– Да, конечно.
– Как вы поступите, когда найдёте святыню?
– Это не мне решать, – сказал, как отрубил, Яра.
– И всё же, – не унимался божий отец. – Если вдруг судьба предоставит шанс поступить вам по собственному усмотрению?
– Непременно передам законному владельцу.
– То есть костёлу Божьего Тела?
– Естественно.
– Благослови вас Господь, Ярослав Иванович.
– Не стоит. Я и без благословения буду рад оправдать доверие. Всё. Бегу. Держите мою руку.
– До скорой встречи, пан профессор!
9
Плечов прогнал на заднее сиденье посмевшего посягнуть на его коронное «койкоместо» гиганта Лежаву и, подражая своему любимому литературному персонажу – Остапу-Сулейману-Берта-Мария-Бендер-бею, принялся «командовать парадом».
– Скажи, пожалуйста, Яков Семёныч, ты знаешь, где находится штаб наших войск?
– Так точно!
(Либо случайно так совпало, либо за короткий период времени Пекун-Айзенштадт в действительности успел неплохо освоить недавно принятый Дисциплинарный устав РККА. Хотя… Будем честными: «знатный краевед» до мозга костей был гражданским человеком и даже не подозревал о существовании свода документов, утверждающих правила несения непростой воинской службы. Просто он быстро перенимал всё новое и отчасти начинал бравировать своими возможностями.)
– Ну и где?
– Сейчас – прямо, а через сто метров – налево.
– Выполняй! – бросил Яра водителю, а сам стал смотреть по сторонам с целью выяснения оперативной обстановки.
А та и в самом деле была тревожной.
То тут, то там на их пути попадались небольшие и не очень организованные отряды красноармейцев, уныло бредущие в разных направлениях, но всё же чаще – в западном. И разношерстные толпы трудящихся, мобилизованных на рытьё окопов. С ломами, кирками, но чаще всего с обычными лопатами – грунт в этих местах мягкий, податливый, в нём практически отсутствуют какие-либо твёрдо-каменные отложения. Один практически песок…
«Чекистское корыто» рядовые несвижане обычно узнавали издалека. Кто-то приветливо махал рукой вслед его пассажирам, а кто-то просто сжимал сильнее кулаки либо же крутил исподтишка дули – были и такие.
Прогнозированнее всех при встречах вёл себя военный патруль – тупо замирал на тротуаре по стойке «смирно» и отдавал честь.
Когда такое случилось в очередной раз, Плечов приказал водителю остановить машину и, не выходя из салона, через полностью опущенное боковое стекло поинтересовался у совсем юного офицера-артиллериста с добрым веснушчатым лицом:
– Вы случайно не подскажете, где искать старшего лейтенанта Голобородова?
– Может, всё-таки капитана? – весело переспросил тот.
«Война идёт, немцы давят, а он чему-то радуется, мальчишка!» – мелькнуло в голове у Ярослава, но он сдержанно ответил:
– Может. Мы с ним давно не виделись.
– Отчего же нет, подскажу, конечно… Тем более, что Дмитрий Терентьевич – мой непосредственный командир. – Старший патруля нервно огляделся по сторонам, как будто пытаясь обнаружить невидимых (пока) врагов, и тихо полюбопытствовал:
– А вы кто будете, товарищ?
– Профессор Плечов. Ярослав Иванович, – представился учёный. – Мы с ним встречались в Олыке.
– Год назад я тоже начинал службу в том городке. Но вас, уважаемый, припомнить почему-то не могу, – высказал вслух свои сомнения офицер.
– А такие фамилии, как Дорошенко или Воронцевич[50] вам что-либо говорят? – решил ошарашить младшего лейтенанта громкими именами Яра.
– Да-да, конечно. Только они остались на Украине, а мы с капитаном Голобородовым…
– Следовательно, и семью его знаете?
– Так точно.
– Настасью Филипповну, Ваню, Томочку? А ещё Павлика – того самого юродивого, которого они взяли с собой в Несвиж?
– Не обижайтесь, я и не собирался вас перепроверять, товарищ профессор…
– А зря, – решил построжиться Плечов. – Может, мы пособники фашистов, засланные казачки, а?
– В автомобиле отдела госбезопасности? Ну вы и загнули!
– Что ж ты тогда так долго нас мурыжишь, дружок? Власть, что ли, показать пытаешься?
– А, может, просто поговорить хочу? – обиженно протянул младший лейтенант. – Нормальных интеллигентных людей давно не видел.
– Да, это весомый довод…
– В вы разворачивайтесь, на передовой Голобородова всё равно нет. Сейчас он у супруги – в районной больнице.
– Что-то случилось?
– Нет. Просто она там работает, – разулыбался начальник патруля, старавшийся до этого казаться запредельно строгим. – Принимает раненых. Из-под Бреста, из-под Барановичей…
– Много их?
– Достаточно. Скоро сами увидите.
– Спасибо… Как хоть тебя звать?
– Гриня.
– А по отчеству?
– Николаевич.
– Скажи мне, дорогой Григорий Николаевич, а профессор Лычковский[51] всё ещё трудится на ниве белорусского здравоохранения?
