся прочь. Алекто же до последнего смотрела ему вслед, мучительно переживая разочарование от самой себя. Потом, опомнившись, разжала пальцы — сбоку осталась царапина от ногтей незнакомца.
На ладони лежала глиняная фигурка — похожие, с изображением своих Покровителей, ставят в ниши рядом с образами Праматери. Только эта была вылеплена неумело, будто детской рукой, и представляла непонятное существо с четырьмя головами. Снова сжав фигурку, Алекто посмотрела туда, где скрылся король, и переступила порог.
ГЛАВА 10
Я проснулась с головной болью. Когда Алекто накануне вернулась, я сделала вид, что сплю. Она быстро и тихо переоделась, а наутро ее лицо было непривычно бледным, а сама она — молчаливой, поэтому я отметила для себя, что больше не позволю ей задерживаться по вечерам. Отныне будем возвращаться вместе.
В замке полным ходом шла подготовка к вечернему празднованию Солнцеворота. Дамы доделывали венки и прочие украшения, а в обед нас собрали в комнатах королевы для репетиции будущего миракля. Он должен был состояться через двенадцать дней и стать подарком Омоду на День рождения.
Всем назначили роли. Так, леди Рутвель стала Изяществом, другим дамам и фрейлинам достались не менее звучные маски, вроде Любезности, Щедрости, Откровенности, Милого вида и прочих подобных. Алекто получила Простоту, из-за чего она расстроилась, я же — Нежный взор. Похоже, раздававшая роли старшая фрейлина и сама поняла, что ошиблась. Изобразить нежный взор мне было так же легко, как кухарке — приготовить заварной крем из золы.
Бланке досталась Краса, которую она любезно отдала фрейлине, на которую не хватило роли. Противостоять нам должны были Гордыня, Низость, Злоба, Предательство, Стыд, Отчаянье и Непостоянство. Но их надлежало изображать не людям, а маскам, которые дамы изготовили из бумажно-меловой массы и клея.
Эли и других детей сделали помощниками Праматери, которым надлежало носить парики из завитых мочалок.
— Вы когда-нибудь участвовали в чем-то подобном? — поинтересовалась леди Рутвель, придвинувшись и понизив голос.
— Нет и, надеюсь, больше не буду.
Она рассмеялась.
— Леди Изящество, могу я попросить вас выйти вперед и произнести свою роль, — повысила голос старшая фрейлина, с неодобрением поглядев на нас.
Леди Рутвель тотчас приняла более благопристойный вид и, развернув полоску пергамента, выполнила распоряжение.
— А вы, Нежный взор, встаньте пожалуйста вот сюда и смотрите в ту сторону.
Я сделала, как было велено, пережидая, когда кончится репетиция. Слов мне не досталось, так что особой нужды в моем присутствии не было. Меня с легкостью могла бы заменить колонна. Зато Алекто, которой не нравилась доставшаяся личина, старалась изо всех сил, с прилежанием выполняя все распоряжения старшей фрейлины.
Ближе к концу репетиции, когда моя героиня удалялась, ко мне приблизился слуга с сообщением, что меня ждет его величество. Поймав взгляд Бланки, заклинавший меня придерживаться плана, я двинулась за ним.
— Так вам тоже досталась роль?
— Не понимаю, о чем вы, ваше величество.
— Сделаем вид, что и я не понимаю. Итак, я готов к первому уроку.
Омод раскинул руки в жесте "я весь ваш". Мы находились в его покоях.
— Что ж, тогда начнем.
— Я должен как-то к этому приготовиться?
— В особенности никак. Вы должны просто… позвать.
— Я не стану этого делать, — резко ответил он, сразу поняв, о ком я.
— Вам необязательно звать того, кто вам неприятен, хотя именно сложный случай стоило бы проработать в первую очередь. Вы можете позвать Дикки. Для начала.
— Так тот… третий, он слышит все, о чем мы сейчас говорим? И знает, что со мной происходит?
