— Но потом вы их посетили?
— О да, много раз, — улыбнулась леди Рутвель. — Но первый все равно самый запоминающийся.
Алекто посмотрела вперед. Воздух застилала легчайшая снежная пелена, размывая очертания строений и придавая им еще более таинственный и манящий вид.
Потерев пальцами сквозь кошель четырехголовую фигурку, она задумалась над тем, как узнать, где живет Старый Тоб, да еще и уговорить леди Рутвель заглянуть к нему ненадолго отдельно от остальных.
— А вы, леди Томасина, любите посещения столицы? — спросила леди Рутвель у шедшей рядом фрейлины.
Та бросила быстрый взгляд в спину своей подруги леди Элейн, пятно на груди которой было благополучно выведено.
— Я считаю это довольно обычным занятием, — быстро произнесла она и поспешила присоединиться к леди Элейн, словно опасаясь, что та застанет ее за беседой с леди Рутвель или, скорее, с Алекто.
Алекто заметила, что фрейлины предпочитали соблюдать с ней дистанцию, но враждебности, как тогда, в рабочей комнате, больше не было. Видимо, передача щипцов послужила неким символическим шагом, сломавшим лед.
Тут в мысли влетел снежок, разбившись, о стену и осыпав фрейлин. Раздались визги и смех.
Обернувшись, Алекто увидела приближающегося в компании полудюжины оруженосцев короля — он потирал пальцы. Фрейлины поспешно присели в поклонах.
— Вы решили к нам присоединиться? — мягко улыбнулась ее величество.
— Вы забрали с собой почти всех дам, — поцеловал он ей руку. — Замок совсем опустел.
После еще нескольких фраз прогулка продолжилась, и Алекто помрачнела. Мало того, что сопровождающих оказалось на несколько дюжин больше, чем она рассчитывала, так еще и присутствие его величества, который и без того был невысокого мнения о ней, ощущалось чем-то стесняющим.
— Вы успели что-то увидеть в прошлый раз? — поинтересовалась леди Рутвель.
— Только главную площадь, но было темно, и там оказалось много людей. Так что можно сказать, что и нет.
По мере приближения всех охватывало все большее возбуждение. Фрейлины зашуршали кошелями, зазвенели пересчитываемыми монетами. Многие принялись обсуждать лавки, которые собирались посетить.
Алекто, которая привыкла дома к самое большее ярмарочным лоткам, с любопытством осматривалась. Казалось, она действительно никогда здесь не бывала — праздничной ночью и сейчас столица выглядела совершенно по-разному.
— Куда вы хотели бы отправиться в первую очередь? — поинтересовалась леди Рутвель.
— Не знаю… а куда можно?
— Пожалуй, это решится общим мнением.
Общее мнение с перевесом в один голос леди Томасины выразило желание посетить для начала ремесленников.
— Люди одного рода занятий предпочитают селиться рядом. Поэтому улицы называют по названию их деятельности, — пояснила леди Рутвель, пока они пересекали площадь с колонной.
— А откуда такая вонь? — сморщив носик, поинтересовалась молоденькая фрейлина, которая накануне передала Алекто серебряные щипцы.
— Со стороны дубильщиков.
— Или от Тибальта, он выпил половину всего вина, — воскликнул один из оруженосцев, и остальные захохотали.
Алекто заметила, что король не смеялся. Он вообще принимал не много участия в беседах и дурачествах своей свиты, а отвечал порой, казалось, лишь ради соблюдения приличий.
— Его величество выглядит очень серьезным, — заметила она, наклонившись к леди Рутвель и понизив голос.
Та обернулась, мельком глянув на короля.
— О да, его величество питает интерес к наукам и вообще не по годам развит и отличается умом.
Алекто снова взглянула на короля, который, шагая, смотрел вокруг с таким спокойствием, словно никогда не сталкивался с понятием тревоги. Она тотчас ему позавидовала. Внезапно он посмотрел в ее сторону, и Алекто поспешно отвела взгляд.
Он упал на колонну в центре площади.
— Говорят, лорд Хокон превратился в нее, — прошептала леди Рутвель.
— А кто такой лорд Хокон? — спросила Алекто, и со всех сторон на нее обратились такие взгляды, что она тотчас почувствовала, что нужно было тоже понизить голос.
— Об этом позже, — одними губами произнесла леди Рутвель.
— Про что она спросила? — громко поинтересовалась одна из фрейлин, шагавшая в стороне.
— Про лорда Хокона, — ответила ей другая, и они продолжили о чем-то переговариваться, но так, что нельзя было различить.
— Этот лорд, по слухам, был незаконным сыном монарха того времени, — раздалось рядом, и Алекто с удивлением увидела короля. — Говорят, он терроризировал жителей поселения, которое раньше было на этом месте, вместе со своей шайкой.
— И был полубезумным, — добавил кто-то из его свиты.
— А еще влюбился в банщицу, — спокойно докончил Омод.
— Как романтично, — вздохнула фрейлина, интересовавшаяся про вонь.
Алекто краем уха услышала, что ее зовут леди Готелинда.
— И что же с ними сталось? — осведомилась мать.
Его величество пристально на нее посмотрел.
