– Нет, – ответила я. – У Терехина есть ребенок вне брака. Старая история, ей уже тридцать лет. Недавно Терехин занялся поиском своего ребенка.
– Нашел?
– Не знаю.
– Сын, дочь? – быстро спросил Иван.
Я пристально посмотрела на него. Притворяется или действительно не имеет к Терехину никакого отношения?
– Не знаю, – повторила я.
Иван задумчиво кивнул.
– Спасибо, – поблагодарил он. – Ты мне очень помогла.
– Мне бы не хотелось, что бы эта информация просочилась в народ, – повторила я его слова.
– Можно подумать, я не понимаю! – вернул Иван мою шайбу.
Я засмеялась и признала:
– Один-один.
Иван улыбнулся в ответ, спросил:
– Идем?
– Идем.
Мы вылезли из машины. Я хлопнула дверью, повернулась и поймала удивленный взгляд сторожа.
– Привет!
Я помахала ему рукой.
Сторож бросил недоверчивый взгляд на моего спутника и вежливо ответил:
– Добрый вечер.
Иван поравнялся со мной, сторож бросил на него еще один недоверчивый взгляд и спросил:
– Надолго машину оставляете?
– Не знаю, – ответил Иван. – Часа на три, четыре… А может, больше.
– Мы в море идем, – похвастала я.
Сторож исподлобья взглянул на меня, но ответил все так же церемонно, словно незнакомой женщине:
– Приятной прогулки!
– Спасибо.
Мы вышли со стоянки и направились к причалу. Я вспомнила про нашего третьего компаньона и спросила:
– А где Джокер?
– Он на яхте, – ответил Иван. – Проверяет, все ли в порядке.
– А-а-а…
Я украдкой огляделась вокруг. По закону подлости причал был пуст. Обычно здесь толчется масса народу, но именно сегодня, когда мне понадобились свидетели торжества, окрестности вымерли.
Интересно, а Лешка на работе? Что он подумает, если узнает о нашей совместной прогулке с Иваном?
Я мрачно поджала губы и упрямо тряхнула головой. Плевать мне, что он подумает!
– Что-то не так? – спросил Иван.
– Все в порядке, – ответила я коротко. И пояснила:
– Просто волнуюсь. Ни разу не выходила в море.
Это была чистая правда. Наш яхт-клуб организует для всех желающих туры на яхтах. Есть туры одиночные, и стоят они дорого. Есть прогулки массовые, очень популярные не только у отдыхающих, но и у горожан. Хозяева охотно дают разрешение на использование своих судов в коммерческих целях. Прибыль делится между владельцами яхт и хозяевами клуба. В какой пропорции – не знаю. Знаю только, что такая практика устраивает обе стороны.
Иван легко пробежал по мосткам, прыгнул на борт и позвал:
– Смелей!
Я опасливо двинулась следом.
Как я уже говорила, отношение к морю у меня сложное. С одной стороны, я его люблю, а с другой стороны – боюсь. Плавать умею, но не очень хорошо. Долго на воде не продержусь. А еще я панически боюсь глубины. При мысли, что под ногами глубокая впадина, залитая тоннами воды, все мое тело сводит судорогой.
Страшно!
– Страшно, – пожаловалась я Ивану. – Боюсь глубины!
– А ты представь, что это не глубина, а высота, – предложил Иван. – Высоты боишься?
– Не знаю…
– В самолетный иллюминатор смотришь?
Я задумалась. Вспомнила розовые облака, плывущие гдето внизу, и уверенно сказала:
– Не боюсь!
– Вот и здесь то же самое. Не глубина, а высота. Ты сверху, все остальное снизу. Понимаешь?
Я неуверенно засмеялась, но тут же оборвала смех.
На палубу вылез Джокер. Осмотрел нас обоих подозрительными маленькими глазками, спросил:
– Ну, что? Все в порядке?
– Все прекрасно, – ответил Иван.
А я сказала:
– Здравствуйте!
– Виделись уже, – пробурчал карлик. Принюхался к прохладному воздуху, помотал ладонью у себе перед носом и негромко осуждающе протянул:
– О-о-о…
Я покраснела. Неужели от нас пахнет вином?
– Иван, ты попал в плохую компанию, – резюмировал Джокер.
Я обиделась.
– Почему это?
– Не обращай внимания, – оборвал меня Иван. – У Джокера нюх, как у сыскной собаки. Он стопроцентный трезвенник.
– Вот как?
Я подошла ближе к карлику и спросила:
– Это принцип?
Он рассмеялся коротким колючим смехом.
– Какие там принципы, милая барышня! Здоровья нет! Вот и не пью! Иван, возьми веревку.
– Зачем она мне? – удивился Дердекен.
– Иногда хорошая веревка спасает от плохой женитьбы, – объяснил карлик.
Я покраснела. Иван добродушно рассмеялся.
– Плагиатор! Свистнул чужую остроту!
– Ты глуп, – ответил карлик. – Когда крадут остроту у классика, то это уже не воровство. Это цитата.
Я присела на длинный деревянный брус, которым были обшиты борта. За всеми этими перебранками я и не заметила, как мы отошли от причала. Перед нами лежало открытое море. Слишком большое море, для такого маленького кораблика.
Нос яхты, острый, как шпага, сделал бесстрашный выпад в сторону далекого горизонта. Судно слегка поклонилось волне и устремилось вперед. Волна бессильно стукнула кулаком в невысокий борт.
