Тайна музея восковых фигур — страница 22 из 35

ся всегда лишь подсобным материалом, значение которого не следует переоценивать. Без подкрепления существенными данными он немного стоит и не может служить основанием для принятия практических мер.

— Ну, а если то, что вы называете «эмоциональными данными», позволят делать совершенно самостоятельные и логические выводы?

— Тем более! Так как в этом случае они уводят следствие в сторону от фактов. Да и что может быть убедительнее вещественного доказательства? Кроме того, всегда надо помнить, что… «расследование должно быть строго ограничено исследованием только преступных по своему характеру действий, то есть только таких действий, которые относятся к данному делу»… — Судя по тяжеловесной фразе, Карриган явно пустил в ход цитату из какого-то полицейского устава.

— Но ведь трудно определить, что относится и что не относится к данному делу! — перебил я Карригана. — Какое действие или событие является по своему характеру преступным и какое нет…

— Вот именно! — Чем больше я возражал, тем увереннее и снисходительнее звучал голос Карригана. — Поэтому давайте конкретно разберемся в нашем деле. Убит Монтеро. Обстоятельства известны. Имеется целый ряд вещественных доказательств, обличающих убийцу: ворсинки ткани его костюма, волосы, камень, которым он убил свою жертву, и так далее. Теперь посмотрим, что представлял собой убитый. Человек почти пятнадцать лет изображает куклу. Он одеревенел не только внешне, но и внутренне: разучился смеяться и плакать, отупел, стал нелюдимым. Он умеет только одно — стоять неподвижно. Это трагедия? Бесспорно! Но это его личная трагедия. Она существовала задолго до его убийства и существует во всех музеях восковых фигур, где показывается этот традиционный трюк. И никакой связи с убийством эта трагедия, простите меня, не имеет. Да и с вещественными доказательствами — тоже! Дальше. Кэйзи Уайт, она же Казимира Колинская, — лицо, нелегально проживающее на территории Соединенных Штатов, является сестрой человека, чьи данные совпадают с данными убийцы. Это уже настораживает. Ее судьба тоже нелегкая — без гражданства, тяжелая, унизительная работа на аттракционе «Переворачивающаяся кровать»…

Джо был прав. Судьба сестры Лоя Коллинза оказалась в цепких руках Карригана. Я попытался отвести от нее угрозу.

— Это еще ничего не доказывает! — перебил я полицейского инспектора. — Вы же сами говорите, что без убедительных доказательств нельзя строить обвинение против человека.

— Да, да. В том-то и дело! Но Лой Коллинз сегодня ночью сообщил мне некоторые подробности, о которых он умолчал в разговоре с нашим приятелем Джо. Он рассказал мне…

Карриган пристально посмотрел на меня и сделал выразительную паузу.

— …Он рассказал мне, как в день убийства его сестра пошла в музей, чтобы переговорить с Губинером о своей будущей работе. Но Монтеро, видимо, знал, зачем она идет к хозяину, и не впустил ее. Тогда она купила билет. С билетом он не имел права ее задержать. Но и с билетом Монтеро прогнал ее, грубо оскорбил и грозился спустить с лестницы, если она еще раз покажется ему на глаза. Девушка в отчаянии прибежала на работу к брату, отозвала его в сторону и все ему рассказала. Потом успокоилась и решительно заявила: «Все равно я пройду к хозяину музея! Все равно!» И убежала. Через несколько минут Рамон Монтеро был убит. А экспертиза, как вы знаете, не исключает возможность, что убийцей могла быть женщина…

— Да не может быть! — Я был поражен, я не верил, не хотел верить в виновность девушки. — Негодяй Коллинз наговорил на собственную сестру, чтобы отвести от себя подозрения. Она не могла, просто не могла этого сделать!

— Вы думаете, не могла? — спросил Карриган спокойно. — А почему, собственно говоря, не могла? Напротив, если принять во внимание все предшествующие обстоятельства, она в порыве гнева могла ударить мексиканца одним из тех кусков мрамора, которые валялись на лестнице.

Доводы Карригана были слишком сильными. И все же я несмело спросил:

— А перчатки? А следы, оставленные преступником? Все это… совпадает?

Прежде чем ответить, Карриган наполнил оба наших бокала, протянул один мне и сказал торжественно:

— А теперь, Мак Алистер, выпьем за приобретенные вами знания в области криминалистики. Вы уяснили себе самое главное в нашей работе: основное — это не человек с его страстями, пороками и добродетелью. Это даже не трагедия отдельного человека или целого общества. Это факты. Голые, холодные факты, предметы, вещи: труп, деньги, следы, волосы, кровь, нож, камень..

Мне было не до споров с Карриганом по поводу этой философии. Судьба Кэйзи Уайт — вот что меня интересовало в тот момент! Что же с ней?..

— Вы оказались правы: Кэйзи Уайт никого не убивала. Но к этому же выводу я пришел вовсе не потому, что девушка внушает мне симпатию, или на том основании, что она… «просто не могла этого сделать». Как раз наоборот! Она именно могла убить Рамона Монтеро, защищая свое право работать в музее. И это было настолько правдоподобно, что ее родной брат поверил и… взял вину на себя! Но о том, что не Кэйзи Уайт убила Монтеро, я знал еще тогда, когда повстречался с вами у аттракциона «Переворачивающаяся кровать». Помните?.. В тот день я без особого труда и совершенно точно установил, что данные девушки с браслетом «змейка» не совпадают со следами, оставленными убийцей на месте преступления. Как только я сказал об этом Лою Коллинзу и убедил его в том, что его сестра невиновна, он сразу же раскис и сознался, что наговорил на себя, чтобы спасти сестру. Все, как видите, очень просто!

