полняются. Теперь на гладиаторов делают ставки, как на лошадей. Но все же какой-то умник подсчитал, что загаданное желание при выигрыше исполняется с вероятностью шестьдесят два процента. Причем совершенно бесплатно. Стоит только мысленно сделать ставку на «своего» гладиатора. В сенаторской ложе, где прежде сидел Элий, теперь развалился Бенит.
Крысы расплодились необыкновенно. Они бегали по улицам открыто, наглые, огромные, черные, с длиннющими розовыми хвостами. Они плавали в сточных канавах и рылись в мусорных кучах. Тощие нисибиские кошки боязливо забирались на стены и крыши, завидев крыс. Случалось, крысы нападали на кошек и пожирали. Квинт скупил в одной из лавчонок весь запас крысиного яда и разложил приманки в крепости. Утром крысы вылезли из нор и стали носиться взад и вперед, будто гончие псы, поднимая невообразимый шум, опрокидывая посуду и вцепляясь зубами солдатам в щиколотки. В казарме гвардейцев они скакали с кровати на кровать, не давая никому отдыха. Центурион Секст Сабин явился на шум и принялся палить из «парабеллума» в обезумевших тварей.
Двоих он подстрелил. Но остальные продолжали куролесить.
— Погоди! — сказал Элий, заходя следом. — Не надо тратить патроны.
Он обнажил меч и встал в проходе между кроватями, наблюдая за обезумевшими тварями.
— Эй, Цезарь, — крикнул Неофрон. — Уж не собрался ты гоняться за грызунами?
Элий не ответил: короткое, едва уловимое движение, и разрубленная пополам крыса отлетела к ножке кровати Неофрона.
— Ого! Чистая работа! — Гвардеец поднялся. — А что если я?
Он выхватил меч, ударил, но крыса ускользнула. Все, что он успел отрубить — это длинный розовый хвост. Преторианцы загоготали.
— Я тоже хочу немного развлечься! — вскочил с кровати Камилл.
— Погоди! — остановил его центурион. — А то порубим друг друга вместо крыс. Пусть каждый охотится по очереди.
— Идет! — согласился Неофрон. — Пять минут, выходим по двое. И победитель играет со следующим. Центурион… — повернулся он к Сабину.
Тот достал золотой хронометр.
— Время пошло! — и махнул платком, будто открывал состязания колесниц в Большом Цирке.
Неофрон кинулся за мелькнувшей меж ножек кровати черной тварью и упустил. Элий лишь обернулся, крутанул рукой и отбросил мелькнувшую тень к стене. Крысиная кровь забрызгала калиги Сабина.
— Такое впечатление, что ты всю жизнь рубишь крыс, Элий! — воскликнул Камилл.
Элий не ответил. Он внимательно следил за метанием очередной твари. Камилл вскрикнул — крыса бросилась прямо на него. Гвардеец отбил ее ногой. А Элий в воздухе разрубил крысиное тело пополам. Зрители аплодировали и свистели. Происходящее все больше и больше напоминало зрелище в Колизее. Интересно, убивая крыс, можно ли клеймить желания? Быть может, это уже осуществленные желания, их безобразные воплощения? Или это чьи-то гении, принявшие столь отвратительные формы?
Неофрон тем временем три раза грохнул мечом по полу, высекая из камня искры. И наконец четвертым ударом отсек крысе голову.
Элий вновь ударил, но на этот раз промахнулся. Еще одна тварь выскочила из норы и помчалась прямо на Элия. Он пропустил ее. Крыса долетела до стены, развернулась и ринулась обратно. Неофрон, не ожидавший такого, не успел ударить, зато Элий не промахнулся.
— Время вышло, — объявил центурион, — Элий выиграл.
Неофрон помянул Орка, но место уступил. Камилл лихо подкинул в воздухе меч, поймал его и-на середину комнаты выползла полудохлая крыса. Она зашаталась, как пьяная, повалилась на бок, потом поползла…
— Кажется, она немного перебрала, — расхохотался Камилл. — Единственная крыса, которая умрет от яда.
— Чего ты ждешь? Бей! — закричал Неофрон.
— Было бы нечестно получать очко за такую дохлятину, — пробормотал Камилл.
— Тогда уж я… — и Неофрон рассек полудохлую тварь пополам. — Когда монголы возьмут Нисибис, они будут убивать нас точно так же. А мы будем визжать и кусаться.
— Я бы хотел, чтобы крысы были здесь подольше, — сказал Элий.
— Это почему же? — удивился Неофрон. — Хорог шее развлечение?
— Хороший знак.
— С чего это вдруг? Крепость — не корабль. А если варвары возьмут Нисибис штурмом, крысам будет чем поживиться.
— Ты прав, — согласился Элий и поддел еще одну полудохлую тварь острием меча. — Но все ке мне нравится, что крысы с нами. На этой стороне…
Неофрон смотрел на него с удивлением.
— Тебе нравится их убивать?
— Не более, чем людей. Крысы разносят чуму. Но нам сделали прививки от этой заразы. В прежние времена римские легионы приносили из Персии чуму в Европу. Чума по своей опасности могла сравниться только с одной напастью — с гражданской войной… Так давайте убивать крыс.
Вентилятор под потолком напрасно молотил воздух. Легче не становилось. И хотя в принципарии римляне сидели без броненагрудников, в одних туниках, Элий чувствовал, что на спине ткань насквозь промокла от пота.
— Почему монголы не уходят? — процедил сквозь зубы Рутилий. — Они не любят жары. Их лошади не привыкли к такому климату. Что они забыли в нашем городке? Что?
