Я понизила голос и интимно сообщила:
– Кстати! Он обедал не один, а в компании вдовы господина Терехина!
– Она-то тут при чем? – брюзгливо поинтересовался шеф.
– Притом, что у нее был повод сильно не любить своего мужа и его компаньона. Муж собирался найти своего внебрачного ребенка и сделать его наследником…
Я сделала паузу.
– А Азика она могла невзлюбить за то, что Терехин перед смертью продал ему все свои компании. И оставил жену у разбитого корыта.
Я цокнула языком и торжествующе повторила:
– Вот так!
Шеф взъерошил волосы на голове. Взгляд его стал диким.
– Полный бедлам, – сказал он отчаянно. – Ничего не понимаю! Но если она сидела в ресторане, то алиби не только у твоего Дердекена.
– Он не мой!
– Ладно, не придирайся! Алиби не только у Дердекена, но и у вдовы!
Я небрежно пожала плечами.
– Она могла нанять исполнителей.
– И Дердекен мог!
Я вздохнула.
– За что вы его не любите? – спросила я прямо. – За то, что он не наш рекламодатель?
– Я не девушка, чтобы его любить или не любить, – хмуро ответил шеф. – Он мне подозрителен. Интуитивно.
– Удобное слово! – похвалила я. – Доказывать ничего не нужно! Подозреваю интуитивно, и все! Знаете, в приговорах революционных трибуналов была такая формулировка: «Руководствуясь классовой интуицией»…
Я сделала паузу и добила шефа:
– С этой формулировкой людей и расстреливали!
– Хватит! – взмолился шеф. – Оставь меня в покое!
– Ладно, не буду, – великодушно согласилась я.
Шеф помолчал еще немного и спросил:
– Но ты понимаешь, что жить… у Дердекена тебе нельзя?
Я промолчала. Вообще-то, это я понимала с самого начала, но жить в его квартире было так удобно!
Я вздохнула.
– Ладно, поищу альтернативу.
Шеф встрепенулся.
– А пока поживу в редакции, – договорила я.
Шеф успокоился.
– Вот и славно. Ладно, иди работай.
– Чем мне заняться? – поинтересовалась я, вставая.
– Нина тебе даст материалы, – ответил шеф. – Скоро юбилей фирмы одного нашего рекламодателя, он заказал две полосы… В общем, сама посмотришь.
– Ладно, – ответила я и направилась к двери. Взялась за ручку, остановилась и спросила:
– А с теми материалами что делать? Ну, с теми, которые я накопала?
Шеф мгновение поколебался. Его раздирали надвое профессиональная гордость и чувство самосохранения. Победил разум.
– Закопай их обратно, – велел шеф, не глядя мне в глаза.
– Точно?
– Точно.
– Не пожалеете?
Шеф страдальчески скривился, но ответил на удивление твердо:
– Нет!
– Я волль, майн фюрер, – сказала я и открыла дверь.
– Майка!
Я развернулась. Шеф жестом велел прикрыть дверь. Я послушно исполнила приказ.
– Ты воздержись пока… От встреч…
Глаза шефа забегали по кабинету.
– С этим твоим… Дердекеном.
– Мы же выяснили, что он не при чем! – возмутилась я.
– Ничего мы не выяснили, – сердито буркнул шеф. – Я тебя очень прошу: подожди. Просто подожди, и все! Понятно?
Я задумчиво прикусила губу:
– Хорошо! – сказала я через несколько секунд. – Я не стану встречаться с Иваном, если вы скажете, кто вас проинформировал. Ну, по поводу того, что я живу в его квартире.
– Это шантаж, – попробовал отбиться шеф.
– Это взаимовыгодный обмен, – не отступила я.
– Майя! Ты же понимаешь, что я не могу тебе сказать!
– А вам и не надо, – ответила я. – Просто промолчите. Сотрудники накапать не могли потому, что не знали. Родители не могли по той же причине. Остаются, так называемые, друзья.
Я посмотрела на шефа. Тот торопливо отвел взгляд.
– Лешка? – спросила я.
Шеф молчал.
– Понятно, – сказала я.
Открыла дверь и вышла из кабинета.
В редакцию я перебралась в тот же день.
Покидать обжитую уютную квартиру было нелегко, но я стиснула зубы и исполнила свой долг.
Шеф прав. До тех пор, пока в этой темной истории не будет поставлена точка, жить в квартире Дердекена мне не стоит.
Я позвонила Ивану вечером, когда сотрудники редакции разошлись и я осталась один на один с выключенными компьютерами.
Он ответил сразу, словно ждал звонка.
– Майка!
– Привет, – сказала я вяло.
– До чего же я рад… – начал Иван, но я его перебила.
– Спасибо тебе за гостеприимство, но я поняла, что пора и честь знать.
Иван помолчал.
– Что ты хочешь сказать? – спросил он, наконец.
– Понимаешь, – начала я, сбиваясь и путаясь, – пошли нехорошие слухи… В общем, мне пришлось… Я тебе ужасно благодарна, но…
Я помедлила и договорила:
– …мне пришлось переехать.
– Куда? – спросил Иван и тут же спохватился:
– Ох! Извини! Я не в том смысле!
– Я понимаю.
– Тебе удобно там, где ты сейчас живешь? – спросил Иван с такой деликатностью, что я была тронута.
Я оглядела пустую неприбранную редакцию и беззвучно вздохнула.
– Очень удобно, – солгала я.
– Ну что ж…
Иван сделал паузу.
