Терехина посмотрела на меня.
– А ты как думаешь? – спросила она насмешливо.
– Пока не знаю.
– Но хочешь узнать?
Я промолчала. Чем дальше я зарывалась в эту историю, тем отчетливей понимала, что вляпываюсь в крупные неприятности. Но повернуть назад уже не могла. Из самолюбия.
– Хочешь, – ответила за меня Терехина. – Поэтому и приехала.
Она откинулась на спинку стула. Я внимательно рассматривала ее лицо. Наверное, в молодости она была красивой женщиной. Она и сейчас была хороша. Вернее, была быхороша, если бы не жесткий взгляд запавших серых глаз. Когда она смотрела на собеседника, возникало неприятное ощущение, что в тебя целятся из пистолета.
– Что ты хочешь знать? – спросила Терехина. – Давай говори! Если смогу, я отвечу!
Я повозила руками по столу.
– Наталья Александровна, я еще сама не знаю. Бреду, как в потемках. Может, вы расскажете мне, что считаете нужным? А я сориентируюсь по ходу.
Терехина утвердительно кивнула.
– Ну что ж, – сказала она нараспев.
И негромко повторила:
– Ну что ж…
Подумала и начала:
– В город я приехала в пятнадцать лет. Поступила в книжный техникум. Закончила его, устроилась на работу. Киоскером. Снимала угол у хозяйки… Знаешь, раньше было такое слово – «коечница»?
– Нет, – ответила я тихо. – Никогда не слышала.
Она вздохнула.
– И слава богу, что не слышала. Жизнь, конечно, – не приведи господь. Промучилась год, уже стала подумывать, не вернуться ли назад, в деревню, как вдруг…
Она помедлила.
– Встретила одного парня.
Она засмеялась и пожала плечами.
– Ну, дальше можно не рассказывать. История старая, как мир. Ты мексиканские сериалы смотришь?
– Иногда, – ответила я осторожно. Вдруг они ей нравятся.
– Тогда сама все поняла. Погуляли с мальчиком полгода, а потом он меня бросил.
– Почему?
– Потому, что я ему не пара, – ответила Терехина нравоучительно. – Мальчик из интеллигентной семьи, папа преподаватель университета, мама врач… Какая там может быть деревенская простушка?
Она встала со стула, подошла к окну и открыла форточку.
– Толик родился недоношенный, – продолжала она спокойно, без слез. – Роды были тяжелые, уж не знаю почему. Знаешь…
Терехина обернулась ко мне и присела на подоконник.
– Я сначала думала оставить ребенка в роддоме. Ну, отказаться от него, – пояснила она, хотя и так было ясно. – А потом как увидела…
Она задохнулась, стиснула руки на груди.
– Маленький, сморщенный, несчастный комочек. И живой! Понимаешь, живой! Бросить его было бы такой… такой…
Терехина мучительно поискала слово.
– …такой подлостью! – договорила она. – В общем, не смогла я написать отказ. Вот и все.
Я промолчала, потому что вдруг ясно поняла, какие чувства одолевали деревенскую барышню в тот непростой момент. Странно. Откуда мне, избалованной дочке, знать такие вещи? Интуиция? Да, наверное. Женская интуиция.
– Ну, хватит про меня, – сказала Терехина. – Ты не за тем приехала.
Она вернулась назад и уселась на стул.
– Толик учился хорошо, – продолжала она. – Он был способный мальчик. Но характер!
Терехина покачала головой.
– Мягко говоря, не простой. Он мог заниматься только двумя вещами: теми, которые ему нравились, и теми, которые легко давались. К примеру, у него была прекрасная память. Литература, история – сплошные пятерки! А геометрия ему не давалась. Там нужно было вдумываться. Он не любил. Поэтому выше тройки не поднялся.
Терехина прервала рассказ, налила себе еще водки и залпом выпила. Ее щеки медленно раскраснелись.
– Школу Толик закончил с тройками, – продолжала она чуть медленней. – Обидно. Способности у него были не хуже, чем у других, только усидчивости не было. А тут еще эта любовь…
Она оборвала себя. Я навострила уши.
– Я что-то об этом слышала, – призналась я. – О любви. Это правда, что у вашего сына есть ребенок?
– Откуда ты знаешь? – удивилась Терехина. – Этой истории сто лет в обед!
– Город у нас небольшой, кое-кто еще помнит, – ответила я уклончиво.
Терехина фыркнула.
– Да, уж, – сказала она насмешливо. – Наших людей медом не корми, дай посплетничать.
Она заметно опьянела, но все еще четко контролировала себя.
– Было дело, – признала она. – Толик тогда в армию ушел. А через три месяца Любка замуж выскочила.
– Это его девушка? – уточнила я.
Терехина утвердительно наклонила голову.
– Она была старше на год или два… Точно не помню. В университете училась.
Я наклонилась вперед.
– А фамилия? – спросила я дрожащим от волнения голосом. – Фамилию ее вы помните?
Терехина сморщилась.
– Нет, – сказала она после минутного раздумья. – Фамилию не помню. Да и сменила она фамилию после замужества!
Я разочарованно откинулась на спинку стула.
– В общем, через три месяца Люба вышла замуж, и они с мужем переехали в другой город. Он был не местный, командировочный.
