– Так и есть, – подтвердил Петр. – А экскурсовода зовут Инна. Когда Амелия задумала тот цикл, мне самому интересно было.
– Мы тогда ходили к ней все вместе, – подхватила Клара. – Семейная экскурсия. Но не про мистику всякую. Про ту семью.
– Я рисовала правду, – поделилась доверчиво Амелия. – Так ведь и было. Дочь помещика полюбила молодого человека, они поженились. Но… Опять была война. Он ушел и погиб, а она осталась одна.
Девушка грустно улыбнулась.
– К сожалению, как раз эпизод с уходом на войну был продан, – добавила она. – Я выставляла его отдельно на ярмарку к очередному юбилею Победы. Но в целом история будет понятна и без него.
– И чем это закончится? – осторожно поинтересовался Илья, хотя на самом деле он уже догадывался, каким будет финал.
– Озеро, – выдала Амелия. – И смерть.
Клара и Петр уставились на сестру. Однозначно недовольно. Оба готовы были возразить, даже спорить.
– Нет, – поспешила оправдаться художница. – Конечно не это! Я бы никогда не нарисовала Аню такой! Я сейчас покажу, вы поймете!
Она метнулась к дивану, раскрыла папку, где оказались большие листы с карандашными набросками. Амелия явно спешила и нервничала, эскизы рассыпались по сиденью.
– Вот! – девушка достала нужный, продемонстрировала его родным. – Само озеро, видите?
Ее брат и сестра подались ближе. Илья тоже мельком глянул на изображение. Сам подходить не стал, сейчас Горским было не до него. На листе был пейзаж, тот самый «шаблон». Начальная картинка, в которую потом Амелия вписывала свои образы. И да, это было озеро возле имения.
– Только форма! – будто оправдывалась художница. – Скрипка!
Да, на рисунке озеро было немного другим, не таким, как в действительности. Оно напоминало контуром этот музыкальный инструмент.
– Так, а в воде лишь силуэт, – продолжала, явно нервничая, Амелия. – Вообще так, чтобы не узнать. Платье. Только цвет. Черный цвет.
Ее тон менялся, становился жалобным и несчастным. А еще – более пронзительным. Будто у девушки начиналась истерика.
– Ненавижу его, – горестно продолжила Амелия. – Нет красок… Как без Ани… снова нет красок… Как там. В озере. Когда она…
Петр дернул сестру за руку ближе к себе, прижал ее к груди так, что Амелия уткнулась в его рубашку носом, стал успокаивать. Клара стояла рядом, гладила художницу по плечу. Илья понимал, что сейчас он тут лишний. А еще он испытал совершенно неподходящее чувство если не радости, то облегчения. Наконец-то Горские выражают свое горе нормально, искренне.
Он отошел дальше, к дивану. Не знал, чем себя занять. Папка с эскизами все еще лежала раскрытой. Журналист отставил стакан, из которого так и не отпил, стал зачем-то складывать листы, думал убрать их.
Обычно он не был излишне любопытным. В свое время Илье пришлось из-за этого тяжело. Врожденная интеллигентность мешала задавать людям неудобные вопросы, лезть им в душу, отыскивать те самые «горячие» факты, которые многие ценят в журналистике. Наверное, в свое время он и выбрал криминальную тематику потому, что там у него получалось разговорить свидетелей мягко, тактично, уважая их горе. И не нужно было быть наглым и бездушным, какими бывают обычно «папарацци».
Вот и сейчас Илья уважал личные границы Амелии. Ее работу. Ее идеи. Он не хотел рассматривать ее наброски, пусть и было очень любопытно. Он старался сложить их быстрее, и, как всегда бывает, когда спешишь, получалось плохо. Плотная тяжелая бумага разъезжалась по гладкой поверхности обивки дивана. Один лист вообще чуть не соскользнул на пол. Илья успел его подхватить, поднял и… Не увидеть он уже не мог. На белом фоне четкими карандашными линиями было нарисовано лицо. Женское, молодое. Какое-то умиротворенное. Глаза закрыты, мышцы расслаблены, будто женщина спит или мертва… Не узнать Анну было невозможно.
Илья нервно обернулся, надеясь встретиться взглядом с Петром, даже думал позвать его. Но… Горские все еще были заняты своими переживаниями. От потери ее, Анны… Журналист аккуратно вложил лист в папку между несколькими другими набросками. Глянул в последний раз. Мертвая Анна, чье лицо выступает над темной водой…
– Простите, – довольно громко и как-то излишне сухо обратился он к Горским, отступая дальше от дивана. – Я пойду.
Петр чуть нахмурился, Клара явно удивилась. Даже Амелия повернулась к нему, вытирая ладонью слезы.
– Вам не до меня. – Он старался улыбнуться как можно более искренне. – Я понимаю. Спасибо, всем вам спасибо. Амелия, это очень круто. И я уверен, у тебя получится отличный цикл. Идея такая… Яркая. Даже не могу выразить. Как раз для… Ани…
Он говорил и пятился к выходу. Спешил исчезнуть.
– И куда? – в своей обычной краткой манере поинтересовался у него Петр.
– Поработаю у себя…
Илья наконец-то оказался на пороге, развернулся и почти вылетел вон.
