Он обращается со мной так же, как со своими содержанками. Неужели он не видит между нами никакой разницы? Неужели ему не приходит в голову, что у меня есть самолюбие?!
– Засунь эти деньги себе в задницу, – ответила я так же вежливо, хотя в душе все клокотало от ярости.
Лешка икнул. Купюры посыпались на пол.
– Счастливо оставаться, – продолжала я. Подумала и добавила:
– Привет Ксюше.
Лешка отчаянно покраснел. Я вышла из кабинета и с треском захлопнула за собой дверь.
Сбежала вниз по лестнице, буркнула изумленным охранникам «Пока». Выскочила на улицу и вихрем понеслась прочь. Меня душили слезы.
Я добежала до пляжа, упала на сиденье под грибком, закрыла лицо руками и разрыдалась. Впервые в жизни я почувствовала себя одинокой и незащищенной. Мне было очень страшно.
Вам смешно?
Значит, вы никогда не попадали в подобное положение. И слава богу!
Да, у меня есть родители. Наверное, они меня любят. То есть конечно, любят! Но вернуться домой я не могу. Потому что тогда мне придется распроститься даже с мечтой о самостоятельной жизни.
Раньше мне казалось, что у меня есть друг.
Тут я вспомнила деньги, небрежно протянутые мне Лешкой, и зарыдала еще отчаянней. Я для него домашняя собачонка, которая привыкла есть из рук! Вот что означал этот жест!
Не прощу! Никогда не прощу!
На стол передо мной легла чья-то тень, негромкий мужской голос спросил:
– Могу я вам помочь?
Я резко обернулась. Ну, конечно! Неприятности не приходят поодиночке!
Позади стоял Иван Леонидович Дердекен. Он с удивлением и сочувствием рассматривал мое зареванное лицо, раскрашенное поплывшей тушью.
Конечно! Все именно так и должно происходить, если день не задался с самого утра!
Я готовилась к встрече с роковым красавцем, как… ну, не знаю… как к первому свиданию! Обдумывала платье, прическу, косметику, духи… И вот вам, пожалуйста! Сижу перед ним с разрисованной опухшей мордой в мятых джинсах и потертой куртке!
Блеск!
От этой мысли я расстроилась еще сильней и даже тоненько заныла вслух. Слезы полились с удвоенным напором.
Дердекен перешагнул через скамейку, как через мелкую лужу. Уселся рядом, достал из кармана носовой платок и протянул мне.
– Успокойтесь, коллега, – сказал он мягко.
Он меня узнал. А я-то надеялась, что хотя бы эта чаша меня минет!
Я выхватила платок из его пальцев и быстренько спрятала зареванную морду. Стыд-то какой! И как мне теперь просить его об интервью? А я успела Вовке соврать, что интервью у меня в кармане!
Я снова заскулила в клетчатую, хорошо пахнущую ткань. Интересно, какой туалетной водой он пользуется? Запах незнакомый и очень приятный…
Дердекен подхватил меня под локоть. Не успела я ничего сообразить, как он заставил меня подняться. Мы обошли скамейку, на которой сидели, и побрели куда-то по теплому песку.
Я все еще тихонько всхлипывала, но плакать уже расхотелось. Приятно было бездумно двигаться в неизвестном направлении. Приятно было, что кто-то уже все решил за тебя.
«А еще о самостоятельности рассуждала!» – грозно припечатал внутренний голос. Я виновато всхлипнула.
Впереди нарисовался длинный белый «шевроле-пикап». Дердекен подвел меня к машине, открыл дверцу пассажира и усадил на сиденье. Обошел машину и сел за руль. Повернул ключ зажигания, машина беззвучно вздрогнула. Дердекен тронул педали, ловко развернул тяжелый автомобиль, и мы поехали вдоль морской полосы.
Интересно, куда он меня везет?
Мысль была настолько интересной, что слезы разом высохли.
– Вы никуда не торопитесь? – неожиданно спросил Дердекен, не поворачивая головы.
– Нет, – прошептала я, мучительно размышляя, сильно ли опух нос?
– Прокатимся? – предложил он.
Я молча кивнула. Позор. Выгляжу так, словно меня кошка с помойки притащила.
Мы быстро оставили позади городские многоэтажки и выехали на трассу, ведущую в аэропорт. Понятно. Едем к «Осенней звезде». Что ж, мне будет интересно осмотреть новую радиостанцию. Если Иван Леонидович соблаговолит ее показать.
Я покосилась на своего спутника.
Дердекен выглядел так же ослепительно, как и в нашу первую встречу. Обычно меня раздражают красивые мужчины. Уж слишком они зациклены на себе. Но Дердекен не похож на пустоголового павлина с распущенным хвостом. Он похож на викинга.
Дердекен повернул голову, мельком взглянул на меня и улыбнулся. Мне очень нравилось, как он улыбается. Улыбка излучала спокойную уверенность в себе и сдержанную доброжелательность.
– Вы уже обедали? – спросил он.
И попал в точку. При упоминании о еде желудок свело мучительной судорогой.
– Я даже толком не позавтракала, – ответила я, не успев пожалеть о своей откровенности.
Дердекен сделал жест вежливого удивления: приподнял брови и слегка качнул головой. У него была обаятельная мимика. В нем вообще был целый океан обаяния.
– Заедем куда-нибудь по дороге? – предложил Дердекен.
– Заедем, – согласилась я. Тут же спохватилась и виновато добавила:
– Но я ужасно выгляжу!