– Его фамилию тоже не помните? – поинтересовалась я без всякой надежды.
– Конечно, нет! Я же не знала…
Терехина икнула.
– Про ребенка, – договорила она через некоторое время.
– А как узнали?
Она пожала плечами, постучала по столу рукоятью серебряного ножа.
– Слухи, слухи! Подруги у Любы остались… Ну, и написала им что-то…
– Что?
– Понятия не имею! Я эти письма не читала!
Терехина сделала паузу и добавила:
– Но слухи поползли. Что ребенок от Тольки.
– Мальчик? Девочка? – спросила я жадно.
Наталья Александровна недовольно пожевала губами.
– Не знаю, – ответила она наконец. – Правда, не знаю. Я на Любку тогда так разозлилась!..
Она сжала руки в кулаки и потрясла ими.
– Просто придушила бы ее, если б увидела! Какого черта она сбежала? Если ребенок был от Толика, почему не пришла ко мне? Почему ничего не сказала? Неужели я бы ее бросила? Господи, да я сама через это прошла!..
Она запнулась, стукнула кулаком по столу. Ее щеки стали багровыми.
– Не волнуйтесь, – попросила я.
– Легко сказать!
Наталья Александровна налила себе полный стакан минералки и выпила ее залпом.
– Легко сказать, – повторила она, но уже тише.
Поставила стакан на стол и сморщила лоб.
– О чем это я? – спросила она беспомощно.
Ясно. Мы почти приехали. Нужно торопиться.
– О ребенке, – напомнила я.
– Да! О ребенке! – спохватилась Терехина и снова замолчала. Я решила брать инициативу в свои руки.
– А что сказал Толик? Вы ему сразу рассказали?
– Конечно!
Терехина посмотрела на меня, как на ненормальную.
– Конечно! – повторила она с силой. – Разве я могла такое скрыть?!
– И как он отреагировал?
Терехина фыркнула.
– Так же, как и я! Обиделся! Она ему даже не написала, дура! Просто выскочила замуж и удрала из города!
– Он ее искал?
– Нет.
Наталья Александровна немного остыла.
– Честно говоря, это я ему отсоветовала.
– Почему? – поразилась я.
– Ну, как…
Терехина помедлила.
– У Любы был муж. Кто знает, может, он считал ребенка своим? А может, ребенок и был от него, а не от Толика? В любом случае, ломать чужую жизнь…
Она не договорила и покачала головой.
– Я как рассудила? Наш адрес она знает. Если будет туго, долго искать не придется. А если у нее все в порядке…
Она снова умолкла, не договорив. Была у нее такая привычка: бросать фразу на половине.
– Понятно, – ответила я задумчиво.
Терехина подняла на меня тяжелый взгляд.
– Осуждаешь? – спросила она насмешливо.
Я криво улыбнулась.
– Я, конечно, молодая и глупая, но не до такой же степени!
Терехина, не отрываясь, смотрела на меня. Ее глаза немного потеплели.
– Это хорошо, – сказала она одобрительно. – Это ты правильно рассуждаешь.
Она поставила локти на стол и уложила подбородок в ладони.
– А почему он решил искать своего ребенка только сейчас? – спросила я напрямик.
– Потому что других детей не нажил, – ответила хозяйка рассудительно. – Женат был три раза, а детей ни одна стерва не родила. Одна, видишь ли, больная, вторая с ребенком от первого брака, ей больше не нужно… А Ирка вообще редкостная шалава. Она ему условие поставила: миллион долларов.
– За ребенка? – уточнила я.
– Ну, да! Дескать, рожу, но после того, как ты на мой счет положишь миллиончик.
Терехина фыркнула и добавила:
– Практичная девочка.
– А почему он не нашел суррогатную мать? – спросила я. – Сейчас это не так сложно.
Терехина развела руками.
– Деньги, деньги! Все хотели от него только одного: денег! Побоялся связывать себя с посторонней незнакомой женщиной, мало ли что…
– И поэтому решил разыскать свою первую любовь? – договорила я.
Терехина молча кивнула.
– Нашел?
Она задумчиво провела рукой по лбу.
– Не знаю. Вроде детективы вышли на след Любы. Мы с Толиком разговаривали неделю назад, он такой веселый был… Я спросила, какие новости, а он сказал: «Не телефонный разговор…»
Она тяжело вздохнула.
– Значит, нашел или почти нашел, – пробормотала я.
– Конечно! – ответила Терехина. – Поэтому и умер!
Скривила губы, саркастически процитировала:
– От сердечного приступа!
Отбросила шутовской тон и мрачно пробормотала:
– От приступа! Как же!
– Вы подозреваете его последнюю жену? – спросила я напрямик.
Глаза Терехиной сверкнули.
– А кого же еще?
– Ну, мало ли? Компаньоны, конкуренты…
– Нет! – возразила Терехина очень твердо. – Толик умер в тот момент, когда начал искать своего наследника. Понимаешь? Наследника!
Она сделала многозначительную паузу.
– Понимаю, – подтвердила я.
– Ирке больше ничего не нужно, только деньги! И вдруг – нате вам! Деньги уплывают! К тому же, Толик решил с ней развестись.
«Оп-ля!» – мысленно отметила я.
– Почему ваш сын не написал завещание? – спросила я. – Разве он не понимал, что почти все отойдет к его жене?