Он уже не задумывался, насколько странным выглядело его поведение для Горских. Наплевать. Главное теперь было выбросить из воспоминаний образ Анны с наброска, слишком яркий и правдоподобный.
Илья поднялся к себе в комнату по центральной лестнице, уже не обращая внимания на местный странноватый «музей». Эта непонятная шутка с Бронте. Когда-нибудь он спросит об этом у Петра. Или у Клары. Илья специально сейчас отвлекал себя, потому что увиденный рисунок настойчиво наталкивал на подозрения. Амелия талантлива, что очевидно давно. Точность портрета, его выразительность, вообще наличие такого эскиза… Слишком очевидно! Потому Илья старался избавиться от этой мысли. В конце концов, у художницы и должно быть яркое воображение! Да и тот же Василий никогда в здравом уме и светлой памяти не примет набросок за улику.
Илья решительно ворвался в свою комнату, уселся за стол, открыл ноутбук. Ему есть чем заняться! Тем более что его собственные догадки получили так много подтверждений. Журналист открыл чистый файл и стал создавать таблицу.
Как ни странно, ему быстро удалось отвлечься и успокоиться. Илья ненавидел работать с таблицами, потому сосредоточился на своем деле полностью. За час с небольшим ему удалось внести большую часть необходимых данных в нужные графы. Он прервался, чтобы кое-что сверить в интернете, быстро нашел нужную страницу в своих закладках, стал пробегать текст глазами. И тут где-то в доме раздался женский вскрик.
Илья даже сначала подумал, ему показалось. Но сердце все же екнуло, появилось неприятное предчувствие беды или опасности. Он нажал кнопку сохранения и побежал вниз.
Они были в гостиной. Там, где всегда устраивались вечера. Клара и Амелия стояли у стены, прижавшись друг к другу, будто каждая пыталась еще и закрыть собой другую. А по полу катались в потасовке Петр и тот давешний гость-музыкант.
– Полицию вызывайте, – распорядился журналист, а сам решительно направился к дерущимся, прикидывая, как помочь Горскому избавиться от скандалиста.
13 глава
– Надо же! – иронично-весело заявил Василий, когда официант отошел от их столика. – Чему обязан таким приглашением?
– Это точно не подкуп должностного лица, – усмехнулся в ответ Илья.
– Но я вроде и не барышня для свиданий, – продолжил в том же тоне полицейский.
– Ты точно не в моем вкусе, – оповестил его журналист и перешел на серьезный тон. – Поговорить надо, естественно.
– Об этом музыканте? – легко догадался Василий. – Похоже, парень был рожден, чтобы жить в моей камере предварительного заключения.
– Откуда ты его все же выпустил, – напомнил Илья. – Иначе как бы он оказался у Горских.
– Выпустил, – охотно подтвердил полицейский и благодарно кивнул официанту, который ставил перед ним закуски. – Ох, пива бы еще… Но нельзя. Хоть поесть прилично за твой счет. А этот… У меня не было оснований и дальше его задерживать. Эксперты закончили осмотр большей части вещей. Гостей прежде всего. И его тоже. Улик нет. Горские о дебоше не заявляли. И зачем бы он занимал у меня камеру?
– Мне больше интересно, зачем он пришел снова к ним, – заметил журналист. – Он как-то это объяснил? Если, конечно, это не тайна следствия.
– Не тайна, – легко отмахнулся Василий, с удовольствием поедая брускетту с запеченными грибами, беконом и сыром. – Он у нас великий мститель.
– Чего? – ответ Илью удивил.
– Мстить он им пошел за смерть Ани, – пояснил ему приятель. – Парень горячий, но не совсем идиот. Даже ему понятно, что убийца в доме.
– Ладно… – Журналист пытался выстроить картину случившегося. – Но с чего вдруг ему мстить? Он приехал к Анне тоже не с самыми светлыми намерениями. Это напоминало преследование.
– Это и есть преследование, – снова согласился полицейский. – Если бы она была жива, я бы уговорил ее даже написать заявление на него. У парня точно не все винтики в голове на месте. Он был болен Аней еще со времен консерватории.
– Подожди! – Илья ничего не понял. – Какая еще консерватория? Она говорила, что видела его только на каком-то там конкурсе.
– Она его – да. – Василий принялся за салат. – А вот с его стороны все иначе. Глубже и хуже. Как выяснилось, они учились примерно в одно время. Аня тогда только поступила на первый курс, а этот чудик доучивался последний год. Она уже тогда была легендой. Все знали, как девушка талантлива. А там все такие нервные до чужого умения. Ну… Творческая элита.
– Нервные? – усмехнулся Илья. – Завистливые, ты хотел сказать?
– Я пытался быть тактичным, – весело сообщил полицейский. – На самом деле мне без разницы, какие они там. Важно, что он наблюдал за Аней уже тогда. Но близко не подходил, следил издали. И потом тоже, как раз до той неудачной попытки знакомства на конкурсе.
– Якобы это любовь у него? – уточнил скептически журналист.
– Да кто ж его разберет? – пожал Василий плечами. – Нужна она ему. Почитатель творчества. Переживал за нее, вроде бы любил. Болезненно слегка. Известил меня еще на первом допросе, что ему стало за Аню тревожно. Как-то мало она работает в последнее время.