Несколько прохожих обнажили набожно головы, с удивлением посмотрели вслед погребальной процессии и затем продолжали свой путь.
Очевидно было, что эти таинственные дроги имели какое-то особенное значение.
Самые ужасные мысли мелькнули в моей голове.
Что если Эллен убита и теперь тайком ее труп отвозят на кладбище? Но это противоречило бы содержанию угрожающих писем, полученных мистрис Чемберлен.
Быстро решившись я пошел медленно вдоль канавы, оставаясь все в темноте, за дрогами. Один из факельщиков отстал немного от других. У него развязались тесемки на сапогах, и он наклонился на краю канавы, чтобы завязать сапоги.
В этот момент у меня зародился безумно-смелый план.
С быстротой молнии я выскочил из канавы, схватил этого человека за горло и втащил его в канаву. Как железными тисками сдавил я ему горло.
Для меня не было другого исхода, я по необходимости должен был решиться на это.
Мой противник был в первый момент так поражен, что он и не думал защищаться.
Когда он собрался защищаться, было уже слишком поздно.
После короткой борьбы руки его повисли, как плети.
Я его задушил.
С быстротой молнии я стащил с него одежду и надел ее на себя. Затем я нахлобучил на глаза его шляпу, вскочил и побежал за дрогами, которые уже были на другом конце улицы.
На южном конце Чикаго, в одной миле от Равенсвута, расположено католическое кладбище. Туда, очевидно, и направлялись дроги.
Едва только они проехали за границу городской черты, как свернули налево, переехали через железнодорожный путь и наконец остановились в поле перед каким-то большим зданием.
Я все время держался на почтительном расстоянии от трех факельщиков.
Теперь все остановились и оглянулись на меня. Я подбежал и вместе с ними снял с дрог гроб. Было еще темно и никому не пришло в голову заглянуть мне под шляпу.
Мы снесли гроб во второй этаж. Снаружи дом выглядел очень простым зданием, но, когда как я удивился, внутри он оказался настоящим дворцом, обставленным с утонченной роскошью. Лестница была покрыта дорогими персидскими коврами, на стенах висели дорогое оружие и украшения.
Во втором этаже нам открыл дверь лакей, и мы внесли гроб в большую, обшитую черной кожей комнату, похожую на могильный склеп. В комнате царил мрак, только маленькая лампа бросала вокруг себя дрожащий, мутный свет.
Темнота, царившая здесь, была мне как нельзя более на руку. Никто из факельщиков не произнес ни слова, и никто не заметил меня. Я между тем боялся, что услышат биение моего сердца, в таком сильном я был волнении.
Гроб стоял посреди комнаты на катафалке. Все двери были за мной закрыты.
Передо мною была неразрешимая загадка, и я должен был опасаться каждую минуту быть узнанным и испытать на себе страшную месть моих врагов.
Вдруг в глубине раскрылась дверь, и вошел высокий стройный человек во фраке.
Сверху вдруг показался свет и осветил его и гроб. Теперь я мог рассмотреть его лицо. Оно было очень бледно, но носило на себе отпечаток необыкновенно сильной воли и железной энергии. Взгляд его имел в себе что-то демоническое. Он подошел к гробу и нажал пружину. Крышка гроба поднялась, и я с ужасом увидал, что в нем лежала недвижимо бледная, как смерть, Эллен.
Незнакомец вынул платок и слегка провел им по лицу молодой девушки.
Я видел, как она расправила свои члены, как открылись глаза, как она схватилась руками за гроб и осмотрелась вокруг себя испуганным и блуждающим взором.
Незнакомец устремил свой мрачный, пронизывающий взгляд на молодую девушку.
Под влиянием этого взгляда она медленно встала и пошла по освещенному этим магическим светом сверху пространству.
Никогда я не видел более захватывающего и ужасного зрелища. В длинном пеньюаре, с распущенными волосами, Эллен, как испуганная птичка, не сводила своего бессмысленного стеклянного испуганного взора с лица этого демонического человека.
Тот провел несколько раз рукой около лица Эллен и сказал:
— С сегодняшнего дня ты член «общества кровавой руки». Ты не знаешь ничего о сцене, разыгравшейся сегодня ночью. Ты никогда и ни при каких условиях, ни отцу, ни матери, ни возлюбленному, ни мужу не сообщишь о своих страданиях.
Ты будешь исполнять всякое приказание, которое тебе передаст «общество кровавой руки» слепо, ничего не спрашивая, ничего не зная.
Ты подчинишься вполне моей воле и никогда не осмелишься ослушаться моих приказаний или когда-нибудь выдать меня или себя.
Ты все ясно и точно поняла?
Эллен, не отводившая ни на минуту от него своего безжизненного — так как она была в состоянии гипноза — взора, кивнула головой и еле слышно сказала:
— Да.
— Ладно, — ответил этот дьявол в образе человека, — уведите ее.
С этими словами он вынул из кармана другой носовой платок и снова слегка провел им по лицу Эллен.
Моментально глаза ее закрылись, и она упала бы на пол, если бы незнакомец не поддержал ее и не провел к гробу, куда он ее и уложил.
