– Идем! – победно улыбнувшись, позвала Амелия. – Я покажу!
Она неспокойно топталась на месте, еще прижимая к себе футляр с инструментом, и все оглядывалась в сторону дома в нетерпении. Петр тяжело поднялся, посмотрел на Илью чуть вопросительно.
– Иди конечно, – поспешил сказать журналист. – Мы же все выяснили?
– Да. – Горский даже не скрывал облегчения. Оба мужчины понимали, что разговор остался незаконченным, более того – прервался на самом важном месте. Но, похоже, именно этот факт сейчас Петра даже радовал.
– Я еще поработаю. – Илья демонстративно придвинул свой ноутбук чуть ближе.
– Забудь! – вдруг заявила Амелия. – Ты с нами.
Она чуть нервно улыбнулась.
– Я немного виновата перед тобой, – призналась девушка. – Хочу загладить. Подарков у меня для тебя нет. Ну я не знаю, что ты любишь, что подарить. Потому просто… Можно я тебе покажу свои картины?
Амелия стала новой. Или, возможно, наконец собой настоящей. Сегодня, сейчас Илья ей верил. Или же она научилась доводить свою игру до совершенства. Он кивнул, немного все-таки нехотя. Слишком подозрительным было это перевоплощение.
– А пойдем, – вдруг поддержал ее Петр.
За пару мгновений он тоже изменился. Вернулась его привычная уверенность, чуть кривоватая улыбка, и даже исчезло это странное затравленное выражение глаз.
Илья закрыл крышку ноутбука, тоже поднялся. Амелия уже спешила к дому.
– Тебе это кстати, – тихо заметил ее брат, что-то проверяя на своем смартфоне.
В кармане Ильи тихо звякнул его собственный аппарат, пришло сообщение. Шагая за Горским, он достал телефон, посмотрел. Петр переслал ему коллекцию фотографий художницы. Илья хотел было спросить зачем, но понимал, что, скорее всего, сейчас ответа не получит. Все Горские любят игры. Видимо, его ждет очередная проверка или некий экзамен, результат которого понятен только самому Петру. Убрав смартфон, Илья просто шагал за хозяевами дома.
Журналист предполагал, что они выйдут, как обычно, к боковому входу, ближе к жилым комнатам. Горские оставляли центральную часть для гостей и учеников, обитали в своем крыле. Вслед за ними так же привык поступать и Илья, но сегодня Петр и Амелия зачем-то вели его к центральному входу.
– Я уже был на экскурсии, – напомнил журналист приятелю.
Горский усмехнулся.
– Я тогда даже не думал, что так получится, – признался он.
– Ты видел шаблоны? – обрадовалась художница. – Это удачно!
– Шаблоны? – Илья недоуменно нахмурился.
– Это… – Она всплеснула руками, не находя нужных слов. – Ну как эскизы. Или основа. Что-то в этом роде. Сейчас поймешь.
Они поднялись по ступеням, прошли тот самый странный убогий предбанник, откуда начиналась лестница, и оказались в большом холле.
– Подержи. – Амелия всучила ему футляр со скрипкой Анны. – Я сбегаю за набросками и все расскажу. Петя, откроешь склад?
Ее брат немного помялся, но все же кивнул и отправился куда-то в правую часть дома.
– Не скучай!
Амелия поспешила в другую сторону.
Илья остался один с инструментом в руках. Его надо было куда-то аккуратно положить. Журналист старался обращаться со скрипкой бережно. Он осмотрелся. За все то время, пока он прожил в этом доме, Илье даже ни разу в голову не приходило обследовать его полностью. Наверное, в чем-то Петр прав. Гость имения совсем не интересовался жизнью хозяев. Во-первых, из-за врожденной интеллигентности. Ему никто не давал разрешения любопытствовать и самостоятельно шататься по дому, пусть также никто этого и не запрещал. Во-вторых, Илью слишком интересовали сами Горские, чтобы обращать внимание на их обитель. И третье: да, ему все это время было о чем думать. Его собственные проблемы не оставляли места для все того же желания узнавать нечто большее о хозяевах усадьбы.
Но теперь он с интересом изучал комнату. Большой холл выглядел традиционным. Именно таким, какие ожидаешь увидеть в загородных имениях русских провинциальных помещиков. И если «экскурсионную» часть дома Петр переделывал специально, чтобы усилить эффект старомодного особняка, то здесь все было естественным. Большие окна по фасаду, обрамленные тяжелыми шторами. Огромная люстра под потолком с кучей стеклянных висюлек. Камин, большой и на этот раз настоящий. Хотя и понятно, что им давно никто не пользовался. Пара неуклюжих больших диванов и, напротив, миниатюрные журнальные столики. Кое-где стояли подсвечники, какие-то статуэтки. Стены обшиты чем-то очень напоминающим ситец, светлый, все в тот же мелкий цветочек. Такую расцветку часто выбирают женщины этого дома для своих платьев. Все та же ассоциация с бытом мелких помещиков.
А еще тут не было ни одной картины, хотя кое-где были видны пустые ниши, где раньше явно висели какие-то произведения искусства. Но главное, весь холл производил впечатление места, где бывают крайне редко.