— Нам не выстоять долго, — сказал Элий. — Слишком мало людей. Да и патроны когда-нибудь кончатся. Нужны подкрепления.
— Руфин это знает, — отрезал Рутилий и с неожиданной злостью глянул на Элия.
Потом поднялся и вышел. Элий проводил его взглядом.
— Что это с ним?
Квинт подсел ближе и зашептал на ухо.
— Ты не нужен Руфину, вот в чем дело. Руфин будет ждать, пока Нисибис падет. Он будет ждать…
— Ты в своем уме? Со мной триста преторианцев. Не говоря уже о горожанах…
— На людей ему плевать. А ты должен умереть. Зря ты не отдал Руфину золотое яблоко. Отдай ты яблоко, и сейчас мы бы купались в термах Каракаллы, а не сидели бы в этой вонючей дыре.
Элий с сомнением покачал головой:
— Мне казалось… В последнее время император неплохо ко мне относился.
— Казалось, вот именно — казалось, — передразнил Квинт. — Разве ты не знаешь Руфина? Уж что ему в голову взбредет — не переубедишь. Сейчас ему взбрело, что ты ни за что не должен быть императором. Ни в коем случае. Уж лучше он объявит наследником твоего сына.
— Откуда тебе знать?
— У меня интуиция. И интуиция мне подсказывает, что наши дела дрянь.
— Криспина родит наследника, и все решится само собою.
Вернулся Рутилий.
— Пришла радиограмма. Руфин в Антиохии. Он скоро выступит. Будем надеяться.
— Он не выступит, — упрямо повторил Квинт. — Он не выступит, пока Нисибис не падет.
Рутилий уселся за стол, налил себе полный бокал финикового ликера и выпил залпом. Последнее время он пил много. Запасы ликера в крепости были значительные.
— Ты винишь меня, что я завел всех сюда? — спросил Элий.
Рутилий отрицательно покачал головой.
— Я служу тебе, а не обсуждаю твои решения. Ты почему-то решил, что должен быть в Нисибисе. И вот мы здесь.
Глава 13Игры бога Сульде
"Бросай в день лемурий[70] бобы через плечо, и призраки тебя не потревожат".
Каждую ночь Элию снились сны один другого фантастичнее. В этот раз в своих грезах он очутился в Морском театре на вилле Адриана вдвоем с Марцией. Он смотрел на свою прекрасную возлюбленную и думал: почему рядом с ним Марция? Ведь он ждал здесь Летти.
— Как тебе нравится моя новая скульптура? — спросила Марция с улыбкой.
Элий повернул голову и увидел мраморную статую обнаженной женщины. Он не сразу узнал Летицию, хотя сходство было разительное. Ее задорное полудетское лицо, широко распахнутые глаза. Ее узкие детские плечи. А ниже — огромные отвислые груди кормящей женщины и вздувшийся шаром живот беременной.
Элий смотрел на этот мраморный шар, и ему казалось, что живот шевелится.
— Тебе нравится? — спросила Марция. Элий хотел сказать: «да», но в горле застрял комок. Элий подошел к статуе, коснулся мраморной руки. Она была холодна, как и положено быть камню. Но от этого холода такой ужас охватил Элия, что он закричал. Он кричал и кричал, разрывая паутину сна, кричал до тех пор, пока не проснулся.
Ночь была душной. Каморка пропахла потом и порохом. Вентилятор не работал. Элий вышел во двор к фонтану. Стояла неправдоподобная тишина. Луч прожектора разрезал небо, как черный пирог, и скользнул вниз. И что они шарят по небу? Может, думают, боги спустятся вниз и помогут? На землю надо смотреть, на землю! — хотел крикнуть Элий часовым, но ничего не крикнул. Вместо этого вытащил хронометр и поглядел на светящийся циферблат. Было три часа ночи. Рассвета ждать еще долго. Элий набрал воды в шлем и облил голову.
Тень шевельнулась рядом с ним. Элий схватился за рукоять меча. Сталь взвизгнула, выходя из ножен.
— Это я, — испуганно шепнула тень.
— Роксана?! Что ты здесь делаешь?
— Пришла к тебе. Дело важное. В Нисибисе много пришлых. Разные люди. Беженцы, похожие на римлян. Римляне, выдающие себя за беженцев. Тебе стоит с ними поговорить.
— Что за римляне? Откуда?
— Идем!
Она ухватила его за руку и повлекла в темноту. Переходы кривых улочек, погруженных в темноту. Молчаливые дома. И вдруг чей-то приглушенный плач. И вой собаки. Тоскливый, надрывный. Оплакивают покойника. Скоро все умрут.
Роксана остановилась в вестибуле перед построенном в римском стиле домом, толкнула обитую медью дверь. Они очутились в атрии. Их ждали. Несколько человек в простых белых туниках и шароварах сидели прямо на мозаичном полу вокруг бассейна. Молодой человек поднялся Элию навстречу.
Цезарь вглядывался в его лицо, силясь узнать.
— Марк Проб? Как ты сюда попал?
— Не Марк, а Луций Проб, — поправил его молодой человек.
— Луций Проб? — переспросил Элий и перевел взгляд на сидящего на полу юношу, столь похожего на изображения Руфина в молодости. — Тит Корнелий Деций…— Он вгляделся в другого. Не может быть! О боги! Бессмертная «Нереида»! — Вы здесь? Но зачем? Неужели вы хотите воевать? Теперь, после смерти?