– Так точно. Он там у них за главного. Не специалист – золото! Что бы мы все без него делали – не знаю!
10
Районная больница, которая согласно заранее продуманным (и утверждённым) планам превратилась с началом военных действий в госпиталь для бойцов РККА, напоминала растревоженный пчелиный улей.
Доктора, младшие медработники, санитары носились, как угорелые, часто выдерживая по две, а то и три рабочих смены подряд.
Затем – маленькая передышка, недолгий спасительный сон – и снова за дело!
Спали тут же – в кабинетах и бытовых комнатах. Домой уходили крайне редко. И то – лишь на пару часиков, не более: приглянуть за детками да стариками; воочию убедиться, что с ними всё в порядке – и с удвоенной энергией взяться за старое.
Михаил Львович и вовсе с начала великой бойни ни разу не покинул свой пост. Кому, как ни ему – учёному с мировым именем, начальнику хирургической службы всего Несвижского района, брать на себя ответственность за состояние людей, ставших на защиту своей Родины в столь сложное для неё время?
Но первым Плечов встретил всё же не Лычковского – Голобородова.
Когда автомобиль, на котором передвигались Яра сотоварищи, причалил к старинному зданию по улице Владислава Сырокомли[52], капитан как раз выводил на свежий воздух свою валившуюся с ног от чрезмерной усталости супружницу.
Сначала они просто несколько минут молча стояли друг против друга, не решаясь сказать и слово от свалившейся на них неожиданности, а затем, окончательно убедившись «кто есть кто», словно по команде, принялись обниматься прямо на пятачке перед районной больницей, загораживая таким образом вход в медучреждение.
Прибывающие санитары и помогающие им красноармейцы с носилками, на которых стонали и матерились раненые бойцы, вынужденно обходили разгулявшихся мужиков то справа, то слева – в зависимости от того, в какую сторону перемещались тела богатырей русских.
Но вслух возмущения никто из них не выказывал.
Война. Может, родные братья встретились, может, давно не видевшиеся земляки, насильно разлученные однополчане, а, может, просто закадычные друзья-товарищи.
Настасья Филипповна хоть и узнала сразу приятеля своего мужа, но участия в «торжественной церемонии» по поводу долгожданной встречи принимать не стала, – села на ступеньку, прислонилась к боковой стенке и со спокойной, как говорят, душой заснула.
– Митя, родной, как же я по тебе скучал! – тем временем начал «выяснять отношения» Плечов.
– Это ещё неизвестно, кто больше, – по-философски рассудил Голобородов, подсознательно подражая своему учёному другу. – Ну, рассказывай, как ты сюда попал?
– Прибыл в научную командировку. С целью изучения наследия Радзивиллов, – за один выдох по-военному доложил Ярослав Иванович.
– Помню-помню… Твоя коронная тема.
– Согласен…
– И словцо – твоё, любимое!
– Да ладно… Засмущал ты меня, братец… Как вы?
– Нормально. Вот собрались проведать деток, чтобы, не дай боже, не пропустить какую-нибудь очередную пакость, – как всегда, предельно чётко доложил ситуацию Голобородов.
– За такими шалопаями глаз да глаз нужен, – охотно согласился с его оценкой Плечов, вспоминая свои предыдущие встречи с маленькими сорвиголовами.
– Точно. Представь, каково нам каждый раз оставлять их одних дома?
– Да, не позавидуешь… Ваня, наверное, совсем большой?
– Уже мамку догоняет… Десяти лет нету, а он – метр шестьдесят ростом. Мужик!
– А Томочка?
– Та, хоть и девчонка, ни в чём брату уступать не хочет. Дерётся, по деревьям лазит, даже гантели по утрам тягает… А твой как?
– Кто? У нас уже двое! – с гордым видом сообщил Яра.
– Ну вы и даёте, ребята!
– Рады стараться.
– И что, оба пацаны?
– Так точно. Шурик и Андрюха.
– Извини, брат, но нам надо идти. – Митя наклонился и начал трясти супругу за плечо. – Вставай, милая, пора…
Но та и не думала просыпаться.
– Какой же я всё-таки болван! – ударил себя по лбу профессор. – Тачка под боком, а мои друзья вынуждены передвигаться по городу пешком. Вот, что я тебе скажу, Митя… Бери свою Настасью на руки и садись с ней спереди – надеюсь места всем хватит, а я полез к мужикам на заднее сиденье.
– Лады. Значит, будет ещё время погутарить про житьё-бытьё, я ведь на другом конце Несвижа квартиру снимаю; так что минут десять у нас точно есть.
– Знакомьтесь, – это мои старые друзья, – упаковываясь в (по образному выражению водителя) «консервную банку» между Яшей и Лежавой, представил новых попутчиков Ярослав.
– Капитан Голобородов, – плотно прижав к себе жену, откликнулся с переднего сиденья Дмитрий Терентьевич, не дёргаясь и не поворачивая головы, чтобы никоим образом не растормошить свою благоверную. – Можно просто Митя. А супруга – Настя.
– Ну, рассказывай наконец… Только теперь не о семье, а о себе лично! – подогнал его Плечов, зная, что час расставания с дорогими ему людьми уже близок.