Зато Петр привычно дружелюбно махнул приятелю рукой. Горский восседал за обеденным столом, спиной к окну. Как и всегда. И в этом, как теперь казалось Илье, тоже было нечто такое… картинное. Некое показное равнодушие к лету, к яркости красок за стенами дома. Тоже немного детское. Как и многое другое в хозяине дома с его нарочитой угрюмостью при чужаках, резкостью движений, прямотой в высказываниях.
Тут же была и Амелия. И вот на ней картинка из прошлого рушилась полностью. Художница сегодня была… воплощением некоего вызова? Кем-то… диссонансным. И тоже явно намеренно. Но это Илью сбило и неприятно удивило. На Амелии было красивое, очень стильное платье. Явно не домашний наряд. Ткань обтягивала фигуру, короткая юбка открывала колени, хотя ворот был высоким, руки оставались открытыми, а шелк красиво драпировал грудь. Но дело было не в этом, а, как ни странно, в расцветке. Казалось, на белое полотно вылили краски всех цветов и оттенков. Платье пестрело так, что за ним можно было не заметить саму девушку.
– Такая у нее форма траура, – заметив его удивление, выдала Клара. Чуть иронично, но при этом с явным предупреждением, что вопросов лучше не задавать. – Ты есть будешь? Или успел пообедать в городе?
Илья счел правильным перевести разговор на что-то бытовое и поддерживать легкий тон.
– Мне достался отвратительный круассан и море мерзкого кофе, – присаживаясь за стол, сообщил он. – Готов съесть все, что предложишь.
– Пироги? – Петр указал на большую тарелку в центре стола. Сам он пока еще не приступил к еде, допивал очередную порцию своего отвара.
Указывая на угощение, Горский смотрел с вызовом, будто снова предлагал очередную игру или испытание.
– Всегда! – легко отозвался в ответ Илья, протягивая руку за пирогами. – Жадность приветствуется?
Он специально повторил ту же фразу, что говорил в первый их совместный обед. Клара доброжелательно улыбнулась, настороженность в ее взгляде исчезла. Петр довольно кивнул.
– Я уже говорила, – напомнила старшая сестра. – Хорошо, что ты с нами.
– Да, – вдруг поддержала ее молчавшая до этого Амелия. – Твое присутствие становится отличным поводом отвлекаться от проблем. Или их игнорировать!
Она чуть не сорвалась на крик. Илья подавил тяжелый вздох: похоже, этот вызов художницы был рассчитан большей частью именно на него. Амелия на самом деле затеяла игру. Почему-то выбрала сегодня для себя уже знакомый образ немного капризной инфантильной кокетки, как она иногда вела себя на званых вечерах. От журналиста ждали «взрослой» реакции. Это несколько раздражало, особенно сегодня. И все же он согласился подыграть.
– Ты неплохо справляешься, – заметил Илья с ожидаемой покровительственной ноткой. – Черный убивает цвет, да? Как и темнота. Ты выбираешь яркую гамму, верный ход. Я думаю, Анна тебя бы поняла.
Амелия обиделась, опустила взгляд, Илья заметил слезы.
– Давайте спокойно поедим, – предложил Петр. Это было похоже на мягкий приказ.
Старший Горский отставил опустевший стакан и потянулся за пирогом. И тут же закашлялся.
– Не мое дело, – серьезно, даже нехотя выдал их гость. – Но, может, стоит попробовать что-то еще кроме народной медицины?
– Там, – успокоившись, кивнул на один из кухонных ящиков Петр, – целая гора таблеток. Их тоже пью.
И вдруг он улыбнулся немного злорадно.
– Кстати! – заявил Горский. – Я сегодня как раз забирал очередной рецепт. Видел тебя в больнице.
– А… – Илье не слишком хотелось делиться за обедом ходом своего расследования. Тем более сейчас ему похвастаться было нечем. – Я заезжал посмотреть на одного пациента.
– Я его всегда навещаю, – охотно поделился Петр. – Надо было подождать тебя, приехали бы домой вместе.
– Нет, – осторожно возразил журналист. – Потом я еще заходил в полицию.
– Конечно! – почти радостно отреагировала Клара. Так же легко и неестественно, как накануне вечером. – Потому ты уже знаешь, что снотворное было в пирогах. Василий рассказал. Есть еще новости?
Амелия как-то странно посмотрела на угощение в своей руке. Осторожно отложила пирог, потянулась за салатом. Она выглядела подавленной и испуганной.
– В пирогах было совсем немного, – больше чтобы успокоить ее, рассказал Илья. – Остальное Анне принесли вечером. В чае. Я слышал разговоры в коридоре, когда засыпал.
– Я заходила к ней, – спокойно сообщила Клара. – Приносила чашку… Взяла на кухне. Мы же не убирали после вечера. Оставалось немного в чайнике, и я… Надо же…
Она не испугалась, скорее просто расстроилась.
– Я тоже был у Ани, – вспомнил Петр. – Она при мне допивала чай. Да, теперь это кажется странным. Она казалась слишком уставшей и сонной. Нехорошо…
– Что еще? – вдруг перевела тему писательница.
– Никто не собирается делиться со мной ходом расследования, – напомнил Илья. – Это запрещено правилами.
– Ну да, – легко пожала Клара плечами. – Василий вообще не склонен к откровенности. Мне он тоже ничего не сказал.
