— Доброе утро, Морхольт-Уилфред.
Тот стоял, выжидающе и немного непонимающе глядя.
— Вы не похожи ни на мать, ни на сестру.
— Я похож на отца, — тронул тот чуть вьющиеся каштановые волосы.
— Должно быть так.
— Вы… хотели меня видеть?
— Я вспомнил нашу игру в "двадцать квадратов", вы достойно сражались.
— Благодарю, сир.
— Вы довольны доставшейся наградой?
— Да, ваше величество, служить ее величеству для меня — величайшая честь и удовольствие.
Омод двинулся по залу, оглядывая обстановку так, словно видел ее впервые. Ему вообще начало казаться, что он все видит впервые, в новом, правдивом, свете.
— Ее величество что-то передала? Она более не нуждается в моих услугах? — с беспокойством спросил юный лорд, следя за ним.
— Напротив, она довольна вами. Как и я.
Омод повернулся и широко ему улыбнулся.
— Настолько, что, думаю, вы могли бы стать моим другом.
— Д-другом, сир? — спросил мальчишка так, словно Омод предложил что-то невообразимое.
— Отчего нет? Вы не хотите?
— Для меня это честь, ваше величество.
— Тогда вот мое первое дружеское распоряжение: сделайте-ка побольше дротиков и стрел.
Парень удивленно посмотрел на него.
— Дротиков и стрел, ваше величество?
— Да, — Омод замер перед гобеленом со всадниками в окружении своры, гонящими оленя, и продолжил не оборачиваясь: — У нас ведь праздничные дни. Последуем примеру Короля Охоты. И передайте вашей матери, что сегодня советы, которые она приходила мне давать, не понадобятся.
Весть о том, что будет охота, быстро разнеслась.
— За ужином нас ждет хорошая дичь и много рассказов о геройских подвигах, — произнесла леди Рутвель, блестя глазами.
— Вы поедете? — спросила Алекто, потянувшись к пирогу.
— Нет, я предпочитаю более тихо проводить время. А вы?
Алекто даже в голову такое не приходило.
— Нет… Отец как-то предлагал взять меня на охоту, но ничего не вышло. Все из-за матери: она этого не одобрила.
— Тогда почему бы нам не послушать менестрелей? Говорят, они соберутся в проходной галерее до обеда, дабы усладить слух музыкальным представлением.
— Охотно, миледи, — произнесла Алекто, но отчего-то мысль о предстоящей травле засела в голове. — А ты почему такой хмурый? — повернулась она к Эли.
— Потому что мой друг врун, — хлопнул тот ложкой по каше, так что брызги полетели в разные стороны, и на него с неодобрением посмотрели сразу несколько фрейлин.
— Тише ты, — произнесла Алекто, отодвигая от него миску. — Какой еще друг?
— Здешний.
— И когда ты успел обзавестись другом? Где он? — Она повертела головой.
— Он не может здесь находиться.
— Почему? — удивилась она.
— Потому что ему нельзя. Он… — Эли осекся, и Алекто с сомнением посмотрела на него.
— А этот твой друг правда существует?
Эли покраснел от досады.
— Я говорю правду, — Резко толкнув руками стол, он выбежал из зала.
— Что огорчило Эли? — спросила, приблизившись, мать и опустилась на лавку рядом с Алекто.
— Он говорил о каком-то друге, но я сомневаюсь, что он существует, — ответила Алекто.
— В последнее время Каутин уделяет ему меньше времени. Должно быть, Эли переживает.
— Еще он, наверное, хотел бы отправиться на охоту, но детей его возраста не берут.
— Через пару лет он сможет наверстать это упущение, — заметила мать, аккуратно подхватывая ложкой бульон и поднося ко рту.
— Кому вы писали? — спросила Алекто.
Мать так и замерла с ложкой, поднесенной к губам.
— Вашему отцу, разумеется, — спокойно ответила она и продолжила движение.
— Тогда почему сожгли?
— Мне не понравился результат.
— Отец скоро приедет?
— В последнем письме он говорил, что, возможно, не успеет на День рождения его величества.
— О нет, — расстроилась Алекто. — Он же все пропустит. К чему тогда вообще приезжать?
— Ваш отец пожил достаточно, чтобы навидаться интересного. Пирами и сборищами его не удивить.
Алекто резко вскинула глаза, но промолчала. Похоже, мать была даже довольна, что отца тут нет. И что-то подсказывало, что та записка предназначалась не ему…
— Надеюсь, он все же приедет, — сдержанно произнесла она.
— Я тоже, — спокойно ответила мать, аккуратно собрала остаток супа и отправила его в рот.
— Вот ты где. Что это? — Алекто кивнула на набитый стрелами колчан, который Каутин тащил. Он приближался с другого конца галереи.
— Это… — Каутин тоже на него посмотрел, — его величество поручил мне сделать побольше дротиков и стрел для охоты.
— Да? Тогда ты мог бы включить в это занятие Эли.
— Зачем? — искренне удивился он.
— Потому что в последнее время ты вовсе не разделяешь с ним досуг.
— Это неправда, да и к тому же ему наверняка было бы это скучно, он может найти здесь полно сверстников.
— И много ты видел здешних гостей, которые смотрели бы на нас дружелюбно?
— О чем ты?
Алекто промолчала. Хотя инцидентов, подобных общему бойкоту в комнатах королевы не повторялась, она чувствовала, что никто из дам, кроме леди Рутвель, не торопится стать ее подругой.
