Я подскочил на месте.
– Её? Кого «её»? О ком вы говорите?
Охранник удивился.
– Как это «о ком»? О вдове! О Терехиной!
– Терехину убили?!
Я плюхнулась на стул. Конверт выпал из-за пазухи и тяжело шлепнулся на пол. Я не сделала попытки его поднять. Не могла шевельнуться.
– А вы не знали?
Я молча и медленно покачала головой.
– Позавчера нашли, – поделился охранник.
– Сердечный приступ? – прошептала я непослушными губами.
– Яд, – коротко поправил меня охранник.
– Яд?
Я подняла руки и изо всех сжала виски. Я не сойду с ума. Ни за что не сойду. Я сильная.
Я опустила руки и недоверчиво оглядела охранников. Меня не покидала слабая надежда на розыгрыш.
– Это правда? – настойчиво переспросила я.
Охранники только развели руками.
– А почему арестовали Лешку? То есть Алексея Сергеевича, – поправилась я.
– Он не Алексей Сергеевич, – мрачно сказал охранник. – Он, оказывается, Алексей Анатольевич.
Я похолодела. Мне казалось, что этой маленькой подробности не знает никто, кроме меня и Алины Брагарник.
– Он, оказывается, сын покойного Терехина, – поделился охранник. Я молча рванула ворот свитера. Отчего-то мне стало трудно дышать.
– Откуда вы знаете? – спросила я.
Охранник пожал плечами.
– У меня брательник в милиции работает. Там все знают.
Я хрустнула пальцами. Все знают! А я, дура, раздумываю, как мне уничтожить этот конверт!
– Даже если он сын Терехина, – начала я, стараясь говорить спокойно, – то это ничего не значит. Зачем ему убивать вдову?
– Говорят, из-за наследства, – высказался охранник. – Вроде деньги они не поделили.
– Какие деньги? – сказала я безнадежно. – Терехин все продал за несколько дней до смерти! А деньги оставил маме! Понимаете? Маме, а не жене! Он с ней развестись собирался! С женой, не с мамой!
Я задохнулась и остановилась. Охранники переглянулись.
– Вы уже в курсе? – восхитился один. – Вот пресса работает! Уважаю!
Он сменил тон на деловой и пояснил:
– Говорят, Леха об этом не знал. Ну, о том, что вдова осталась на бобах. Решил получить все, что осталось от отца, вот и отравил его вдову.
– Чушь какая-то, – сказала я. – Абсолютная чушь! Бред сивой кобылы!
– Так у него яд нашли, – поделился охранник.
– Где?
Охранник кивнул головой в потолок, намекая на Лешкин кабинет.
– Там.
– Где?!
– В кабинете, – растолковал охранник словами.
– Где?! – рявкнула я. – В столе, под половицей, под сиденьем кресла? Где?!
Охранник немного поразмыслил.
– Вроде в кармане костюма, – задумчиво ответил он. – Но точно не скажу. Не упаковку, нет… Вроде просыпалось несколько кристалликов. В общем, уточню у брата.
Я поднялась со стула и направилась к выходу.
– Майя!
Я обернулась. Младший охранник торопливо собирал разбросанные по полу бумаги.
– Вы забыли!
Я приняла конверт, сунула его в карман и на негнущихся ногах покинула здание яхт-клуба.
Дошла до машины, уселась за руль. Куда теперь?
И отчетливо поняла: домой!
Трясущимися руками повернула ключ зажигания. Развернула машину так, что рассерженно взвизгнули старенькие тормоза, рванула с места.
Доехала до дома, выскочила из салона и, не закрыв машину, бросилась к подъезду. Взлетела на третий этаж, отчаянно забарабанила в дверь руками и ногами.
– Папа! Мама! Откройте!
Дверь распахнулась. На пороге стоял отец, из-за его плеча выглядывало бледное мамино лицо.
– Майка! – тихо сказал папа. – Доченька!
Отступил на шаг, пропуская меня в дом. Я перешагнула порог и крепко обхватила мамину шею. Меня начали сотрясать истерические рыдания.
– Мамуля! Прости меня!
– Майя…
Мама немедленно разревелась вслед за мной. Отец обнял меня сзади, и минут десять в воздухе реяли только нечленораздельные восклицания, перемешанные со слезами и поцелуями.
– Мамочка! Папка! Простите меня! Я такая сволочь!
– Ну что ты, что ты! Мы тоже хороши! Замучили тебя своими придирками!
Чмок, чмок…
– Я больше не буду!
– Доченька! Как хорошо, что ты приехала!
Чмок, чмок…
– Это мы виноваты.
– Ни в чем вы не виноваты! Я сама идиотка!
Чмок, чмок…
Занавес.
Через полчаса я сидела на кухне, укутанная в теплый банный халат. Передо мной стоял стол, накренившийся под тяжестью тарелок и тарелочек, на плите исходил яростным паром закипевший чайник. Мои босые ноги покоились в тазике с теплой водой, родители сновали по кухне, отыскивая профилактические средства от простуды.
– Нашла «Фервекс»…
– Выброси его, он старый. Дай «Колдрекс» разведу.
– Я сама разведу!
Я молча наблюдала, как родители, отпихивая друг друга, стремятся спасти родную дочь от ангины, и по лицу у меня бежали слезы. Честное слово, только сейчас я поняла, что человек на восемьдесят процентов состоит из жидкости! Я не поняла только одного: где она помещается в таком количестве?