– Тебе это зачем? – тихо, но явно недовольно осведомился Петр.
– Похороны, – коротко и серьезно отозвалась писательница. – Нам должны отдать… Аню.
– И что? – вдруг заинтересовалась Амелия.
– Пока нет, – нехотя и грустно отозвалась ей сестра.
– Пусть отдают, – с чувством выдала художница. – Быстрее! Чтобы это все закончилось! Чтобы я могла работать!
Она снова была на грани слез. Или на грани истерики, так назвать ее состояние было бы честнее. Амелия отбросила вилку, закрыла ладонями лицо. И снова Илья поймал себя на циничной мысли: девушка, как и в тот первый день, немного недоиграла… Будто поняв свой промах, художница собралась, села прямее, стала вдруг деловой и собранной.
– На неделю мы отменили уроки, – заговорила она деловым тоном. – Плюс в ближайшее время можно забыть о званых вечерах. Надо подождать, пока все уляжется, а это финансовые потери. Нам надо это компенсировать. Я могу работать быстро, просто нужно немного…
Она многозначительно не закончила фразу и уставилась на брата. Илье стало любопытно, как Горский отреагирует. Он ожидал, что Петр хоть немного улыбнется сестре, как всегда ласково и чуть ли не покорно, пообещает что-то вроде «мы что-нибудь придумаем», как раньше журналист слышал не раз. Но нет, хозяин дома лишь пожал плечами, глядя в свою тарелку.
– У нас умерла сестра, – угрюмо напомнил он. – Я не могу пережить это так быстро, как ты.
Амелия отбросила прочь вилку, которой ковыряла свой салат, в раздражении вскочила из-за стола.
Клара поднялась тоже, подошла, положила руку на плечо сестры.
– Хватит, – произнесла она твердо, но доброжелательно.
Художница направилась к выходу, Клара за ней. Такая спокойная, серьезная, правильная. Какой и должна быть настоящая старшая сестра.
В кухне на несколько секунд повисло молчание. Петр продолжал спокойно есть. Илья старался подавить раздражение. У него опять было это нехорошее ощущение: снова недоиграли… Наверное, этого не надо было делать, но почему-то Илья решил поступить импульсивно. Он обернулся к Горскому.
– Клара, – назвал он имя старшей сестры. – Какая она настоящая?
Петр довольно усмехнулся, будто очередное испытание пройдено хорошо.
– Настоящая? – переспросил он почти мечтательно, глядя куда-то в коридор, куда удалились его сестры. – Наверное, такой она бывает только там, в своем кабинете. Когда сидит за ноутбуком, серьезная, раздражительная, усталая. Но счастливая. Или… Удовлетворенная. Наверное, так.
– А Амелия? – с вызовом продолжал расспросы Илья.
Петр только развел руками.
– Знаешь… – Он грустно улыбнулся. – Этого не знает никто. Возможно, собой она была сейчас. Становится собой каждый раз, когда меняет маску. Наверное.
– Ну а ты?
Журналист скептически усмехнулся, не ожидая честного ответа на этот раз.
– Когда могу, – тихо признал Петр. И вдруг как-то оживился. – Так теперь поговорим?
– Не сейчас, – отказался Илья.
Почему-то у него не было желания продолжать общение. Или, если быть честным, не было настроения продолжать играть в их игры. Вообще, самым правильным было съехать от Горских, снять номер в одной из гостиниц города, чтобы не возвращаться в этот дом, где либо давяще тихо, либо вот так – будто на вулкане. А еще тогда не нужно было бы перед ними отчитываться, особенно когда делать этого совсем не хочешь.
Они закончили обед с Петром, как ни странно, в довольно уютном молчании. Горский не настаивал на общении и даже выглядел довольным отказом Ильи. После гость сам вызвался вымыть посуду, хозяин не протестовал, просто встал из-за стола и ушел.
Впервые за эти дни Илья решил работать в своей комнате. Странно, теперь ему тут стало комфортно. Возможно, потому, что он не боялся, что Горские его побеспокоят. Он сел за столик у окна и, прежде чем включить ноутбук, попытался решить, с чего начать.
Когда-то в университете на одной из лекций преподаватель устроил для студентов небольшое представление. Он принес в аудиторию спутанный моток ниток. Обычная пряжа для вязания, нескольких цветов, перепутанная в одну яркую массу. И попросил привести все в порядок. За дело тогда взялась пара девочек с курса Ильи, которые увлекались рукоделием. На все про все у умелиц ушло минут пятнадцать. Преподаватель был доволен.
– Вот так выглядит наша работа, – сказал он студентам. – Мы так же разматываем путаницу событий и фактов. Это на первый взгляд тяжело, но надо просто найти кончик нужной нитки и следовать за ним.
Примерно то же самое предстояло сейчас сделать Илье. И так же, как на лекции в его прошлом, ниток было несколько, и стоило решить, за какую тянуть первой. Журналист хотел понять, что такое Горские на самом деле. Можно было просто найти в интернете нужные сайты, прочесть биографию каждого. Точнее, все о сестрах, о Петре там явно будет слишком мало. Но именно девушки интересовали Илью больше всего. А еще то, о чем говорил Василий. Не официальные факты, а чужие страницы в социальных сетях, снова сводки местных новостей, фотографии случайных свидетелей. То, что расскажет о Горских больше и нагляднее. И напоследок – творчество прославленных сестриц.