Он нажал пружину, крышка опустилась, магический свет, озарявший комнату сверху, погас и он сам исчез в едва видимые двери.
Я последовал примеру моих товарищей, быстро поднял гроб, и мы вынесли его на улицу.
Уже рассветало, когда мы остановились у уединенного дома. На этот раз гроб был покрыт большим ковром и был внесен в дом скорее, чем раньше вынесен.
Я отправился обратно к таинственному дому.
Вдруг двери дома распахнулись, и я увидел, что из дома вышел Стагарт и пошел медленными шагами, не бросив на меня ни одного взгляда, вдоль по улице.
Очевидно, он что-то обдумывал.
Я последовал за ним на некотором отдалении.
Так шли мы около полчаса, пока не очутились в другой части города.
Наконец Стагарт остановился, и я подошел к нему.
— Я сегодня ночью, — проговорил он, — потерпел полное поражение. Я знаю, что что-то случилось за то время, как я лежал в своей камере, усыпленный каким-то средством.
Я видел сегодня утром Эллен и услуживал ей. Она совершенно изменилась. Она как бы совершенно забыла все прошлое.
Я вышел под предлогом купить кое-что, но на самом деле для того, чтобы наметить план действий.
Эти преступники располагают какой-то сверхъестественной силой, которая ускользает от моего понимания.
Тогда я рассказал моему другу события этой ночи.
В первый раз за продолжительное время мой друг похвалил меня, и мне было чрезвычайно приятно слышать похвалу из его уст.
Действительно, если бы я в эту ночь, рискуя собственной жизнью, не последовал за дрогами, то мы, вероятно, никогда не разгадали страшной тайны и оба, наверное, поплатились бы жизнью.
Теперь нужно было быстро и энергично действовать.
Было еще раннее утро.
Стагарт тотчас же отправился в управление сыскной полиции.
Дом у Равенсвута был окружен полицейскими, слуги были арестованы, и вместе с тем была арестована женщина, которая должна была играть роль тетки Эллен.
Все это было исполнено с такой быстротой и осторожностью — что преступники никак не могли узнать о произведенных арестах.
Несмотря на это, Стагарт и я тотчас же отправились к зданию, местоположение которого я отлично помнил.
Мы помчались в сопровождении двух высших полицейских чинов в южную часть Чикаго.
По телефону туда уже было послано человек двенадцать сыщиков, которые окружили дом со всех сторон.
Когда мы прибыли, ворота дома оказались закрытыми.
Стагарт подошел и позвонил.
Но никто не отворял, дом казался как бы вымершим.
Мы снова позвонили и сильно постучались в ворота.
Вдруг раскрылось окно и в нем показалось злое лицо старого, гладко выбритого слуги.
— Мне нужно поговорить с барином, — сказал Стагарт. — Меня посылает «кровавая рука».
Слуга недоверчиво посмотрел на нас и сказал:
— Пароль?
Стагарт запнулся на одно мгновение, и это выдало его.
Окно захлопнулось, и в тот же момент мимо нас просвистела пуля.
Теперь нельзя было больше медлить.
Свистком были созваны все сыщики, которые были расставлены вокруг дома на расстоянии десяти метров один от другого.
Пять человек всей своей тяжестью надавили на входную дверь, которая разлетелась вдребезги.
Я бросился впереди всех, указывая дорогу, за мной Стагарт и остальные. Я узнал лестницу и залу, дверь которой была открыта. Там царил такой мрак, что я остановился на мгновение, но электрические фонари, которые имели при себе все сыщики, тотчас же ярко осветили залу.
Я нашел дверь в глубине и, ни слова не говоря, бросился к ней.
Но только после некоторых усилий нам удалось ее выбить. Я и Стагарт упали по инерции на пол, тогда как три сыщика бросились вперед, перескочив через нас. Это маленькое происшествие спасло нам жизнь, так как тотчас же раздались несколько выстрелов и находившиеся впереди сыщики упали, пораженные пулями.
Мы, между тем, вскочили на ноги.
Мы увидели, что вдоль по простиравшемуся перед нами коридору бежал человек во фраке.
Мы побежали за ним изо всех сил.
Он, очевидно, не мог больше стрелять, так как он ни на одну секунду не приостановился.
Мы бежали за ним вверх и вниз по лестницам.
Только теперь я заметил, как велик был дом.
Он был выстроен как бы лабиринтом.
Как Стагарт, так и я тотчас же поняли всю грозившую нам опасность.
Если бы беглецу удалось хотя бы на мгновение исчезнуть из виду, то мы могли быть уверены, что ему удастся окончательно скрыться от нас ввиду особенной системы постройки дома с громадным количеством коридоров и потайных ходов.
Мы следовали за ним по пятам, но не настолько близко, чтобы иметь возможность схватить его.
Эта погоня продолжалась около минуты.
Вот беглец взбежал по какой-то высокой лестнице.
Лестница выходила в какую-то маленькую комнату, окна которой были растворены.
Мы находились в пятом этаже.
Окно выходило на двор.
Беглецу оставалось или сдаться, или выпрыгнуть из окна на двор.