– Я рад.
– Спасибо тебе за все, – сказала я. – За твое терпение, за твою деликатность, за твою доброту… За все!
– Майка, у меня нехорошее ощущение, – поделился Иван. – Мне кажется, что ты со мной прощаешься.
Я засмеялась.
– Не с тобой, глупый! Только с твоей квартирой!
– Ну, тогда не все потеряно.
– Не все, – согласилась я. – Ключи в почтовом ящике. Забери их поскорей, ладно?
– Завтра же заберу, – пообещал Иван. – А тебе не кажется, что передавать ключи подобным образом как-то некрасиво? Могла бы сделать это лично!
Я снова вздохнула. Могла бы, конечно. Но я пообещала шефу не встречаться с Иваном до тех пор, пока в истории со смертями ни будет поставлена точка.
– Прости меня, – покаялась я. – Я понимаю, что это выглядит некрасиво.
– Мне кажется… – начал Иван, но тут же оборвал себя.
– А, ладно! Не стану ничего выяснять! Майка, если тебе что-то будет нужно, звони, не раздумывая! Поняла?
– Поняла! – сказала я, едва сдерживая слезы.
– Ты мне ничем не будешь обязана! – напомнил Иван.
– Прекрати! – велела я. – Ты такой благородный, что я на твоем фоне ощущаю себя неблагодарной свиньей.
– Глупости! – сердито ответил Иван. – Благородный я только с тобой. Вообще-то я темный тип.
– Ну, конечно!
– Конечно! – откликнулся Иван. – Можно подумать, ты что-то обо мне знаешь!
Я вспомнила досье, пришедшее из Питера, и тихо сказала:
– Кое-что знаю.
– Например?
– Например, что ты дослужился до старшего механика. Еще я знаю, что ты очень хороший механик. Знаю, что любишь точные науки и решаешь задачки по физике. Знаю, что не можешь перечитать «Мертвые души», хотя это хорошая книга.
Иван засмеялся.
– Ну, и хватит пока. С остальным разберемся после.
– Разберемся, – согласилась я.
– Майка!
– А?
Иван помолчал. У меня замерло сердце. Сейчас я услышу что-то очень важное.
– Спокойной ночи, – сказал Иван против всех моих ожиданий.
– Спокойной ночи, – повторила я и разъединила связь.
Следующее утро выдалось хлопотливым. Две полосы, купленные нашим рекламодателем, требовали какого-то заполнения. И я отправилась по делам.
Сделала нужные снимки, набросала «скелет» двух статей, взяла парочку благодарных отзывов у клиентов фирмы. Договорилась с директором о развернутом интервью и вернулась в редакцию.
Уселась за свободный компьютер, подтянула к себе клавиатуру… и в этот момент зазвонил мой мобильник.
Я мельком взглянула на определитель.
Номер выглядел смутно знакомым, но вспомнить, кому он принадлежит, я не смогла. Поэтому взяла трубку и сказала недовольным голосом:
– Слушаю вас!
– Привет, Майя Витола! – сказал насмешливый женский голос.
Я насторожилась.
– Здрасте.
– Не узнаешь?
– Нет.
– Богатая буду, – похвастала женщина. Засмеялась и представилась:
– Это Алина. Между прочим, ты обещала захаживать в гости.
– Алина Витальевна? – не поверила я своим ушам.
– Я, я! – подтвердила наша примадонна. – А почему ты так испугалась?
– Я не испугалась, я удивилась, – честно ответила я.
– Надеюсь, приятно удивилась?
Я засмеялась.
– Ладно, не буду долго тебя отвлекать, – перешла Алина прямо к делу. – Ты сможешь ко мне приехать?
– Прямо сейчас?
– Если тебе удобно.
Я посмотрела на часы. Вообще-то, работать надо, срок исполнения заказа всего два дня…
– Я приеду, – сказала я.
– Жду, – ответила Алина и положила трубку.
Я вылезла из-за стола, прыгнула в машину и помчалась к дому Алины Брагарник.
Миновала консьержку, позвонила в знакомую дверь. Алина заставила меня ждать. Когда она открыла, в руках у нее было полотенце.
– Извини, – сказала она, вытирая лицо. – Забыла снять маску. Зрелище, знаешь ли, не для слабонервных.
Ее кожа, начисто лишенная прикрытия, выглядела так божественно молодо, что я заподозрила Алину в кокетстве. Похоже, она умылась специально, чтобы продемонстрировать мне свои внешние достоинства. Почему именно мне? Потому что я журналистка!
«Актриса есть актриса», – сделала я вывод, не отличающийся особенной философской глубиной.
– Алина Витальевна, я ненадолго, – начала я.
– Я тоже тороплюсь, – ответила Алина. – Иди в гостиную.
Я вошла в комнату с роялем, присела на диван. Алина уселась напротив и минуту пристально смотрела на меня.
– Ты знаешь, что убили компаньона Толика? – спросила она.
– Какого Толика? – удивилась я, но тут же вспомнила:
– А-а-а! Терехина!
– Как это ни удивительно, его звали Толик, – напомнила Алина. – Так ты знаешь, что убили Азиза?
– Конечно, знаю! – ответила я. – Только его не убили. Он умер от сердечного приступа.
Алина сухо прокашлялась в кулак.
– Видишь ли, Майя, – начала она, тщательно подбирая слова. – Когда ты приходила в прошлый раз, мы говорили о предполагаемом ребенке Толика. Помнишь?