Прошло уже минут десять. Ни Петр, ни Амелия не появились. Илья пристроил футляр со скрипкой на одном из диванов, сам уселся рядом. Не знал, чем себя занять, и старался ни о чем не думать. Особенно о разговоре с Горским. Казалось бы, они многое выяснили и это должно было успокаивать. Но на самом деле вопросов стало еще больше. У Ильи появилось некое неприятное «послевкусие» – чувство тревоги, предчувствие чего-то неприятного, что должно случиться в скором будущем. Слишком не вовремя Амелия появилась на поляне. А ведь Петр почти решился сказать… Вот именно такие мысли Илья от себя сейчас и гнал. Что именно мог сказать ему Горский? Чего на самом деле он хочет от Ильи? Почему-то складывалось впечатление, что речь совсем не о поиске убийцы.
Все эти намеки, какие-то странные фразы. Это почему-то ассоциировалось со скрытой конкуренцией между сестрами Петра, с этим непонятным разрешением, какое ждала от брата Амелия. Даже с этой «жадностью», о которой упоминают все в этом доме. Горский ждет от Ильи раскрытия именно этой загадки? Но зачем…
Шаги раздались откуда-то справа, но не по коридору. Кто-то, похоже, спускался по лестнице. Илья повернул голову, когда Клара появилась в дверях.
– Привет. – Она улыбнулась, немного растерянно и удивленно. – Ты чего тут сидишь один?
– Жду, – коротко отозвался журналист. – Какого-то шоу. Ты уже в курсе насчет выставки Амелии?
Писательница застыла, не дойдя до дивана, где сидел Илья, всего пары шагов. Клара явно насторожилась, как-то подозрительно сощурила глаза.
– Вот как? – осведомилась она с привычной надменностью. – Он согласился?
– Петр? – уточнил Илья. – Да… Хотя я не понимаю, почему он должен был давать ей разрешение…
– А! – Выражение ее лица изменилось. Клара постаралась улыбнуться как можно более естественно и легкомысленно. – Так ведь ему все это вести! Выставка где?
– В каком-то Центре современного искусства. – Журналист ей не поверил. Он чувствовал, что писательница злится.
– В Москве! – Она всплеснула руками. Жест точь-в-точь как у Амелии. – Петр терпеть не может столицу. Да и Аня… Он еще не пришел в себя. Уезжать из дома сейчас…
Она сделала небольшую паузу, будто решалась задать вопрос.
– Сколько картин?
– Пять, – послушно отвечал Илья, продолжая изучать ее реакции. – Но четыре будут старыми, как она сказала. Одну она собирается нарисовать прямо в самые короткие сроки.
– Одну… – Это ей тоже не понравилось, но казалось, Клара все же может с этим смириться. – Ладно… Посмотрим!
Вот это последнее слово прозвучало откровенно мрачно. Даже как-то мстительно. Все та же странная тайна отношений между сестрами Горскими, которую Илья не мог понять. Но все-таки именно ее понимания ждет от него Петр.
Клара вроде бы успокоилась, вернее надела другую привычную маску – «добродушной тетушки». Илья про себя немного развлекался. Теперь он знал, что это значит, откуда она берет эти образы. И это радовало. Хоть что-то в Горских стало понятнее.
Писательница уселась рядом с ним.
– Ну ждем шоу, как ты выразился, – не без иронии высказалась она. – Ты хоть что-то знаешь о современном искусстве?
– Я и о не современном почти ничего не знаю, – весело признался Илья. – Шедевры смогу опознать. «Боярыню Морозову», например. «Мишки в лесу». Что-то такое. Да Винчи. Моне. А! Еще Дали! Его точно ни с кем не спутаешь. Но что в них такого гениального, не спрашивай, не скажу.
Клара рассмеялась, причем, наверное, искренне.
– Я могла бы прочесть тебе целую лекцию, – заявила она. – С кучей умных слов и профессиональных терминов. Меня с детства водили по всем возможным школам и курсам. Танцы, музыкальная школа, художественная школа! Только литературных курсов не было.
Илья все это уже знал, успел прочесть в интернете ее биографию. Старшая сестра, на которую в семье изначально почему-то возлагались большие надежды, которой прочили карьеру в искусстве. Кстати, Амелия и Анна такой участи избежали. Младшие сестры учились только тому, чему хотели.
– Ну в целом, – рассудил Илья, больше просто для поддержания разговора, – это не так плохо – разбираться в разных видах искусства.
– Я и не жалуюсь, – призналась Клара. – Могу оценить все, что делаю я сама и мои сестры. Та же Амелия даже ноты читать не умеет. И Аня – она вообще не понимала нашу звезду живописи.
– Я тоже не умею их читать и не знаю, что там в картинах надо высматривать, – продолжил тему журналист. – Как и куча простых смертных. Я думаю, важно то, что чувствуешь, когда смотришь или слушаешь.
Писательница стала серьезной и теперь смотрела на него с уважением.
– Петя прав, – немного задумчиво заметила она. – Ты очень неплох. И ты на самом деле слышал Аню.
Илья подавил тяжелый вздох. Вот и она говорит загадками. И наверняка спрашивать, что Клара имеет в виду, бессмысленно. Писательница точно уйдет от ответа или снова сменит маску, соврет. Он все больше уставал от тайн и недосказанности. Хотелось взорваться, накричать, потребовать. Но… Илья, как и всегда, сдержал эмоции.
Еще пара минут прошла в тишине, пока наконец не появился Петр. Он распахнул какую-то дверь в дальнем конце помещения, явно просто пнул ногой, потому что руки его были заняты. Горский тащил сразу около десятка полотен. Илья поспешил навстречу, предлагая помощь.