Наконец, родители пришли к консенсусу. Папа развел порошок «Колдрекса», мама напоила меня из чашки, как маленькую. Я тихонько вздохнула от счастья.
Как дома хорошо!
Мама уселась напротив и взяла меня за руку. Отец присел рядом на корточки и взял другую руку. Мне казалось, что родители до сих пор не могут поверить, что я вернулась, поэтому все время стремятся до меня дотронуться.
– Доченька, какой чай заварить? – спросил папа.
– Какой хочешь, – сказала я.
– Ты ничего не ела! – встревожилась мама.
– Я пока не хочу. Потом, ладно? Дайте на вас посмотреть.
– Завари чай! – напомнила мама отцу. Тот послушно поднялся на ноги и достал заварной чайник.
– Ты похудела, – строго заметила мама. – Не ела ничего?
Мне стало смешно. По-моему, я только и делала, что обжиралась.
– Ела! Честное слово!
Мама махнула рукой.
– Всухомятку, не вовремя, урывками, что придется…
Тут же оборвала себя и испуганно заглянула мне в глаза: не сержусь ли?
Я тихонько засмеялась и поцеловала ее в щеку.
– Вы меня быстро откормите, – сказала я. – Пап, как насчет упитанного тельца по поводу возвращения блудной дочери?
– Все, что хочешь, – ответил отец, оборачиваясь. – Все, что пожелаешь.
– Как же я вас люблю! – сказала я. – Я даже не знала, что я вас так люблю!
– У тебя неприятности? – поинтересовался папа, стараясь говорить небрежно.
– Почему ты так решил?
– Просто у тебя было такое лицо…
Папа смутился и замолчал. Я вспомнила то, что произошло в яхт-клубе, и ответила:
– Неприятности не у меня. У Лешки. Его арестовали.
Родители молча переглянулись.
– Уже знаете? – поразилась я. – Похоже, я все узнаю последней!
– Майка, ты забыла, что я бывший милиционер, – неловко сказал отец.
– Ах, да! – спохватилась я. И потребовала:
– Рассказывай!
Отец сел на стул.
– Дело плохо, – сказал он глухо. – Его обвиняют в том, что он отравил Иру Терехину из-за наследства.
– Пап, не было там никакого наследства! – сказала я. – Терехин все продал еще до смерти! А деньги разбросал по разным счетам и оставил матери!
Отец удивился.
– Смотри-ка, ты хорошо информирована! О том, чей Лешка сын, ты тоже знаешь?
– Знаю, – ответила я угрюмо. Посмотрела на отца и спросила:
– А сам-то Лешка знал, чей он сын?
Отец молча пожал плечами.
– Говорят, у него в кармане нашли кристаллики яда, которым отравили Терехину, – сказал он после небольшой паузы.
– Яд ему могли подбросить.
– Кто?
– Тот, кто…
Я хотела сказать, «тот, кто убил Терехина и его компаньона». Но вовремя спохватилась и замолчала. Незачем втягивать родителей в эту темную историю. Разберусь сама.
– В общем, пока не знаю, – выкрутилась я.
– Надеюсь, ты не занимаешься расследованием? – встревожилась мама.
– Нет, конечно, нет, – успокоила я.
– Смотри! – пригрозила мама. – У меня лишней дочки нет!
А папа ничего не сказал. Только посмотрел на меня задумчивым взглядом.
– Устроишь мне свидание с Лешкой? – попросила я.
– Постараюсь, – ответил отец.
– Надеюсь, ты не веришь, что он убийца?
– Конечно, нет, – ответил отец очень спокойно.
– Слава богу, – пробормотала я.
Мама спросила:
– Что ты собираешься делать?
– Я собираюсь поддержать Лешку морально, – ответила я. – Я хочу, чтобы он знал: мы на его стороне. Что мы не верим в эту чушь. Что у него есть близкие люди.
– Молодец, – одобрил отец.
Я посмотрела на родителей и смущенно сказала:
– Знаете, что? Если бы Лешку не арестовали, я бы, наверное, никогда не поняла, что жить без него не могу.
Мама молча всплеснула руками. Папа спросил:
– А если его все-таки посадят?
Я помотала головой.
– Не посадят.
– Ты уверена?
– Уверена, – ответила я.
Хотя на самом деле такой уверенности у меня не было.
На следующий день я поехала к Лешке. Не в тюрьму, а в дом, где он жил, когда был богатым и благополучным хозяином яхт-клуба.
Квартира встретила меня полуокрытой дверью.
Я вошла в просторный овальный холл, громко позвала:
– Хозяева! Есть тут кто-нибудь?
В отдалении мелко зашаркали тапочки. Из длинной коридорной кишки выплыла нимфа по имени Ксюша.
– Ты? – не поверила она.
– Я, – согласилась я. – А почему дверь распахнута? Чем ты занимаешься?
– Вещи укладываю! – с вызовом ответила Ксюша и тут же зашаркала обратно.
Я пошла следом за ней в большую светлую спальню и огляделась.
На неубранной кровати лежал огромный дорогой чемодан, который Лешка привез из Канады. Чемодан был раскрыт, Ксюша тщательно набивала его объемное чрево разноцветными тряпками.
Я присела в угол, на стул и принялась молча наблюдать за ее ловкими движениями.
– Зачем явилась? – спросила Ксюша, не переставая укладываться.
– Так, – ответила я неопределенно.