— Уф!.. — вздохнул я с облегчением и осушил свой бокал. — Здорово вы меня провели! Я уж было подумал, что вы упрятали несчастную девушку в тюрьму!

— Нет. Она уже нас не интересует. Колинскими сейчас займется эмиграционная полиция…

— Как, их все-таки арестуют?

— М-м… Как вам сказать? Не совсем так, конечно. Но, согласитесь сами, когда люди, нелегально проживающие у нас в стране, оказываются замешанными в таком серьезном деле… Одним словом, я думаю, что их куда-нибудь вышлют в административном порядке или отпустят под залог. Ничего страшного! Вы, писатели, любите все усложнять. — Карриган улыбался, видимо довольный впечатлением, которое произвели на меня его рассуждения. Теперь его голос звучал уверенно, даже насмешливо. — А между прочим, в жизни все очень просто и естественно. Конечно, за исключением того, что показывает Риплей в своей выставке «Живых курьезов», хо-хо! Вот там уж действительно: хотите — верьте, хотите — нет…

Веселый тон Карригана меня задел.

— Вы правы! — ответил я раздраженно. — Но вы еще забыли о том, что показывают в аттракционе «Казнь на электрическом стуле»!

Карриган не заметил моего настроения.

— Вы смотрели? — спросил он с интересом. — Но ведь это же все чепуха! Рассчитано на то, чтобы произвести впечатление на непосвященных. Взять хотя бы сам электрический стул. Правда, таким его показывают повсюду: и в кинофильмах, и в рисунках, но, уверяю вас, настоящий, когда он, конечно, без проводов и ремней, — это почти обыкновенное деревянное кресло, на которое никто не обратил бы внимания. Я уже не говорю о самой сцене казни. На самом деле все происходит куда проще.

— И вы… вы знаете, как это происходит?

— Еще бы! Я ведь начал свою службу в тюрьме «Синг-Синг». Двенадцать лет!.. — и добавил с гордостью: — Теперь там служит мой сын.

— Вот как! Ваш сын тоже полицейский?

— Нет. Он священник. В тюремной церкви.

Трудно сказать, куда бы нас увлек дальнейший разговор, если бы в это время не раздался резкий телефонный звонок. Карриган подошел к письменному столу.

— Алло! Да, да, привет… Сейчас! — и протянул мне трубку: — Вас. Это Джо…

«Сейчас он будет извиняться за неверные сведения…» — подумал я, но ошибся. Наш короткий разговор стоит того, чтобы его привести полностью.

— Старик, у тебя есть десять тысяч? — Джо, как всегда, страшно спешил и обходился без лишних слов. — Ты слышишь меня? Мне нужны срочно десять тысяч долларов! В крайнем случае — пять!

— Ты что, с ума сошел? Откуда я их возьму?..

— Ну ладно. Может быть, это даже к лучшему. Тогда вот что: приходи в кафе «Тиволи», что на Шестнадцатой улице, в Гринвиче. Через час. Ну, пока! Только, смотри, обязательно…

Я хотел ему сказать, что теперь уже некуда спешить. Лой Коллинз в убийстве невиновен. И вообще на сегодня с меня хватит его «новостей», но в трубке послышались частые гудки. Ну, да бог с ним! Теперь, по крайней мере, у меня есть предлог, чтобы уехать отсюда.

— Вы знаете, Карриган, к сожалению, через час мне надо быть в Гринвиче.

— Вы приехали на машине?

— Нет.

— Ну, тогда вы успеете. Подземка совсем рядом с нами. До Манхэттена идет экспресс, всего двадцать пять минут. Я тоже думаю сегодня поехать на Кони-Айленд.

— Как, опять?

— Что поделаешь! Поиск преступника всегда начинается с места происшествия. А мы сегодня стоим на том же самом месте, откуда начали свои поиски.

— Но ведь все предположения…

— …оказались неверными, вы хотите сказать? Ну что ж, вы правы. И все-таки остаются те же самые вещественные доказательства. И мы продолжаем искать того же худого брюнета среднего роста, одетого во время убийства в темно-синий костюм…

— У вас есть новая версия?

Мы разговаривали стоя, готовые в любую минуту распрощаться. Но ведь известно: самые интересные разговоры ведутся как раз в такие минуты.

— Знаете… — Карриган задумчиво потер лоб. — Когда проваливается первая версия, все остальные кажутся тоже чем-то несостоятельными. Я много думал о кассирше музея…

— О мисс Паризини?

— Да. Вернее, о ее женихе Чарлзе Ларроти. Его приметы совпадают с приметами убийцы: рост, цвет волос, костюм и даже… перчатки! Дело в том, что он официант. В ресторане, где он работает, все официанты носят точно такие же перчатки, как те, которые мы нашли в музее.

— А можно проверить, где он был в день убийства?

— Я проверил. Он был в Кони-Айленде. — И Карриган добавил, опережая мои вопросы: — Заходил к своей невесте. Один. Его видели несколько человек. В том числе… Вы помните зубного врача, который дал интервью для вашей газеты? Ну, тот, который утверждал, что видел в музее «живую куклу»?