– Это поправимо, – успокоил меня спутник. – Умоетесь, причешетесь и будете выглядеть ослепительно.
Я мрачно покосилась на него. Ослепительно? Без косметики? Издевается, что ли?
Но лицо Дердекена было серьезным.
Я в последний раз шмыгнула носом и немного приободрилась при мысли о предстоящем вкусном обеде.
По дороге к аэропорту расположено несколько забегаловок. Самой приличной из них считается харчевня под названием «Чайка». Уютный подвальчик, отделанный под грот, неяркое освещение…
О! Неяркое освещение! Именно то, что доктор прописал!
– Поедем в «Чайку», – предложила я.
Дердекен утвердительно наклонил голову. Нельзя сказать, чтобы парень был разговорчивым. С другой стороны, его манера молчать не вызывала у меня неловкости. Есть люди, которые раскрывают рот только тогда, когда могут сказать что-то толковое. Очевидно, мой новый знакомый относится к этой хорошей породе.
«Интересно, он согласится на интервью?» – мелькнула рассеянная мысль, но я тут же отогнала ее прочь.
Умоюсь, поем, потом начну рассуждать о делах.
Дердекен свернул на пыльную боковую дорожку, вьющуюся узкой змейкой между частными домиками.
Она привела нас к длинному неуклюжему строению, стены которого были грубо отделаны большими камнями. На деревянном заборе развешаны декоративные рыбацкие сети, на крыше укреплен флюгер в виде большой белой птицы.
– Похоже, мы с вами единственные посетители, – сказала я, выпрыгивая из машины на землю.
– Наплыв начнется ближе к вечеру, – ответил Дердекен.
Я тихо порадовалась. Чем меньше народу увидит мою зареванную опухшую физиономию, тем лучше я буду себя чувствовать.
Мы вошли в здание, спустились вниз по небольшой деревянной лестнице и очутились в ресторанном зале. Обстановка здесь была самая умиротворяющая: по полу бежит искусственный ручеек, вдоль стен расставлены кадки с живыми цветами, из восьми столиков не занят ни один.
Официантка заспешила нам навстречу с любезной профессиональной улыбкой.
– Присаживайтесь, пожалуйста…
– Я бы хотела умыться, – перебила я.
– Конечно! Дамская комната наверху. Пойдемте, я вас провожу.
Мы вернулись к лестнице и, уже поднимаясь вверх, я бросила взгляд на своего спутника. Тот уселся за столик, стоявший в отдалении от входа, и принялся изучать папку с меню.
«До чего хорош, гад!» – подумала я невольно.
То ли поэтому, то ли по другой причине, но мое настроение медленно поползло вверх. Как стрелка барометра при смене погоды.
Официантка проводила меня до дверей дамской комнаты и вернулась обратно. Я вошла в небольшое уютное помещение, увешанное зеркалами, и сразу направилась к умывальнику. Наклонилась ближе к зеркалу, мрачно осмотрела лицо, разрисованное подтеками туши.
– Красота неописанная! – сказала я вслух.
Открыла холодную воду и принялась яростно драить кожу.
Через несколько минут лицо пришло в относительно приличный вид. Без косметики я чувствовала себя почти голой, но делать было нечего. Я бросила на себя еще один придирчивый взгляд, вздохнула и пошла в зал.
Мой спутник терпеливо листал глянцевый журнал, принесенный ему официанткой. Я подошла к столику и уселась напротив него.
Дердекен поднял взгляд, отложил журнал и спросил:
– Все в порядке?
– Надеюсь, – ответила я.
Что еще я могла сказать? Я могу только надеяться, что выгляжу не самым ужасным образом!
Я кивнула на журнал, с обложки которого презрительно щурилась Дженнифер Лопес в сверкающем вечернем платье, и спросила с кривой усмешкой:
– Она вам нравится?
Дердекен посмотрел на голливудскую диву.
– Не знаю, – ответил он сдержанно.
– Но она же такая красивая! – произнесла я с тоской.
Дердекен пожал плечами.
– Разве нет? – настаивала я.
Он протянул мне папку с меню.
– Знаете, о чем я думаю, когда смотрю на такие фотографии? – спросил Дердекен.
– О чем?
Он почти незаметно усмехнулся.
– Хорошо бы ее умыть…
Он кивнул на фотографию голливудской дивы.
– …а потом посмотреть, что останется.
Я не сдержалась и ухмыльнулась в ответ. Вроде комплимента мне не сказали, а на душе отчего-то веселей!
– Значит, вы поклонник Памелы Андерсон? – продолжала я уже из чистого хулиганства.
– Я не знаю, как она выглядит, – спокойно ответил Дердекен.
– Не знаете, как выглядит Памела Андерсон? – не поверила я.
– Ну, да! – ответил Дердекен. – Я же не господь бог, чтобы отделить даму от ее силикона!
Я переварила ответ и затряслась в беззвучном приступе смеха.
– Когда я вижу женщину такой, какой ее создали, – продолжал Дердекен, бросая на меня короткий взгляд, – я могу судить, нравится она мне или нет. Иначе – увольте.
И добавил, резко меняя тему:
– Что будем заказывать?
Я раскрыла папку с меню, но мысли мои бродили далеко от продовольственного ассортимента. Интересно, он меня похвалил или поругал? Вот увидел он меня такой, какой создала природа, и что?.. Я ему понравилась или нет?