Илья знал, что рассуждает малодушно, но все же у него есть еще день и он будет несколько нервным. Самым страшным станет ожидание приезда Василия, но с этим Илья собирался побороться. У него есть чем себя занять. Те самые странные догадки, которые появились сегодня во время позднего обеда с полицейским. Журналист понятия не имел, зачем ему продолжать разгадывать эти тайны семьи Горских, но все же он привык доводить свои дела до конца. И это позволит ему отвлечься от ожидания новостей.
Потому вечер он провел спокойно, выбрав себе в интернете какой-то легкий детектив для прочтения. Не романы Клары, что-то совсем иное. Просто для отдыха. В час ночи, закончив чтение, он выпил на кухне, все в том же желанном одиночестве, травяной чай, какой любила Анна, съел пару бутербродов и отправился спать.
В полудреме Илья слышал все те же привычные звуки. Скрип старого дерева, какие-то шорохи дома. А еще шаги в коридоре и хлопки дверей. Горские еще не спали. Илья уже не хотел знать, что у них происходит на этот раз. Разговоров в ночи не было, но даже если бы и были, Илья зарекся пытаться что-то услышать. Он просто хотел спать.
Утром было неприятно свежо. Начался август, и с ним пришли эти первые «утренники». Назвать их похолоданием было нельзя, но все же это снижение температуры на пять-десять градусов уже напоминало о скорой осени. Да еще и небо затянуло тучами. Впервые за все дни, что Илья провел в усадьбе Горских. Журналист вдруг поймал себя на мысли, что в этом есть некий знак, почти мистическое совпадение. Первый пасмурный день подходит для печальных вестей.
Повинуясь этой странной мысли, Илья все же решил найти Петра. Снова Горского не было на кухне, потому журналист постучал к нему в комнату.
– Извини, – открыв дверь и застыв на пороге, произнес он немного неуверенно.
Петр был уже одет, явно собирался спускаться вниз на завтрак. При виде приятеля только приподнял брови в невысказанном вопросе.
– Просто чтобы ты знал, – сообщил ему Илья. – Сегодня эксперты закончат экспертизы. И, возможно, будут улики.
– Если будут, – с сомнением уточнил Петр.
– Вероятность большая, – заявил журналист с уверенностью, потому что сам в это почему-то верил. – И тогда Василий приедет к вам с ордером на арест.
Горский лишь пожал плечами.
– Извини, – снова повторил Илья. – Пусть ты ему не доверяешь, но вообще он опытный человек. Да и дело в этот раз было… простым.
– Это не так важно, – серьезно ответил ему Петр, – кто найдет преступника. Мне нужно просто знать, кто из них.
– У полиции было больше возможностей, – попытался оправдаться его приятель.
– А! – Петр понял, к чему он ведет. – Не бери в голову. Главное, не уезжай, хорошо? После всего этого… Останься еще ненадолго. Мне будет трудно одному.
– Конечно, – заверил его Илья, надеясь, что смог скрыть облегчение. От полученного, по сути, прощения за невыполненную просьбу, а заодно и возможности опять отложить решение своих проблем. – Пока пойду. Хочу еще кое-что узнать…
Это было странное ощущение какой-то хищной радости. Оно накатило неожиданно. Волной. Резкое, непонятное и даже немного неприятное. Почти злорадство, но с ним и… надежда?
Илья даже отступил немного назад, в коридор, когда неожиданно понял, что это не его эмоции. Каким-то чудом он смог почувствовать то, что испытывает сейчас Петр. Как было тогда на последнем званом вечере с тем музыкантом. В тот раз Горский прямо-таки излучал угрозу. А теперь это. Только непонятно как.
– Ты все делаешь верно, – заверил его Петр. – Спасибо тебе.
Илья растерянно кивнул и, не найдя, что ответить, отправился прочь. Теперь он был практически полностью уверен, что Горский ждет от него не расследования смерти Анны, а чего-то совсем другого. И это уже привычно вызвало раздражение. Неприятно, когда тебе не говорят, чего от тебя хотят на самом деле. Он уже тихо ненавидел все эти игры.
Илья сварил себе кофе, забрал в комнату бутерброды и устроился там с ноутбуком. Он открыл новый файл и стал составлять таблицу. Одна у него уже была. Там журналист систематизировал все о разных ролях или образах сестер Горских и то, как эти маски сочетаются с их творчеством. Точнее, с каждым из произведений, созданных талантливыми сестрами за последние годы. Здесь были книги Клары, картины Амелии и музыка Анны. А в другие графы Илья вставлял фотографии или стоп-кадры видео самих сестер. Эту таблицу он хотел сначала показать Василию, но в разговоре с полицейским все сложилось экспромтом, хватило пары видео, а дальше приятель догадался об остальном самостоятельно.
Новая таблица была посвящена другим данным. Сюда Илья тщательно переносил всю информацию, какую нашел о сестрах Горских. Их биографии, опять творчество и даже то, что он успел узнать об их личной жизни. И все это с конкретными датами. Заодно журналист добавил в таблицу и их брата.
Итак, Илья знал, что отец нынешних Горских, Владимир, был преподавателем одного из московских вузов, имел научные звания. В девяностые годы прошлого века смог еще и начать успешный бизнес. Его жена Лидия была культурологом по образованию, работала в одном из музеев столицы.