— Она ему отказала, и он выкинул ее из окна. Был такой вид казни в то время. Под окнами проходила река, поэтому девушку больше никогда не видели. А сам он обратился в этот столб, — он сделал жест в сторону колонны в центре площади. — Он такой же темный, какой была его душа, и никто не может сдвинуть его с места, кроме очень благочестивых людей.
— То есть вообще никто, — захохотал один из оруженосцев.
К колонне тотчас бросилось несколько его товарищей. Ухватившись, они попытались сдвинуть ее с места. Судя по побагровевшим лицам и заструившемуся по вискам и шеям, несмотря на холод, поту, усилия были нешуточными. Но колонна осталась равнодушна к их стараниям.
— Видать, толстяк был, этот лорд Хокон, — заметил один из них, отходя и отряхивая руки.
За этими словами последовало несколько неуверенных смешков и взглядов на короля, словно подданные не были уверены, можно ли тут смеяться, и ждали его разрешения.
Тоже посмотрев на него, Алекто обнаружила, что его величество уже отошел от них с леди Рутвель.
— В его величестве течет кровь того короля, — шепотом пояснила леди Рутвель, — поэтому такие истории могут быть неуместными, и лучше… более тщательно подбирать темы бесед.
— Смотрите, — захихикали рядом, — у леди Юлии брови потекли.
Алекто проследила за пальчиком и увидела, что брови упомянутой леди действительно обзавелись маленькими потеками.
Обнаружив, что на нее смотрят, дама нервно коснулась лица и, обнаружив оставшиеся на пальцах темные пятна, вскрикнула и опрометью бросилась обратно в замок.
— Что это значит? — тихо поинтересовалась Алекто у леди Рутвель.
— Она их накрасила.
— Для чего? — удивилась Алекто.
— Чтобы они были ярче, привлекали внимание.
— Как у непотребных женщин, — фыркнула леди Элейн, проходя мимо.
Алекто невольно коснулась собственных бровей, темно-рыжих.
— Еще бы губы намазала, — поддакнула леди Томасина, и обе с осуждением посмотрели вслед убегающей фрейлине.
Уточнять, кто такие непотребные женщины, Алекто не стала. Чутье подсказывало, что эта тема еще менее подходяща, чем история про полубезумного королевского бастарда, влюбившегося в банщицу.
— Итак, к кому из ремесленников мы направимся? — раздался голос кого-то из приезжих лордов.
— На золотую улицу, — воскликнула леди Готелинда, и ее поддержали остальные.
— Там живут ювелиры, — пояснила леди Рутвель, когда все они направились дальше.
Алекто заметила, что по краям площади уже собралось немало народу. Головы торчали также из окон и из проулков. Вылазка господ не осталась незамеченной. Кто-то из фрейлин кинул им монет, и началась давка, развеселившая гостей еще больше.
Алекто отшатнулась с дороги кинувшегося за деньгами мужчины и едва не наткнулась на козу, прогуливающуюся по улице и безразлично взиравшую на толкающиеся тела и руки, которые судорожно сгребали кругляши вместе со снегом. Еще несколько коз и гусей гуляли поодаль.
— Идемте, — позвала ее леди Рутвель.
Осторожно переступив через чьи-то руки, Алекто вместе со всеми свернула на улочку, которая вызывала у фрейлин столько трепета и волнения.
Сама улочка Алекто разочаровала. Она не знала, что ожидала увидеть, но уж точно не пару-тройку домов, отличавшихся от остальных разве что чуть большей добротностью и вывесками, на которых были изображены короны.
— Короны — знак ювелиров, — указала на них леди Рутвель.
— А что означают седла и перья? — кивнула Алекто на те, что виднелись на соседней улице.
— Это знаки седельщиков и шляпников. А веревки в виде кренделей — веревочников.
— А волчьи гончие? — Сказав это, Алекто с удивлением воззрилась на дом, где был изображен королевский герб.
— Тут живет кто-то, обслуживающий двор. Вроде мясника, доставляющего дичь к нашему столу, или придворного живописца.
— Нет, он там, — заметила одна из фрейлин, указав на дом, в окне которого виднелась какая-то запачканная цветными пятнами раковина.
— Неважно, — прервала их леди Элейн. — Мы пришли куда нужно.
Фрейлины тотчас обступили окно-витрину ближайшего одноэтажного дома, отрезав возможность разглядеть хоть что-то из-за спин. Еще несколько вошли внутрь, и этого хватило, чтобы полностью заполнить его. Лишь когда спины на миг раздвинулись, Алекто сумела разглядеть в окне клетку с птицей, явно напуганной таким вниманием галдящих леди. Еще там лежал какой-то темный брусок, на котором едва угадывались блестящие разводы.
Сам ювелир оказался стариком с длинной, но довольно жидкой седой бородой и глазами в окружении складок и морщин. Эти глаза с беспокойством следили за руками, беспечно швыряющимися среди перстней и камней. Несколько вылетели и звонко покатились по глиняному полу.
Воспользовавшись тем, что одна из дам вышла, Алекто скользнула внутрь. Комнатушка за пределами ларца с украшениями не представляла особого интереса. Разве что окно было необычайно широким, и Алекто никогда не видела таких крупных и чистых фрагментов, из которых оно состояло.