— Нет. Он не слышит вовсе или знает о происходящем с вами лишь в общих чертах. Как и вы не знаете о том, что происходит с ним и вашим младшим братом. Вы ведь не знаете?
Омод дернул плечом. Он явно чувствовал себя неловко.
Говоря откровенно, я не знала в точности, как все происходит: Людо никогда не делился подробностями, а в случае с Омодом могло быть какое-то изменение в даре из-за смешения родов. Появился же третий, тогда как у мужчин рода Морхольт всегда был лишь один брат.
— Нет. Я лишь смутно… — он потер лоб. — Нет. Не знаю и не помню.
— Это ничего. Так вы готовы?
Он снова потер лоб, потом лицо.
— Чувствую себя безумным.
— Это не так.
Омод серьезно посмотрел.
— Спасибо за… просто спасибо, леди Лорелея.
Я посмотрела ему в глаза и быстро отвернулась. Вряд ли он в этот момент чувствовал себя более странно, чем я, которой казалось, будто я учу Людо перекидываться. Приходилось постоянно напоминать себе, что передо мной Омод. Впрочем, порой он сам облегчал задачу, когда его жесты и мимика отличались от движений брата.
— Ну… я начинаю? — неуверенно произнес он.
— Да, ваше величество. Главное, расслабьтесь.
Похоже, он был смущен. Присев, прикрыл глаза. Судя по сжатым кулакам и исказившему лицу напряжению, он сейчас полностью забыл значение слова "расслабиться". Чем-то походило на занятия с Алекто.
— Не получается, — выдохнул король какое-то время спустя.
— Получится. Прежде Дикки приходил неосознанно. Теперь же вы сможете осознанно контролировать этот процесс: вызывать его, а потом возвращаться.
Я надеялась, что потом мы перейдем к Орхо, и без возможности выходить самостоятельно третий брат постепенно станет полностью подконтрольным Омоду.
— Орхо ведь больше не являлся?
— Нет, — быстро произнес король, — его не было с позапрошлой ночи, когда вы видели его.
— Хорошо, — я налила в кубок разбавленного вина и протянула ему. — Теперь попробуйте еще раз.
Омод кивнул, шумно отпил и снова прикрыл глаза. Ворот его котты взмок, волосы тоже облепили лоб, и я едва сдержала порыв отвести их, как отводила Людо.
Примерно час спустя король дернулся, и в судороге прорезался Дикки — всего на считанные мгновения, но и это уже можно было считать успехом.
— Поздравляю, ваше величество. Это большой шаг вперед.
— Не думал, что получится, — ответил Омод, весело глядя на меня и промакивая лоб.
Тут в комнату вошла служанка, и он умолк. Это была та самая девушка, которую леди Рутвель одарила лентой. Конечно, как я и думала, никакой ленты на ней не было — ее наряд этого не позволял.
Омод и не взглянул на нее, когда служанка заменяла цветы и быстро подмела золу.
— Можно задать вам вопрос, миледи? — произнес он, когда она удалилась.
— Конечно, ваше величество. Если то будет возможно, я на него отвечу.
— Вы часто уклончивы.
— Боюсь, меня не учили куртуазным ответам.
— Я лишь хотел спросить об этом, — он протянул пальцы, почти коснувшись моей белой пряди.
Я инстинктивно прижала ее к голове.
— Это… память.
— О том человеке, о котором вы говорили вчера утром в тронном зале?
— Да.
Больше Омод ничего не спросил. Вместо этого внезапно произнес:
— Я познакомился с вашей дочерью.
Я удивленно вскинула брови.
— Да? И как же это произошло?
— Вчера. Она возвращалась одна в покои.
— Ее должна была проводить фрейлина ее величества.
— Кажется, она и проводила, но не до конца. Будьте добры, миледи, позаботьтесь о том, чтобы она больше не гуляла по замку без сопровождения, даже конца пути. Сейчас здесь много гостей, большинство из которых мне не знакомы.