Старшим ребенком был Петр. На сегодняшний день ему исполнилось тридцать два года. В одной из статей Илья вычитал, что мальчик родился очень слабым, болезненным, и были подозрения, что долго он не проживет. Было какое-то заболевание, связанное со слабыми легкими. Журналист отметил это больше для себя. Все же Горский даже сейчас горстями пьет таблетки и какие-то там отвары, но продолжает кашлять. По мнению Ильи, заболевание детства сейчас стало чем-то более серьезным.
Он внес данные в первый столбец и тут же поставил вторую дату. Рождение Клары. Она была младше брата на два года. Илья отметил еще один факт: как раз после рождения сестры заболевание Петра практически сошло на нет. Журналиста это удивляло. Он читал об этом в нескольких источниках, находил странным и, если быть честным, недостоверным. Какая-то банальная и глупая мистика.
Еще две даты, рождение Амелии и Анны. Средняя сестра появилась на свет спустя три года после старшей, и художнице сейчас было двадцать семь, Анна родилась еще спустя год. Ей было бы сейчас двадцать шесть…
Внеся данные, Илья ненадолго прервался. На этот раз новое напоминание о смерти Анны уже не приносило боли. В конце концов, они не были близки, знакомы-то всего три дня. И теперь, когда журналист знал о младшей Горской намного больше, относился даже к воспоминаниям о девушке значительно спокойнее. Но все равно стало вдруг грустно. Не просто как бывает, когда упоминают о смерти кого-то знакомого. Появилось чувство сожаления, что Анна ушла так рано и так мало успела за свою жизнь. Ведь теперь Илья мог понять, насколько талантливой была девушка.
Следующей знаковой датой стал литературный дебют Клары. Девочке было восемь лет, и это была победа в каком-то скромном областном конкурсе рассказов. Но уже тогда ее стиль и выбор «недетских» тем оценили многие. С этого же времени началось и ее обучение. Все те школы и курсы, о которых говорила писательница. Илья заносил все это в таблицу сразу напротив двух имен. Петр учился вместе с сестрой. Амелии тогда было всего пять лет, Анне – четыре года.
За следующие три года рассказы и повести Клары выходят в различных сборниках, еще дважды она удостаивается наград в юношеских номинациях. Получает премию «Дебют» в свои одиннадцать лет. Тогда же ее произведения впервые издают в одном сборнике. Начинающая писательница берет псевдоним Бэлл.
Спустя еще год свой первый приз на другом конкурсе, на этот раз сразу – всероссийского уровня, получает средняя сестра. Илья хорошо запомнил ту картину. Она была выполнена в совершенно другом стиле, манера здорово отличалась от той, в какой Амелия работает сейчас. Тогда юная художница выбрала для себя импрессионизм. Нежные тона, этот всегда будто размытый фон, на котором будто бы проявлялся из тумана вид на один из московских храмов, у ворот которого застыла фигурка в черном облачении. Каким-то образом Амелии удалось передать эту атмосферу древности церкви, некое очарование традиционности и в то же время глубокое смирение и даже святость одинокой монахини.
Илья отметил красным в тексте то, что тогда Амелия тоже подписала работу фамилией Бэлл. Его это немного смущало. Но пока он не стал задумываться на эту тему, продолжал вносить данные о том, что девочка занималась в художественной школе, позже поступила в художественное училище. Илья знал, что дальше будет и специализированный вуз.
Он помнил видео, редкое интервью, которое почему-то давал Петр. На экране он выглядел угрюмым и отвечал с видимым нежеланием, в своей обычной короткой манере. Там Горский рассказал о неудачных попытках родителей устраивать Амелию, а вслед за ней и Анну на другие развивающие курсы. У художницы совсем не было музыкального слуха, она просто не в состоянии была вообще запоминать ноты, а младшая из сестер, по его словам, не могла провести прямую линию даже по линейке, все попытки «ставить ей руку» в рисовании закончились неудачей. Девочки целенаправленно учились лишь по своим интересам. Клара к тому времени тоже забросила все занятия, увлекаясь только литературой.
Далее по хронологии настала очередь Анны. Ее первое произведение разошлось по всем радиостанциям, звучало даже на тех, которые не специализировались на академической музыке. По сути, первая пьеса младшей Горской была в джазовом стиле и называлась «Исполнившееся желание». Легкая, удивительно светлая и вдохновляющая мелодия. Имя Анны стало популярным сразу, но в тот раз девушка тоже почему-то воспользовалась псевдонимом. Снова – Бэлл.
Илья нахмурился. Три сестры Бэлл… Что-то в этом было не так. Он почему-то слышал это раньше, и точно применительно не к Горским. Он не выдержал и полез в интернет. Ответ нашелся быстро и как-то удивил, если не сказать – разочаровал. Бронте. Другие три талантливых сестры, что впервые опубликовали общий сборник своих рассказов под этой фамилией, более привычной для Англии. Только там дамы взяли себе мужские имена. Почему так же в начале своей карьеры поступили сестры Горские, Илья не понимал. И это ему интуитивно не нравилось, хотя он и не мог понять почему.