— Ни о чем. Просто, пожалуйста, будь к нему внимательнее.
— Леди Рутвель, — поклонился брат фрейлине, которая деликатно задержалась позади во время их разговора и теперь подошла.
— Милорд, — слегка присела та.
— Мы с леди Рутвель идем слушать музыкальное представление.
Мимо них пробежала компания девушек и оруженосцев, и по обрывку разговора Алекто поняла, что все они едут на охоту.
— Тогда желаю вам приятно провести время.
— А тебе желаю достойно проявить себя на охоте.
Они с Каутином поклонились друг другу и хотели было разойтись, когда в галерее показались двое юношей, один из которых оказался королем, а второй оруженосцем, которого Алекто нередко видела рядом с ним. Ройф, кажется.
— Морхольт, — окликнул король. — Ты сделал то, о чем я тебя попросил?
— Да, ваше величество, — приподнял брат колчан.
— Отлично, — удовлетворенно произнес тот, приближаясь, и оглядел наконечники. — Миледи, — кивнул он Алекто.
Алекто ответила легким поклоном и хотела было продолжить путь, когда король снова к ней повернулся.
— Вы ведь тоже едете, миледи?
Она замерла.
— Нет, сир.
— Отчего же?
Удивление и легкое замешательство Алекто росло.
— Думаю, леди не пристало принимать участие в подобных увеселениях.
— Скажите это множеству леди, которые сегодня его примут и хорошо повеселятся.
Внутри стало подниматься что-то такое, что Алекто будто бы раньше сдерживала. Как знаешь, что тебе нельзя миндальных пирожных с заварным кремом до ужина и даже не хочешь их, но если вдруг скажут, что можно, то кажется, что на свете нет ничего вкуснее этого лакомства, и ты постоянно думаешь о нем.
— Почему бы вам не присоединиться к нам?
— Боюсь, моя мать этого не одобрит, — произнесла Алекто со всевозрастающим волнением.
— Вашей матери не о чем будет беспокоиться. Вы умеете держаться в седле?
— Я ездила несколько раз за отцом в деревню и еще несколько раз, когда Каутин вел коня под уздцы — мы ехали на ярмарку.
Ройф фыркнул, и она тут же прониклась к нему не самым приятным чувством.
— Что ж, тогда вы и сегодня можете ехать на пристяжном сидении за кем-то из мужчин. Кого предпочтете: Ройфа, — кивнул король на друга, — или вашего брата?
Алекто покраснела: разумеется, она не могла ехать с посторонним юношей, и его величество не мог этого не знать, так что выбора, собственно, и не было.
— Каутина, если на то будет дозволение моей матери.
— Тогда вам лучше поскорее его получить. Ройф, — повернуля король к оруженосцу, — предупреди леди Анну, что ее дочь отправится с нами на охоту в сопровождении брата.
Оруженосец кивнул и направился обратно к трапезной. Алекто с беспокойством посмотрела ему вслед.
— Вы предвкушаете охоту? — поинтересовался король.
— Да, сир, — тихо ответила Алекто, с радостным волнением думая о предстоящем развлечении и в то же время беспокоясь за реакцию матери.
— Тогда оденьтесь соответственно, — бросил он и, закинув руку на плечо Каутина, увлек брата дальше, обсуждая предстоящую забаву.
Алекто перерывала сундук, уже в который раз меняя мнение, какому наряду отдать предпочтение, и склонялась то к отделанному мехом сюрко, то к верхней тунике без рукавов.
Когда вошла мать, она почти уже решилась на сюрко.
— Вы едете на охоту, как я слышала.
Алекто замерла с одеждой в обеих руках.
— Да, — почему-то сейчас ее заполнило чувство вины: сколько раз она спорила с матерью и считала несправедливым, что ее голос значил меньше голоса старших. Но теперь та будто оказалась в ее положении: она не могла ослушаться прямого приказа короля. — Простите, это была не моя идея.
— Не извиняйся, — мать спокойно прошла вперед и подцепила сюрко. — Лучше это.
Она помогла Алекто переодеться, надела шапочку и, когда застегивала мантию, Алекто все же не выдержала.
— Вы правда не сердитесь? Одно ваше слово, и я откажусь, скажусь больной. Заставлять меня никто не станет…
Мать посмотрела на нее и щелкнула застежкой.
— С первой охотой, Алекто. Проведите этот день на славу и будьте осторожны.
Быстро кивнув, Алекто уже направилась к выходу, но тут неожиданно для себя вернулась, крепко обняла мать и, сама смутившись своего порыва, выбежала из комнаты.
Я какое-то время стояла, неподвижно глядя на захлопнувшуюся дверь.
— Пригляди за ней, — произнесла я, зная, что тот, кто позади меня, это услышит.
Раздалось хлопанье мощных крыльев, и старый благородный сокол за приоткрытым окном, взмыл ввысь.
ГЛАВА 19
Когда Алекто выбежала во двор, Каутин уже ждал, держа в поводу лошадь. На нем был пурпуэн и мантия. Ноги облегали шоссы и кожаные башмаки. От колен до лодыжек были наголенники, защищавшие от ударов веток и стволов. Голову покрывал худ, оставлявший открытым лишь лицо. За спиной покачивался лук с колчаном, в руках он сжимал рогатину с наконечником в виде листка.