– Не достанешь, – сказала я тихонько.
– Что? – крикнул Иван. Выпустил руль, обернулся, посмотрел на меня.
Я покачала головой:
– Ничего. Просто хорошо.
Иван улыбнулся.
– Я рад, – сказал он.
И снова отвернулся.
А я сидела, прислонившись спиной к поручням, и чувствовала, как отступает страх. Пол под моими ногами дрогнул, судно наполнилось мерным сильным пульсом. Это заработало на полную мощность сердце «Ледяной звезды». Яхта рванулась вперед, легко перевалила волну, и на мгновение мне показалось, что мы взлетели.
Сколько времени я просидела, прислонясь спиной к тонким металлическим поручням?
Не знаю.
Мне вдруг стало так хорошо, что не хотелось шевелиться. Небольшой храбрый кораблик несся вперед, сердце его билось уверенными мощными толчками, встречный ветер выдул из моей головы все неприятные мысли и тревоги.
Перед нами лежало открытое море.
Давно мне не было так хорошо.
Наконец я опомнилась. Поежилась, обхватила себя руками. Прохладно, однако…
Иван повернулся ко мне.
– Замерзла?
– Немного, – ответила я виновато.
– Джо! – крикнул Иван.
Карлик высунул голову откуда-то снизу.
– Подержи руль, – велел Иван.
Джокер без единого слова занял его место. Его игрушечные руки с трудом доставали до верхней рукоятки.
– Он справится? – спросила я шепотом.
– Конечно, – ответил Иван. – Пойдем со мной.
Он легко сбежал вниз по металлической винтовой лестнице, протянул мне руку, помог спуститься следом.
Я окинула взглядом небольшое уютное помещение. Симпатичная комнатка.
– Здесь одна каюта? – спросила я с любопытством.
– Одна, – ответил Иван. Он рылся в пакете, лежавшем на небольшом узком диване. Достал из него теплый свитер грубой вязки, велел мне:
– Одевайся.
Я приняла свитер. Толстая шерсть уколола пальцы.
– Твой? – спросила я.
– Нет, Джокера, – ответил Иван насмешливо. И тут же призвал:
– Прикиньте размерчик, Ватсон! Джокеру он будет до пяток!
Я сбросила джинсовую куртку и нацепила свитер на свою трикотажную майку. Свитер мгновенно обхватил меня уютными вязаными лапами. Тепло-то как!
– Вот так, – одобрил Иван. – Если будет холодно, выдам тебе ветровку. Только не молчи, здесь полно шерстяных вещей.
– Я смотрю, вы вообще здесь неплохо устроились, – сказала я, обводя взглядом квадратную комнату, обшитую деревом.
В углу стоял небольшой диван, перед ним прямоугольный стол, прикрепленный к стене. Над столом располагалось овальное окошко, или, если говорить правильно, иллюминатор. На противоположной стене висели деревянные шкафчики, похожие на кухонные. Под ними находилась небольшая электрическая плитка и мойка с краном. Входная дверь обрамлялась деревянными стеллажами, на которых стоял телевизор, музыкальный центр, лежали диски и видеокассеты.
– Уютно, – похвалила я.
Иван окинул каюту рассеянным взглядом.
– Мне нравится, – признался он. – Все необходимое и ничего лишнего. Как советовал тот греческий парень… Забыл, как его звали?
Иван пощелкал пальцами.
– Ну, тот, который сказал: «Все мое ношу с собой»!
– Я не помню, кто это сказал, – ответила я.
– Жаль. Неглупый был человек. Чаю хочешь?
– Хочу, – ответила я.
– Садись, – велел Иван. – Я за тобой поухаживаю.
Я с готовностью уселась за стол. Давненько за мной никто не ухаживал! С того самого дня, как я решила уйти из дома и стать самостоятельной.
Сказать вам честно? Самостоятельной быть очень скучно!
Иван пошарил по шкафчикам, достал из них большие керамические чашки, блюдо с сухофруктами, тарелку с конфетами и печеньем. Поставил все это на стол, взял термос и разлил по чашкам густой темный чай. Над чашками поднялся ароматный пар, я с наслаждением втянула носом воздух.
– Какая прелесть! Чай ароматизирован?
– Джокер добавляет в заварку тертый имбирь и ложку меда, – ответил Иван. – Получается вкусно.
Мы сделали по глотку. Чай благоухал странным экзотическим ароматом.
– Нравится?
– Ага, – ответила я бодро. – Очень.
Иван улыбнулся.
– Может, ты голодная? – спохватился он. – Могу приготовить яичницу!
– Я не голодная, – ответила я с тайной гордостью. Не часто я произношу эти слова от чистого сердца. Но я так плотно пообедала, что действительно не успела проголодаться.
– Если захочешь есть – не стесняйся.
– Не буду, – пообещала я.
Иван сделал еще один беззвучный глоток.
– Какие новости на работе? – спросил он.
Я пожала плечами.
– Да, в общем, никаких!
А про себя подумала: интересно, что сообщит мне шеф? Какие новости придут к нам из Питера? Неужели моя бредовая идея была верной, и Дердекен совсем не Дердекен?
– Кстати, – сказала я вслух. – Я теперь знаю, кто такой Ван Дер Декен.
Иван поставил кружку на стол. Поднял на меня глаза и усмехнулся.
– Прочитала в энциклопедии Британика? – спросил он.